Дэнни Голдберг – Курт Кобейн. Serving the Servant. Воспоминания менеджера «Nirvana» (страница 11)

Альбом Bleach показался Вигу «одномерным», но его поразила эволюция композиторских навыков Курта.

– У него было это врожденное чувство поп-мелодий и фразировки. Иногда он чувствовал себя ограниченным форматом панк-роковой группы, но у него был настоящий талант к мелодиям и «хукам».

На этих сеансах записи Виг впервые увидел и перепады настроения Курта.

– В первый день Курт был веселым, увлеченным и общительным, в хорошем настроении. Потом, когда мы записали несколько барабанных партий, Курт просто сел в углу и опустил голову. Я спросил, нужно ли ему что-нибудь, и он даже не ответил. Крист отвел меня в сторонку и сказал: «У него такое бывает. Ему надо отдохнуть, а потом он сам отойдет». Примерно через двадцать минут Курт встал, взял гитару и сказал: «Поехали дальше».

Поначалу группа хотела, чтобы эти песни пошли на второй альбом для Sub Pop, но, вернувшись на гастроли, они переоценили ситуацию и решили пока повременить. Позже Курт рассказал мне, что гастроли дали им более широкий взгляд на будущие возможности. Монтгомери вспоминал, что «они много говорили в машине о том, что делать дальше. Они были очень недовольны тем, что, несмотря на весь интерес, который привлекал Bleach, Sub Pop не продавал их альбомы в музыкальных магазинах». Слим Мун вспоминает, как Курт «жаловался, что Mudhoney заграбастали всю любовь и рекламу от Sub Pop». Еще Курт остался весьма недоволен статьей в Los Angeles Times, где Поунмен назвал все группы, подписанные на Sub Pop, «дровосеками». В интервью Rocket Курт сказал: «У меня такое чувство, словно нас назвали безграмотными реднеками, которые трахают своих кузин и вообще не понимают, что происходит. Это совершеннейшая неправда». Кроме того, Крист рассказал, что по Сиэтлу тогда ходили слухи, что Sub Pop собирается аффилироваться с каким-то из мейджор-лейблов, и группа решила: «Раз уж мы все равно будем частью этой системы, лучше уж поддерживать с ней контакт напрямую».

На самом деле, как мне кажется, ни одна из этих причин не стала определяющей для Nirvana, когда они принимали решение покинуть Sub Pop. Я считаю, что Курт давно уже интересовался возможностями для рекламы и продвижения, имевшимися у мейджор-лейблов, и окончательно утвердился в этой идее после гастролей с Sonic Youth, чья репутация нисколько не пострадала после контракта с Geffen. Сиэтлская сцена в целом и Bleach в частности набирали популярность, и мейджор-лейблы, которые еще год назад проигнорировали бы Nirvana, теперь приглашали их на ужины, так что Курт был заинтригован.

Некоторые люди из панк/инди-мира очень обиделись на Nirvana, когда группа сбежала на мейджор-лейбл. Это напомнило мне, как десятилетиями ранее южные христиане почувствовали себя преданными, когда Сэм Кук и Рэй Чарльз отказались от госпел-музыки в пользу ритм-энд-блюза, или как в шестидесятые некоторые фанаты фолка пришли в ужас, когда Боб Дилан «ушел в электричество».

Однако Курта ничто уже не могло остановить в его стремлении к судьбе, которую он давным-давно для себя замыслил, и к обвинениям инди-пуристов он относился весьма нетерпимо. Позже он объяснял Азерраду: «Группа оказалась в ситуации, когда от нее ждали, что она начнет сражаться, подобно революционерам, с машиной крупных корпораций, а я подумал – как вы вообще смеете так на меня давить? Это глупости какие-то». У него была другая миссия.

Глава четвертая

Nevermind

Несмотря на то, что побочные эффекты славы дезориентировали и иногда мучили Курта, сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что успех на собственных условиях он тщательно планировал годами. Направление и интенсивность его карьеры не были случайностью. Он осознанно делал все именно так.

Летом 1990 года, за несколько месяцев до того, как мы стали работать с группой, Nirvana обратилась к лос-анджелесскому юристу Аллену Минцу, чтобы он помог им рассмотреть варианты с другими лейблами. В сентябре Sub Pop выпустил сингл с новой песней Sliver, которая стала последним релизом Nirvana на этом инди-лейбле. Как и в About a Girl с Bleach, у Sliver был весьма цепляющий припев – еще один показатель того, что Курт хотел расширить звучание Nirvana за пределы рамок гранжа.

Вскоре после этого группа резко «переключила передачу». В творческом плане они сменили барабанщика Чада Ченнинга на Дейва Грола. В профессиональном – решили найти себе менеджеров, и именно так они оказались у нас в офисе в начале ноября 1990 года, меньше чем через месяц после первого концерта Грола с Nirvana.

