Деннис Уитли – Им помогали силы Тьмы (страница 82)

— И как же это произойдет?

— Наука на Марсе далеко продвинулась вперед по сравнению с нашей. Они уже могут преодолевать гравитацию и засылают в стратосферу космические корабли. Поскольку Марс уже не та планета, на которой можно жить, они собираются высадиться и завоевать какую-нибудь другую планету, на которой можно выращивать злаки, фрукты и есть животный мир. Они наметили Землю. Им понадобится тридцать-сорок лет на то, чтобы усовершенствовать межпланетные корабли и создать необходимый для вторжения флот, способный доставить на Землю достаточные силы, чтобы подавить сопротивление аборигенов. Но когда они прилетят, нам придется столкнуться с их оружием, о котором нам и мечтать не приходилось. И тогда подобно тому, что случилось с Кортесом, несколько сот конкистадоров смогут справиться с целой цивилизацией. И им тогда понадобится выдающийся полководец и вождь.

— Вождь! — эхом отозвался Гитлер. — Вождь! Вы и вправду считаете, что я…

— Да, мой фюрер, вы. Таково ваше предначертание. Именно это вам уготовано. Малаку в этом уверен, я — тоже.

— Завоевать весь мир! Весь, целиком! И тогда за мной будут идти по-настоящему убежденные и целеустремленные люди, вместо этих трусливых немцев. Какие перспективы! Тут поневоле поторопишься умереть.

Грегори исподволь взглянул на шагавшего с ним рядом вселенского масштаба маньяка, остался удовлетворен увиденным и начал бессовестным образом развивать достигнутый успех:

— Да, пожалуй. Мой фюрер, принимая во внимание такую участь, продолжать вести проигранную войну и рисковать попасть в плен союзникам — безумие. Насколько более благородно будет принять смерть в Берлине: проигравший, но не побежденный вождь среди руин своей столицы. Моей страстной к вам просьбой будет позволить сопутствовать вам и верно служить в сиянии вашей небывалой и грандиозной славы.

— Согласен, будете мне верным помощником, будете, — скороговоркой пробормотал Гитлер, зачарованный радужными перспективами, открывающими перед ним дороги к владычеству над миром. Вы подарили мне не только надежду, но и само видение, стремясь к воплощению которого в реальную действительность мне уже не терпится свести счеты с жизнью, я расстанусь с ней со счастливой улыбкой на устах.

На следующий день вечером за Грегори послал Геринг. Рейхсмаршал разговаривал по телефону с Коллером и сказал, что дело не терпит отлагательств. Поэтому Грегори пришлось с неохотой собраться и поехать в Каринхолл, как ни велико было его желание присутствовать при кончине Гитлера.

Дороги были запружены разбитым транспортом. Некоторое время Грегори вообще не верил, что они доберутся до места. Теперь, когда союзники и русские заняли почти всю Германию, они использовали захваченные аэродромы, Берлин бомбили не только по ночам, а круглые сутки. Из каждой дюжины улиц добрый десяток был настолько перерыт воронками, что невозможно было проехать. Везде громоздились груды мусора и битого кирпича.

Тысячи зенитных орудий стреляли по бомбардировщикам в небе, а те заставляли землю содрогаться от взрывов тяжелых бомб, лучи прожекторов бороздили небо по всем направлениям, а бушующее в домах пламя отражалось багровыми всплесками от туч, и все это напоминало ад. Поездка до Каринхолла заняла у них более пяти часов. До места они добрались после полуночи.

Едва он назвал свое имя, как адъютант немедленно проводил его в огромный кабинет Геринга. Рейхсмаршал на этот раз щеголял не маскарадным костюмом, а был облачен в белую шелковую форму, с бесчисленными крестами, стрелами и орденами на широкой груди, оказавшейся настолько широкой, что не только вместила все ордена Германии, но и награды покоренных стран.

Кивнув Грегори, Геринг сказал:

— Присаживайтесь. Представляю, сколько вам пришлось потратить на дорогу, но я рад, что вы наконец приехали, и надеюсь, будете заслуженно вознаграждены за все страдания по пути сюда. Вам приходилось слышать о Аллане Даллесе?

— Да, — ответил Грегори. — Он возглавляет службу стратегических сил или, если сказать точнее, американский эквивалент секретной службы.

— Именно так. Так вот, последнее время он управляет своими службами из Швейцарии. Мы, разумеется, об этом осведомлены, так как в этой нейтральной стране немало и наших людей. Но совсем недавно он затеял новую опасную игру. Уже достаточное количество титулованных германских коммивояжеров совершили вояж в Швейцарию, чтобы оговорить с ним условия, на которых можно было бы положить конец войне.

— Рад это слышать, — отозвался Грегори.

— Да, чем раньше она закончится, тем лучше для всех. Ни один человек, имеющий в голове хоть капельку мозгов, не может оспаривать это утверждение. Я в последнее время был настолько занят, что не хватало времени подумать о вас. Но мне очень интересно услышать, есть ли какой-нибудь прогресс в ваших отношениях с фюрером?

