Дениз Майна – Долгое падение (страница 22)

– Нет, я просто предполагаю.

– Откуда ты можешь это знать?

– Просто… Просто по тому, как они на тебя смотрели.

Уотт сворачивает на Александра-парад – длинную широкую улицу, тянущуюся между огромными викторианскими зданиями фабрик. Это промышленный район, и обычно тут толпятся рабочие, когда на громадной табачной фабрике меняются смены. Огни сияют в окнах, но улицы пустынны. Газеты и сор мягко перекатываются по мостовой с порывами ветра, дующего от Таунхеда[47].

Мануэль откашливается. У него встревоженный вид.

– Ты им рассказал? Когда я был в сортире?

– Нет. Они просто поняли, догадались.

Уотт чувствует, как алкоголь в его венах убывает. Ему нужна дозаправка. Он подводит машину к бордюру, вынимает бутылку виски из «Глениффера» из углубления под ногами и откупоривает ее. Мимо с рокотом проезжает грузовик.

Уотт делает глоток. Он предлагает бутылку Мануэлю, но тот отказывается. Уотт снова пихает ему бутылку. Мануэль качает головой, раздраженный тем, что Уотт столько думает о выпивке.

– Какого хрена… – бормочет Мануэль.

Похоже, он чем-то расстроен. Смотрит в сторону, в окно, на табачную фабрику. Вынимает сигареты и зажигает одну. Уотт пользуется этой возможностью, чтобы исподтишка сделать еще глоток.

Мануэль шепчет надтреснутым голосом:

– Это охренеть как погано – просто догадаться, вот я о чем.

Уотт пожимает плечами, чувствуя себя лучше.

– Они не в курсе деталей, Питер, просто в общих чертах… знаешь ли.

– Так они сказали?

Уотт ощущает, как виски притупляет его нервозность, успокаивает чувство острой паники, которое усиливается, когда эффект выпитого проходит.

– Они ничего не говорили, Питер. Я просто предполагаю, судя по тому, как они на тебя смотрели.

Мануэль курит и качает головой. Уотт снова пьет. Уверенность в жидком виде. Теперь он чувствует себя нормально. Он смотрит на Мануэля.

– Ты этого не замечаешь, да?

Мануэль смотрит на него с непонимающим видом, как тогда, в «Уайтхолле», когда принесли счет: он понятия не имеет, о чем говорит Уильям.

– Ты не видишь, что думают другие люди. Ты не можешь этого угадать. Ты этого не видишь.

– Заткни свою гребаную поганую пасть, Уотт! – восклицает Мануэль.

Уильям пожимает плечами. Ему хочется добавить: «Вот почему ты неспособен разработать план и придерживаться его: ты не можешь предвидеть, что подумают люди, чего они будут ожидать».

За эту ночь он заметил, что Мануэль непрерывно меняет план действий: «Я дам тебе револьвер», «Я дам тебе подозреваемого», «Я дам тебе историю».

В деловом мире умение придерживаться избранного курса действий – ключ к победе. Даже если Мануэлю приходят в голову блестящие идеи – а иногда так и есть, – у него не хватает упорства довести их до конца. Как только его осеняет новая мысль, он бежит и занимается ею. Этот парень слишком разбрасывается. Тем лучше для Уотта.

Он снова заводит машину и отъезжает, но потом осознает, что бутылка виски открыта.

Уотт останавливается и старается засунуть пробку в бутылку, которую держит торчком, зажав между бедрами. Похоже, пробка туда не влезет. Мануэль наблюдает за ним. Уотт пытается снова, сильно промахивается, хихикает, и изо рта у него вылетает слюна прямо на его брючину.

Мануэль смеется над ним, так смеется, что для пущего эффекта топает по полу.

Уотт смеется вместе с ним. От смеха он дергает пухлыми ногами, и бутылка чуть не падает. Он подхватывает ее – и смеется, и смеется.

Они смотрят на пустую улицу, смеясь, вспоминая слюну, падающую бутылку и пробку, которая не влезает в горлышко. Уотт с громким смехом протягивает пробку и бутылку Мануэлю, но тот роняет пробку на пол машины.

– Иисусе Христе! – смеется Мануэль. – Мы никуда не годимся, ко всем чертям!

И Уотт продолжает смеяться.

В конце концов Мануэль ухитряется вставить пробку в бутылку, смотрит на Уотта и говорит:

– Хочешь?

Он протягивает бутылку.

Потом они смеются и над этим тоже. Уотт вынимает свои сигареты, оба они курят и успокаиваются.

Уотт выдыхает, и Мануэль спрашивает:

– Нет, в самом деле, как ты понял, что они знают?

– Не скажу наверняка… По их лицам? По тому, какие у них сделались лица.

– А.

Мануэль хихикает, вспоминая. Смотрит на свою сигарету.

– Думаешь, я не так читаю выражение лиц?

Уотту не очень-то хочется заводить беседу о том, что не так с Питером Мануэлем. Он пожимает плечами.

– О! – Мануэль вытаскивает из кармана пиджака смятый листок бумаги и пристально смотрит на Уотта. – Ты ее туда положил?

– Что?

– Вот это. Фунтовую банкноту. Ты сунул мне ее в карман?

Уотт понимает не сразу.

– Нет.

– Ха.

Мануэль улыбается кривой улыбкой.

– До того, как я отправился в сортир, ее там не было. Может, ты сунул ее, когда я вышел из комнаты?

Уотта осеняет: это угроза. «Я скажу, что ты дал мне деньги. Я за все отомщу».

Поэтому в ответ Уильям говорит неприятную вещь:

– Ты явно виновен, Питер. Кто угодно мог бы понять, что это был ты.

– Пошел ты! – отмахивается Мануэль.

– Ты не умеешь рассказывать истории, – говорит Уотт, не зная, что тем самым ранит Мануэля до глубины души.

Мануэль так обижен, что с минуту не может вымолвить ни слова. Он смотрит в окно и закрывает лицо рукой, как будто устал.

– Ты собираешься взять парня?

– Таллиса?

– Угу, Чарльза Таллиса.

– Нет, если это вздорный самоубийственный сценарий.

– Просто возьми его. Я достану револьвер и подложу ему. Тогда Таллис будет нужен копам.

Уотт выдыхает и медленно выпрямляется. Он смотрит в боковое окно, которое дальше от Мануэля. Он сомневается, что Мануэль знает, что нужно копам или вообще кому бы то ни было. Он думает, что в конце концов встреча с Питером была ошибкой. Теперь Джон и Нетти подозревают, Даудолл раздражен, Дэнди Маккей на него разозлится, да и дело не продвигается. И все-таки нужно сделать так, чтобы эта ночь не стала сплошным фиаско.

– Поедем в подвал «Кота» и посмотрим, что и как.