Я не видел ничего плохого в твердом желании Курта покинуть Sub Pop. Идея верности тем, кто поддерживал тебя с самого начала, конечно, достойна уважения, но как долго и какой ценой нужно сохранять эту верность? Если избавиться от инди-идеологии, то конфликт был точно таким же, как у олдскульных музыкальных бизнесменов с артистами. Мои опытные глаза видели в этом сходство со спорами Питера Гранта с концертными промоутерами, которые организовывали ранние концерты Led Zeppelin и тщеславно заявляли, что из-за этого у них есть моральное право предлагать группе меньшие гонорары, чем конкурентам. Курт продолжал дружить с Поунменом и другими людьми из Sub Pop до конца жизнии, ни разу не пожалев о своем решении уйти.

Конечно, на мейджор-лейблах тоже хватало уродов. У Nirvana было несколько встреч с представителями крупных компаний до того, как они обратились к нам. Курт был в ужасе от одного мачо из Capitol Records, который пошутил, что в песне Polly ему ближе насильник, а не жертва. Этого типа, похоже, больше интересовала возможность купить билеты в первый ряд на предстоящий матч «Лейкерс», чем музыка. Впрочем, к 1990 году на нескольких мейджор-лейблах работали молодые руководители, жившие на той же культурной планете, что и Nirvana, и у группы было несколько хороших вариантов.

В некоторых книгах о Nirvana все подается так, словно мы отняли у группы право решать, с каким лейблом заключить контракт. Руководители Charisma, дивизиона Virgin Records, считали, что группа уже выбрала их, еще до того, как они встретились с нами. Некоторые сотрудники отделов A&R с других лейблов тоже считали, что общение с группой у них прошло успешно, и были весьма разочарованы, когда второй встречи не последовало.

Однако Nirvana могла бы запросто сначала заключить контракт с любым лейблом, а уже потом искать менеджера. Мне кажется, учитывая как хорошо там шли дела у Sonic Youth, Курт уже некоторое время хотел попасть на DGC, в дивизион Geffen Records, и наши хорошие отношения с компанией, скорее всего, стали поводом для Nirvana обратиться к нам. Мы с Силвой с радостью приняли бы любой их выбор, но буквально через несколько дней после нашей первой встречи группа попросила нас подписать контракт с DGC.

Дэвид Геффен основал Geffen Records в 1980 году; к тому времени он уже был легендарной фигурой в музыкальном бизнесе. Он работал менеджером Лоры Ниро, Crosby, Stills and Nash и Джони Митчелл, а потом создал и продал Asylum Records, после того как на этом лейбле вышли популярнейшие альбомы Джексона Брауна, The Eagles и Линды Ронстадт.

Курт не забывал и о том, что Geffen Records выпустили последний альбом Джона Леннона и Йоко Оно, Double Fantasy. Позже, в восьмидесятых, Дэвид Геффен попробовал свои силы в театральных постановках на Бродвее («Девушки мечты», «Кошки») и кино («Рискованный бизнес»). Кроме того, он все более пристальное внимание уделял точке зрения Уолл-стрит на то, как добиться максимальной прибыли в индустрии развлечений.

Частью имиджа Дэвида Геффена была его аура доступности. Он обычно ходил в офисе в джинсах и имел репутацию человека, который очень быстро перезванивает даже людям, которые находятся в мире бизнеса намного ниже его, – например, мне. Офис компании стоял в самой середине Сансет-Стрип. Посетители заходили через дверь, выходившую на улицу. Несмотря на все увлечения немузыкальной деятельностью, Геффен делал все, чтобы его фирма грамзаписи достигала финансовых целей, и близко общался с несколькими избранными руководителями лейбла, которые были невероятно верны ему и всегда называли его просто «Дэвид».

К концу 1990 года Дэвиду удалось создать в компании структуру, которая не требовала его участия в каждом решении, и было легко понять, чем же он так занят. Именно в том году он сменил дистрибьютора для Geffen: вместо Warner Bros этим стала заниматься MCA, и в рамках сделки он обменял право собственности на компанию на акции MCA. В 1991 году, как раз когда мы вели переговоры с компанией по поводу Nirvana, MCA была выкуплена японским промышленным гигантом Matsushita, и эта транзакция сделала Дэвида первым в истории миллиардером, вышедшим из музыкального бизнеса. Соответственно, хотя я иногда общался с ним в прошлом и еще не раз – в будущем, в подписании контракта с Nirvana Дэвид участия не принимал. Он пришел в жизнь Курта позже.

Вскоре после основания Geffen Records Дэвид переманил на пост президента Эдди Розенблатта из Warner Bros. Розенблатт быстро набрал рекламную и маркетинговую команды, не уступавшие тем, какие были у его прежних работодателей. (Кроме как у Розенблатта, в Geffen вообще не существовало никаких официальных названий должностей.) Ранее Розенблатт занимался в основном розничной торговлей музыкой, которую больше интересует эффективное передвижение пластинок, чем искусство, но у него была душа поэта, и он мог легко сдружиться с творческими людьми. Однажды он сказал одному из молодых рекламщиков: «Лучшие фильмы превосходят жизнь. Лучшая музыка – это сама жизнь». Дэвид как-то сказал мне: «Когда люди выходят из кабинета Эдди, им кажется, словно они полежали в теплой ванне», а потом добавил со свирепым блеском в глазах: «А вот я – не теплая ванна».