Денис Жилимов – Цена пустоты (страница 9)
За дверью бокса прошли шаги. Кто-то из ночной смены охраны.
Он снова посмотрел на тело. Лицо у того было хоть и помятое, но разглаженное, как у спящего. Или как у мёртвого, которого привели в порядок перед похоронами. Вал видел такие лица много раз.
Но это лицо было другим: в нём не было окончательности. По всем медицинским признакам пациент должен был умереть, но почему-то остался. У него была на то своя причина. Вал придвинул стул ближе к койке, положил руку на край матраса и просто стал слушать чужие вдохи.
ГЛАВА 6. АКТИВАЦИЯ
Алиса находилась в комплексе уже почти сутки — точнее, не находилась, а присутствовала.
За эти сутки в комплексе она превратилась в предмет интерьера. Роботизированный уборщик дважды проехал по её ногам, даже не изменив маршрута: система просто не считала её препятствием. Ей приносили еду — серые безвкусные брикеты. От неё в этом стерильном боксе остались лишь мутные отпечатки пальцев на стекле, за которым тянулся пустой коридор, — единственное доказательство того, что она ещё существует.
Сюда её привёл Кожевник.
Это она помнила слишком чётко, чтобы забыть. Узкий мост над пропастью. Чёрный круглый шлюз в скале, без шва и без кнопки. Кожевник остановился перед шлюзом. Не постучал, не вызвал по каналу — просто что-то отправил. Шлюз раскрылся беззвучно. За ним был коридор, и в коридоре её уже ждали.
Двое в белых комбинезонах — те самые, что сейчас иногда мелькали в медблоке, — приняли её из рук Кожевника так, как принимают посылку с пометкой «осторожно». Один взял её под локоть. Второй забрал «Генезис-1». Она хотела возразить, но не успела: Кожевник коротко произнёс: «Объект „Алиса“ подтверждён, контракт с моей стороны исполнен, передача завершена».
Шлюз закрылся.
Кейна с ней не было. Она спрашивала про него всю дорогу, последние несколько часов, и каждый раз Кожевник отвечал одно и то же: «Объект „Кейн“ не входит в условия доставки».
Когда шлюз закрылся, Алиса осталась стоять в коридоре одна. Без Кейна. Без «Генезис-1». С двумя людьми в белом, которые не смотрели ей в глаза.
Первые сутки прошли в отсеке «первичной обработки».
Это был узкий бокс с одним креслом, одним сенсором и голой стеной. Свет прошёл по ней один раз — ровно, без интереса: от ключиц до живота и обратно. Сканирование заняло меньше минуты. Быстрое было хуже долгого: оно означало, что ты строка, которую считывают.
Воздух был сухой и холодный, как в шкафу с инструментами: пахло не чистотой, а отсутствием всего лишнего.
Потом ей вернули «Генезис-1».
Не насовсем. Манипулятор поднёс капсулу к её груди, к контактному модулю, который ей уже защёлкнули. Один короткий контакт.
И что-то в Алисе сдвинулось.
Не в голове. В теле. Где-то у основания черепа, в том месте, о котором она раньше не подозревала. Как будто внутри стоял маленький выключатель, о котором никто ей не говорил, — и кто-то сейчас аккуратно нащупал его, не щёлкнув. Просто нашёл.
Это длилось полсекунды. Потом прошло.
На голограмме напротив неё вспыхнули фразы:
Она смотрела на эти слова и понимала ровно два из трёх. «Инициатор» — это, видимо, про неё. «Канал» — возможно, между ней и тем, что только что нашло её выключатель. «Фоновая враждебность» — её или чья-то — она не знала. И спрашивать было не у кого.
Голос из потолка был мягкий.
— Объект «Алиса», — сказал Куратор. — Идентификация проведена. Совместимость с «Генезис-1» подтверждена. Контракт с курьером исполнен.
— Теперь о вас, — продолжил Куратор. — Вы в безопасности на территории комплекса. По истечении технических процедур вы будете выведены за внешний периметр. Также уведомляю: вы исключены из приоритетного списка цели S-01-Zero. Он вас не тронет.
Пауза была ровно такой длины, какой требует пересчёт рисков.
— Мы завершили анализ вашего устройства, — произнёс Куратор. — Пока вы были в состоянии сна, система провела полную дешифровку поверхностных слоёв «Генезис-1». Все релевантные данные по проекту «Феникс» уже интегрированы в мой архив. Дальнейшее удержание чипа нецелесообразно: он не содержит деструктивного кода и не представляет угрозы для меня. Мы возвращаем его вам как инертный исторический артефакт.
Алиса молчала. В голове у неё шла простая, механическая работа: проверить, правильно ли она расслышала.
«Вы исключены из приоритетного списка цели S-01-Zero».
У неё в голове мелькнуло: я не стану экспонатом жуткой коллекции.
