Деннис Берджес – Врата «Грейвз» (страница 7)

– Возьмите мою шубку, Чарльз, и давайте уйдем из этого «слишком публичного» холла, раз так.

– Право же, Адриана, – сказал я, поднимая ее меха, – я напою вас кофе, но затем вам придется уйти. Вы не можете позволить себе сплетен, которые из-за этого начнутся.

– Вы полагаете, что я пьяна, Чарльз? – резко спросила Адриана, и внезапно я осознал, что она совершенно трезва.

Мы быстро прошли к лифту, стоявшему на первом этаже. Я почувствовал облегчение оттого, что мы хотя бы быстро скроемся с глаз любого, кто может войти.

– А как же Фредди? – спросил я. – Что бы он сказал, если бы узнал, где вы были в его отсутствие? Кстати, куда он отправился в такой час?

– Он с Родни, и они захватили с собой работу. Официально это рабочая поездка в охотничий домик Фредди. Фредди знает, что делает, – он уже не мальчик. Он никогда не даст ни малейшего повода для скандала.

Ее ответ показался мне странным, поскольку ситуация грозила скандалом вовсе не Фредди. И он, безусловно, не объяснял, почему Адриана находится здесь, но у меня слишком много всего было на уме, чтобы размышлять о происходящем. В считанные секунды мне удалось доставить ее до моего номера и войти, никого не встретив. Я уже усвоил, что Адриана Уоллес любит представляться современной и независимой, но это переходило всякие границы. Ни одна женщина, хоть немного дорожащая репутацией, не могла так себя вести: навещать мужчину в его жилище, особенно посреди ночи.

Когда мы оказались у меня в комнате, я подумал, что, возможно, Адриана пожалеет о том, что сняла свои меха. Пока меня не было, газ отключали, и стало холодно. Я накинул на Адриану ее меха и препроводил к моему любимому креслу.

– Завтра утром мне надо отправиться в Восточный Сассекс, – сказал я, она же свернулась клубочком и пристроила голову на мягком подлокотнике.

Она вела себя очень непринужденно, словно прекрасно знала и это кресло, и мой номер, что, разумеется, было невозможно. Насколько я знал, она никогда не бывала в моем отеле и уж тем более в моих комнатах. Но, глядя на нее сейчас, можно было бы поверить в противоположное.

– Или мы можем отправиться в Восточный Сассекс вместе и не попадаться на глаза там, – откликнулась она на мое утверждение.

– Вы не можете поехать со мной! – почти выкрикнул я.

Я подумал о недавнем разговоре с Куртлендом и Донливи. Что бы они сказали о моей репутации, если бы видели меня теперь? Это все казалось в высшей степени несправедливым, поскольку у нас с Адрианой не было романа и я не пользовался теми благами, которые мог бы получить взамен испорченной репутации.

– Полагаю, мы могли бы отправиться одним поездом, – продолжала она, словно не слыша меня. – Но нельзя, чтобы нас видели вместе, по крайней мере близ Лондона. А вы собираетесь к Конан Дойлу? – Адриана поглубже уселась в кресло. – Крауборо ведь в Восточном Сассексе?

– Не знаю, могу ли говорить, куда я собираюсь, и вы, конечно, не поедете со мной, – сказал я со всей возможной суровостью.

Я не мог понять, дразнит ли она меня, но не мог позволить себе шутить с ней, если она была серьезна. Провести уик-энд с замужней женщиной, особенно с женой члена парламента, – что может быть неосторожнее?

– Не знаю, могу ли я вот так находиться в вашем номере, – резонно возразила она. – Но тем не менее я здесь. Так это что, тайная правительственная встреча?

Она явно не собиралась относиться к нашему разговору серьезно. Что бы ни было у нее на уме, она намеревалась контролировать ситуацию.

– Я уезжаю, чтобы кое с кем повидаться, вот и все. Хотите выпить?

Я тотчас же пожалел, что задал этот традиционный вопрос. Если она не пьяна – а она пока не была пьяна, – я решительно не желал помогать ей в этом.

– Я приготовлю напитки, пока вы переоденетесь во что-нибудь более удобное, – сказала она, выбравшись из кресла и направляясь к подносу с бренди. Проходя мимо меня, она провела пальцем по моей груди.

– Я не собираюсь переодеваться ни во что более удобное! Мне и так хорошо, – сказал я.

– Удивительно, что вы не замерзли! – крикнула она из другого конца комнаты.

К тому времени, как она вернулась с бокалами, я прибавил газу. В комнате было определенно прохладно и я подумал, не надеть ли мне халат вместо куртки, но не знал, как это воспримет Адриана.

Она словно читала мои мысли:

– Здесь холодно, Чарльз. Накиньте что-нибудь. У вас есть халат? А что вы держите для гостей? У вас, случайно, нет двух халатов? Я не могу спать в пальто и не собираюсь ложиться в этом платье в холодную кровать. Оно обошлось мне в десять фунтов и совсем еще новое.

Мне пришло в голову, что за эти деньги я мог бы несколько раз сводить ее в приличный ресторан. Подобные странные аналогии часто приходят мне на ум. Это оттого, что по роду занятий мне приходилось все пересчитывать в разных валютах. Я приобрел привычку переводить деньги в обеды, буханки хлеба или банки с консервами. Таким образом деньги становились для меня чем-то реальным. За это платье можно было бы купить более тысячи буханок первосортного хлеба.

