Дэнни Флауэрс – Смерть Гоббо (страница 20)

Он сплюнул полный рот крови, стянул со своей головы фуражку и бросил ее Краснозявке. Его скальп крест-накрест пересекали шрамы, уши были изодраны и обгрызены.

– Слышь, – произнес он. – Все гроты помирают. А время до того проводим, убегая, если могем, дерясь, если надо, и прячась, если думаем, шо оно нам с рук сойдет. А потом помираем. Тебе неохота быть чем-нить побольше? Бегать, потому шо ты их заманиваешь, драться, потому шо тебе оно нравится, и прятаться, шоб к ним подкрасться и в ихнюю спину заточку засадить. Ежели все равно помрешь, разве ж не лучше помереть по-своему? Помереть, потому шо ты сам так решил, а не потому шо босс тебе велит?

– Я все ж думаю, оно лучше не помирать, – отозвался Краснозявка, не отрывая глаз от фуражки.

– Вона как? Ну, к нутрянке этой шапки броня подшита. Оно твою башку защитить поможет. И с плащом так же. Еще против огня недурственно, ежели рядом не болтаться.

Краснозявка кивнул.

– Наверное, енто поможет, – сказал он, пристраивая фуражку себе на голову. – Хотя может кой-какое внимание привлечь.

– Пускай. Гроты-то в тебе нуждаются. Ты ж умник, Краснозявка. Ежели у гротов ваще надежда есть от оркской власти избавиться, тады им нужно руководство. Кто-то, шоб им дорогу указывать и говорить, чо делать.

– А чо с Коммитетом? Как мне с ними-то связаться?

– Коммитет везде, где оно тебе надо, и будет говорить все, чо тебе надо, шоб он сказал, – ответил Гоббо. Его голос начинал слабеть. – А щас слушай меня. Эт важно. Бери очки. Они тебе понадобятся.

– А чо они делают?

– Они ж самая важная часть, – произнес Гоббо, снимая очки трясущимися пальцами. – Они тебе видуху придают.

– Видуху?

– Они типа как зеркало. Кады грот тебя видит, он видит свое ж отражение. Они самих себя видят.

Он улыбнулся, но свет в его глазах уже угасал. Лишившись своего облачения, он уже даже больше не был похож на Красного Гоббо. Просто еще один мертвый грот. Такой же, как и все прочие.

За исключением идеи.

Глава 11

По ощущениям в голове у Гитзита казалось, будто его ударил смертодред. Тем не менее, он нетвердо поднялся, моргая на пылающем солнце.

Солнце. Это отличалось. Он снаружи? Да, крыша церкви. В него что-то попало, и… Краснозявка его спас? Это не казалось правдоподобным. Изворотливый старый грот имел на него зуб. И все-таки он был тут. Оставался единственный вопрос: где они?

– Эээ… босс?

Рядом с ним, прижав уши, стоял один из карапузов.

– Чо такое? – огрызнулся он. – И боссом меня не зови.

– Дым.

Гитзит проследил за взглядом грота. Горизонт пестрел облаками, и они стремительно приближались. Возможно, это были машины орков, принимая во внимание количество взметаемых ими пыли и песка, но также это могли быть и юдишки. Он прислушался, пытаясь различить рев знакомых двигателей. Однако они находились слишком далеко даже для его чудесного слуха.

Но кое-что все же было: пронзительный визг. Мог это быть двигатель? Если да, звучал он нерадостно.

– Эй, еще кто слышит…

Однако сзади и сверху раздался шум. Гитзит обернулся и как раз успел увидеть фигуру человека, которая неслась с колокольни им навстречу. Падая, тот вопил и умолк лишь когда налетел на статую, установленную у основания башни. Поднятое копье крылатой фигурки пронзило грудь стремительно падавшего юдишки. Пока он сползал вниз по оружию, его глаза резко открылись, а губы раздвинулись в попытке напоследок произнести проклятие. Но глаза закатились, и он затих.

Гроты подкрались поближе, изучая труп.

– Как по-вашему, он вот так вот и хотел? – поинтересовался один из них.

– Без понятия, – сказал другой, пожав плечами. – Походу, шипастые юдишки любят друг дружку на шипы насаживать. Я видал, как они такое делали раньше у церквы.

– Я думал, эт прикол был или типа того?

– Не. Они так делают, шоб ихних богов впечатлить.

– Тупые юдишки, – вздохнкл Гитзит. – Любой нормальный бог сам бы мог тела на шипы понасажать. Горку с Морком никогда помощь с такой фигней не нужна. Боги ж должны быть чем-то, на что ты похожим стать хошь, а не чем-то, что впечатлить пытаешься.

Гроты закивали. Нравы юдишек действительно ставили в тупик.