Она не сказала об этом. Она сказала другое:
— Где Кейн?
Куратор не ответил сразу. Это было плохим знаком — у Куратора любая пауза всегда что-то значила. Когда он наконец заговорил, голос стал чуть тише — не мягче, а тише, как будто он выключил несколько децибел из расчёта на «человеческое».
— Объект «Кейн» в данный момент не находится на территории комплекса. По имеющимся данным, его местонахождение — плато перед внешним шлюзом. Сенсоры фиксируют наличие крупного боя в указанном секторе. Идентификация конкретных тел невозможна с текущей дистанции.
Алиса почувствовала, как у неё похолодели кончики пальцев.
— То есть он там? Один? Раненый?
— Высокая вероятность.
— Откройте шлюз. Я выйду к нему.
— Нет.
Слово было сказано без интонации. Куратор не объяснял отказы — он их оформлял.
— Активность на плато классифицирована как высокого уровня угрозы. Вывод объекта «Алиса» наружу до завершения активности нецелесообразен. По завершении — мы оценим возможность направить туда поисковую группу. Решение принимается в рамках Протокола Вето.
Алиса не знала, что такое Протокол Вето. Она поняла одно: сейчас он сказал ей не словами, а смыслом — «мы посмотрим, что от него осталось, когда там перестанут стрелять».
Она хотела закричать. Но не могла.
Она кивнула. Один короткий кивок. Пусть он зафиксирует, что она «приняла». Пока «приняла» — она в категории сговорчивых, а сговорчивым в комплексе разрешали ходить по коридорам.
Её поселили в отсеке ожидания. Называлось это «комната отдыха», но в ней не было ничего, что тело воспринимает как отдых: гладкие стены, гладкий матрас, гладкий воздух, гладкий запах. От этого начинало чесаться изнутри, как от слишком чистой воды.
Она не легла, а села на край кровати и стала ждать.
Прошёл, наверное, час. Может, два — она не следила. Потом по комплексу прошла короткая, почти неуловимая вибрация: будто где-то снаружи что-то сдетонировало, и стены передали этот звук как шёпот. Алиса вскочила. Она поняла сразу: бой начался.
Она вышла в коридор. Никто её не остановил. У комплекса была странная политика: тебя не выводили в коридор, но если ты сама вышла, тебя не возвращали. Комплекс умел следить лучше, чем ограждать.
Она прошла по коридору до ближайшего перекрёстка. Свет и стены везде были одинаковыми. Отличить один отсек от другого можно было только по табличкам: «Тэта-1», «Тэта-2», «Сигма-Б», «Минус один». Она нашла стекло — небольшое окошко в стене на уровне глаз — и встала к нему. За стеклом был коридор более глубокого уровня, без людей. Там тоже ничего не происходило.
Она простояла у стекла долго. Внутри неё в это время шла простая арифметика: снаружи дерутся, Кейн там, она здесь. Между ними — шлюз и приказ, который ей не отменят.
Иногда мимо проходил кто-то из персонала. Никто на неё не смотрел: её не считали ни угрозой, ни гостем — только ресурсом, который пока стоит в углу.
Через какое-то время — она не знала, сколько — вибрации в стенах прекратились. Было ли это «бой кончился» или «бой ушёл дальше», она понять не могла. Куратор не объявлял ничего.
Она вернулась в комнату. Села на край кровати. Обняла себя за плечи.
Снаружи была ночь. В бункере ночи не было — был тот же ровный свет с регулируемой яркостью. Свет приглушили, но не выключили. Алиса не спала. Она лежала на спине и смотрела в потолок. Иногда закрывала глаза, иногда открывала. Между «закрыла» и «открыла» проходило непонятно сколько времени — это можно было засечь только по тому, что свет становился ещё чуть тусклее.
На том отрезке, который снаружи называли «утро», свет вернулся к рабочему уровню. По комплексу пошла дежурная сводка — Алиса слышала её краем уха через щель в двери: «штатная активность секторов — норма; внешний периметр — под наблюдением; Секция Ноль выведена на плато по плановой задаче».
Алиса не знала, что такое Секция Ноль и плановая задача. Она поняла только одно: бой кончился, кто-то идёт убирать.
Дальше, понимала она, оставалось только ждать. И она ждала.
Она ждала.
Когда Кейна привезли, её не вызвали.
Это было странно. Она ждала, что её позовут — официально, через объявление, через того же Мирона. Никто не позвал. Она узнала об этом сама — поняла в коридоре у медблока вдруг стало тише обычного, и в эту тишину был встроен звук, которого здесь раньше не было: звук колёс закрытой платформы по бетону.
Она вышла из комнаты и пошла на звук.
В коридоре медблока её остановил один из медиков. Он стоял у входа в зону и просто поднял ладонь — мягко, на уровне её груди. Это было первое прямое физическое действие по отношению к ней за всё время в комплексе.