– Вам не понадобится халат, Адриана, и не понадобится ложиться в кровать. Во-первых, у меня нет комнаты для гостей и…

Казалось, она не слушает, цедя бренди и глядя в пространство. Что она видела в этой странной дали, я не мог понять.

Я вернулся к горелке в камине и прибавил газ на самую большую мощность.

– А у вас не найдется теплой пижамы? – спросила она. – Наверняка есть.

Я вспомнил, что на Рождество мне как раз подарили пижаму, которую я еще ни разу не надевал.

– Да, и вполне приличная.

– Вы хотите, чтобы я надела пижаму или халат? Решайте быстрее, Чарльз. Я хочу снять это платье.

Стало ясно, что Адриана не имела ни малейшего намерения удаляться в ночь. Мне оставалось только смириться и подумать, как устроить все наилучшим образом. Более того, мне надо было придумать, как ей выбраться отсюда завтра, чтобы наши имена снова не стали «склоняться». Признаюсь, что мне предстояло решить, смогу ли я заняться с ней любовью. Я даже тешил себя мечтами, что она оказалась здесь именно ради этого. Я вытащил из ящика новую пижаму и протянул ей.

– Адриана, я пойду переоденусь. Вы можете надеть это, – сказал я с ноткой смирения. – Туалетная комната за кухней, вы могли заметить. Можете переодеться там.

Она встала, уронила меха на кресло и повернулась ко мне спиной:

– Там сверху три пуговицы, Чарльз. Будьте так добры…

– А вы сами не можете?…

– Нет, не могу, Чарли. Их трудно достать. Мне помогают одеваться, но здесь нет никого, кроме вас. Надо, ко нечто, изобрести что-нибудь получше пуговиц на спине, вы не думаете? Пожалуйста, окажите мне услугу, Чарльз.

Я удовлетворил ее просьбу и расстегнул три пуговицы. Похоже, в плечи платья была вшита пружина, потому что, как только я расстегнул его, она сбросила его одним движением и сжала рукой у груди. На ней была сорочка, но я не представлял, как она смягчит испытание, которое мне предстояло. «Американский журналист уличен в прелюбодеянии». Я был уверен, что скоро буду читать подобные заголовки. Или еще хуже: «Американец обнаружен в луже крови. Подозревается член парламента».

– Чуть позже я хочу услышать, что вы намереваетесь делать в Восточном Сассексе, – сказала она, подхватив пижаму и направляясь в туалетную.

– Я не собираюсь рассказывать вам, что собираюсь делать в Крауборо. Вы на машине? – спросил я, когда она вышла из комнаты. – Можете уехать завтра домой?

Ответа не последовало.

Я пошел в спальню, переоделся в пижаму и халат и вернулся через несколько минут.

Она стояла прямо у газовой колонки, дрожа в моей новой пижаме.

– Я знаю, что вы не собираетесь мне ничего говорить, Чарльз. Но позвольте мне кое-что вам сказать.

– Что такое? – спросил я, отодвигая ее, чтобы самому встать поближе к теплу.

К моему удивлению, она положила руку мне на плечо, повернула мое лицо к себе и посмотрела прямо мне в глаза.

– Конан Дойл не дурак, что бы о нем ни говорили. Это первое. И второе: у него достаточно влияния, чтобы с ним считались в определенных правительственных кругах. Он легко смог бы разрушить вашу карьеру, вот так. – Она щелкнула пальцами. – Поэтому даже не помышляйте ни о каких разоблачениях в отношении его. Я говорю серьезно. – В ее тоне звучали типичные нотки старшей медицинской сестры. Она вполне соответствовала роли, и наш предыдущий разговор раскрыл мне, где она этому научилась.

– Обещаю, что не буду его недооценивать, – сказал я.

– Уж будьте любезны. Фредди присутствовал на его дебатах с Джозефом Маккейбом прошлым мартом в Куинс-Холл. А вы их не слышали?

– Вы шутите? Билетов не было даже у перекупщиков.

– Так вот, Артур был великолепен, говорит Фредди. Спиритисты продемонстрировали свою силу. Фредди говорит, что не хотел бы дискутировать с ним, а Фредди не последний человек в том, что касается дебатов.

– Знаю, – сказал я. – А я, в свою очередь, не хотел бы обсуждать с ним ваше нынешнее местонахождение. Так что же происходит, миссис Уоллес? Раз уж вы решили прийти сюда, я не стану притворяться, что меня это не радует. – Я по-братски обнял ее за плечи и развернул обратно к огню. – Однако что же все-таки происходит?

– Я не хочу сейчас об этом говорить. Возможно, завтра. Я расскажу вам обо всем в Крауборо, когда мы сядем в поезд, – сказала она, прислоняясь ко мне. – А сегодня просто найдите мне местечко, где я могла бы поспать. – Она опустила взгляд и понизила голос: – Любое, только не дома в одиночестве. – После паузы она добавила: – Будьте джентльменом, Чарли. Ложитесь в кресле, а мне уступите кровать.