– Погодь, – пробормотал один из них. – Походу, его спихнули.

Гитзит проследил за его взглядом. На вершине башни стояла фигура. Несмотря на слепящий свет и дым, ни с чем невозможно было спутать фуражку или печально знаменитую шинель.

– Гоббо, – прошептал один из карапузов. – Гоббо их уделал.

Фигура зацепилась своей винтовкой за канатную дорогу и понеслась по ней вниз. Приземление вышло совсем не изящным, она закувыркалась вверх тормашками, а шапка едва не слетела с головы. Однако Гоббо величественно собрался, сорвал веревку со своего легендарного жезла-гарпуна, после чего зашагал к упавшему юдишке и запрыгнул на труп. Поскольку его головной убор был низко надвинут, воротник поднят вверх, а очки закрывали глаза, от лица оставалось немногим больше, чем острый нос и серповидная улыбка.

– Мои друзья, эээ… товарищи, – произнес он, высоко поднимая свой посох. – Нашенские угнетатели лежат дохлыми. Они были большие, и громкие, и на ихних лбах странные штуковины росли, но мы их покрошили! Мы – Леворюция!

Гроты ликующе завопили. Все, кроме Гитзита. Тот пристально глядел на Гоббо, прищурив здоровый глаз.

– Чойта у тебя с голосом? – спросил он.

Гоббо замер и сердито посмотрел на него.

– Может, эт у тебя с ушами? – сказал он. Его голос теперь звучал на октаву ниже, с ощутимым напряжением. – Ты ж оттудова сверху чутка навернулся. Мог чо-нить и отбить.

– Да у меня ухи острей, чем раньше!

– Так хреново, а? – поинтересовался Гоббо. Прыснуло хихиканье, но яростный взгляд Гитзита быстро заставил его умолкнуть.

– Знаешь, об ком мне твой голос напоминает? – произнес Гитзит.

– Ну.

– Об Краснозявке. Куды тот мелкий недомерок делся?

– Краснозявка? – Гоббо нахмурился, постукивая себя по подбородку. – Эт который был? Хитрый, храбрый такой? Ну, боюсь, нету его больше. Отдал жизнь за Дело. И шкуру еще твою спас, могу добавить.

– Хошь сказать, он помер?

– Канеш, – отозваля Гоббо. – Краснозявка, может, и был крутым и популярным мелким гротом, но он жеж не был Красным Гоббо. То бишь, я-то оттудова еле выбрался. А ежели так, ты реально думаешь, шо он вывез?

– Без понятия. – Гитзит нахмурился. Это действительно казалось маловероятным.

– Дык мозги в кучу собери, – ответил Гоббо. – Коммитету нужны сильные воины с ясными бошками. Сечешь?

– Ага, наверное, – пробормотал Гитзит. – Но не уверен, шо оно важно. Компания на подходе.

Дымные шлейфы были уже ближе, и теперь просматривались машины. Несомненно, это были полуразваливающиеся грузовозы их повелителей-орков. Когда-то у гротов поднялось бы настроение. От знания, что вернулись хозяева, а заодно и даруемая ими относительная безопасность. Однако не было никаких восторженных криков, никакой суеты гротов, которым не терпится поприветствовать прибывших.

– А, ладно, – вздохнул один из них. – Оно потешно было, пока не прошло.

– Прошло? – переспросил Гоббо. – Думаешь, эт чота меняет? Леворюция не кончилась. Она ж никогда не кончается. Эт нашенская победа была. Мы победили, и мы заслуживаем добычу!

– И чо мы делать будем?

Секунду Гоббо молчал. Казалось, он неотрывно глядит на надвигающуюся орду, но с этими очками было сложно сказать наверняка.

– Мигиз живой?

– Да, босс, – пропищал маленький грот, а затем одернул себя. – Извини. Ага, я живой.

– Хороший пацан, – ухмыльнулся Гоббо. – Тады показывай нам выход. И никому не высовываться. Не хочу, шоб они нас увидели. Не щас.

Орки вели себя вполне предсказуемо: их грузовозы затормозили перед церковью, а пассажиры выпрыгнули наружу и вломились в здание, торопясь пролить какую-нибудь кровь. Задержалась всего парочка, символический арьергард.

Красный Гоббо поправил прицел своей стреляла, наведя его на череп орка позади. Второй будет оборачиваться на звук, что может дать время выпустить еще один заряд. Если же нет, придется рассчитывать, что дело закончит где-то дюжина гротов, возглавляемых Гитзитом. Покончив с этим, они могли бы осмотреть машины. Там может прятаться несколько гротов, недомерки-подносчики и так далее. Он даст им шанс примкнуть к делу.

Этого должно хватить. Будем надеяться.

– Так, Мигиз, ты уверен, шо детонатор у тебя?