Грегори не хотел сообщать все, что знал, и поэтому ответил уклончиво:

— И да, и нет. Я с самого начала не надеялся, что мне удастся склонить его к капитуляции. Но я уже довольно долго выступаю в качестве придворного лекаря-колдуна. Фюрер со мной на дружеской ноге, мы подолгу разговариваем наедине, и он очень внимательно относится ко всему, что я ему говорю, поэтому есть шанс, что я смогу как-то подтолкнуть его к решению сложить оружие и не допустить к власти нежелательных людей.

— Что ж, желаю удачи. Если только он не переменит свое завещание, то его преемником буду я, и тогда в течение часа я начну переговоры с союзниками. Но вернемся к Даллесу. Он прислал ко мне своего эмиссара с предложением арестовать фюрера или просто проигнорировать его, выступить по радио с приказом всем нашим войскам сложить оружие.

— Так и слава Богу! — обрадовался Грегори.

— Куда вы так спешите, — поморщился Геринг. — В прошлый раз я объяснил вам, что никогда не запятнаю свое имя предательством. Точно такой же точки зрения я придерживаюсь и сейчас, будьте уверены.

Спор затевать было бесполезно, поэтому Грегори, пожав плечами, спросил:

— Тогда зачем вы послали за мной?

Рейхсмаршал поднялся с кресла.

— Затем, что хочу, чтобы вы встретились и поговорили с эмиссаром Даллеса. Следуйте за мной.

Они вышли из кабинета, спустились вниз по лестнице и прошли по нескольким коридорам. Перед одной из дверей Геринг остановился, повернул ручку и распахнул ее. В комнате, в кресле у камина сидела женщина, одетая как больничная медсестра.

Сердце у Грегори отчаянно заколотилось, он не мог поверить глазам — это была Эрика.

Глава 27

Важное решение

Эрика отложила книгу, которую листала, вскочила и с сияющей улыбкой воскликнула:

— Грегори, дорогой! Я уж думала, ты никогда не приедешь! — Через минуту она была в объятиях англичанина.

Геринг остался в дверях, с добродушной усмешкой наблюдая радость их встречи. Когда они нацеловались и наобнимались вволю, он укоризненно сказал:

— Я Эрике сообщил, что вызвал вас, а она предложила, чтобы вы сегодня переночевали здесь и не возвращались в Берлин. Поэтому для вас приготовлена комната. В гардеробной, естественно, есть и отдельная кровать на всякий случай. Надеюсь, что вы найдете все необходимое. Итак, доброй ночи!

Когда дверь за Герингом закрылась, Грегори дал волю своему беспокойству:

— Эрика, милая, то, что ты приехала сюда, — это прекрасно, самый лучший подарок для меня, но я сильно тревожусь за тебя. Просто недопустимо, чтобы ты приезжала в Германию в такую страшную годину.

— Я должна была сделать это, — ответила она тихо. — Существует долг, о котором никому нельзя забывать. Я знаю, что ты не воспринимаешь меня как немку, но в душе я всегда немка и останусь ею до конца. Моя страна сейчас переживает ужасный момент. Сколько бы преступлений и бесчинств ни натворили нацисты, все равно это не может перечеркнуть тот факт, что в Германии живут многие миллионы честных немцев, которые не хотели войны и которых заставили подчиняться силой нацистской тирании.

— Я все хорошо знаю и понимаю. Но только это не твоя вина и не твоя забота.

— Мой дорогой! Этот народ — мой народ. И они умирают ежедневно тысячами или страдают от ужасных ран. А дети! Несчастные крошки, только представь, что из них делают эти бомбежки. Нельзя упускать ни единой возможности, чтобы прекратить этот ужас. Ни единой!

— Ты всерьез верила в успех своей миссии?

— Я надеялась на какой-то шанс, рассчитывала на то, что в предвоенной Германии я была не последним человеком. Улаживала многочисленные сделки Гуго Фалькенштейна, связанные с поставками вооружения, так что посредник в деловых операциях я опытный. Как ты знаешь, Герман — один из моих близких друзей. Я знаю, что ему приходилось действовать разными методами, чтобы пробиться к власти, знаю, что добрую половину жизни он или пьян, или под действием наркотиков. Но знаю и то, что он не такой, как все эти нацистские мерзавцы. Это один из самых блестящих германских асов во все времена, храбрейший из храбрых. И он никогда не позволял засорить себе голову нацистской пропагандой. Он, несмотря ни на что, обладает огромной силой воли, и он именно тот человек, который может спасти Германию.

Грегори только усмехнулся:

— Дорогая, я по достоинству ценю твою самоотверженность и чувство долга, которыми ты руководствовалась, но каким образом тебе удалось попасть сюда, в Каринхолл?