Денис Жилимов – Цена бессмертия (страница 2)

Артур лежал в грязи, с каждой попыткой вдоха ловя спазмы диафрагмы. Ужас был не перед смертью. Он был перед этим. Перед существом, для которого мир – это набор контрактов и переменных. И где-то в этом расчёте была зарыта причина того медальона и той боли. Месть? D дал Вену инструмент для его личной войны. И теперь Вен был идеальным орудием в войне D.

Сирены резали воздух уже рядом. Огни дронов-ищеек прорезали смог. Артур с трудом поднял голову. Его миссия была выполнена. Чип ушёл. Алиса получила шанс. Теперь он должен был закрыть за собой дверь. Навсегда.

Он достал из рукава тот же многофункциональный инструмент. Не для защиты. Для финального акта. Собрав последние силы, он ткнул острой иглой-скальпелем в шею, в яремную вену. Не для смерти – для введения нано-состава, хранившегося в скрытом резервуаре. Состава, который за минуту полностью и необратимо деструктурирует кратковременную память и высшие когнитивные функции.

D не получит от него ни слова. Ни намёка. Только пустую оболочку, в которой погас свет гения, создавшего и разгадавшего «Феникс».

Тьма накатила быстро. Последним, что он почувствовал, был холодный камень под щекой и далёкий, искажённый вой сирен, словно привет из того будущего, которое он пытался отравить. Последней мыслью – лицо дочери. Не взрослой, испуганной. Маленькой, смеющейся, на старой, невозможной фотографии с зелёной травой.

На рынке «Последнего Причала» жизнь, грязная и беспощадная, поглотила ещё одну трагедию. Но семя было посеяно. Крошечный кристалл с ядом внутри нёсся теперь в руках девушки через трущобы, навстречу человеку по имени Веритис. И пока он был в движении, часы величайшей лжи человечества тикали. Цена истины оказалась непомерной. Но игра только начиналась.

ГЛАВА 1

Незваные гости

Коморка Веритиса не была жилищем. Это была складская ячейка в самом кишечнике Лабиринта – месте, где Нижний сектор переставал притворяться городом и становился просто нагромождением выживания.

Здесь не жили. Здесь доживали.

Воздух был спёртым, тяжёлым от запаха дешёвого пойла, пота, пыли и старого металла. Где-то в стенах, за слоями бетона и кабелей, капала вода. Редко. Слишком редко, чтобы к ней привыкнуть.

За столом из ящиков сидел человек, которого знали как Веритиса. Былого Кейна в нём не оставалось, казалось, ни грамма. Лишь сгорбленные плечи, руки с лёгким тремором, наливающие мутную жидкость из канистры в потрёпанную кружку. На столе перед ним лежало пожелтевшее фото. Он не смотрел на него. Он помнил каждую деталь слишком хорошо. Каждый глоток был попыткой затопить память, но спирт только вытравливал на поверхность обрывки лиц, голосов, взрывов.

Первый глоток всегда был одинаковым. Горло обжигало. В груди на мгновение становилось тепло. Потом – провал.

Двадцать лет. Двадцать лет ты вычерпываешь из себя того человека. И всё, что осталось – эта дыра, пахнущая рвотой.

Третий день никто не приходил.

Внезапный, яростный стук в дверь вырвал его из оцепенения. Не просьба. Не робкий стук клиента. Это был удар тарана – тяжёлый, методичный, рассчитанный. Веритис поднял взгляд. Мутные глаза на секунду сфокусировались. В них не было страха. Только ровная, выжженная пустота.

Дверь, ветхая и державшаяся на честном слове, сорвалась с защёлки, прежде чем он успел пошевелиться.

В комнату ввалилась, спотыкаясь, девушка. Юная, в дорогом, но изорванном комбинезоне жителя Среднего яруса. Она метнулась взглядом к нему, потом к коридору, словно проверяя совпадение.

– Веритис?.. – выдохнула она и тут же шагнула внутрь. – Спрячьте меня…

Голос был сорван, но в нём не было истерики – только короткий, внутренний приказ себе: выжить.

За её спиной в коридоре загрохотали тяжёлые ботинки. Быстро. Слаженно. Девушка, не раздумывая, юркнула в щель между прогнившим шкафом и стеной, сжимая руку у груди так, будто боялась не уронить, а потерять.

В каморку ворвались двое. Близнецы по безликости: лысые, массивные, в чёрных тактических блейзерах с жёлтыми шевронами D. Не бандиты. Корпоративные «санитары» низшего звена. Грязная работа по горячему следу. Их глаза, маленькие и злые, упёрлись в Веритиса.

– Где она, старый хрыч? – прохрипел первый, шагая вперёд и занося лапищу, чтобы отшвырнуть его от стола, как мусор.

В этот момент что-то щёлкнуло. Не в комнате. Внутри.

Мутная пелена бормотухи, лет апатии и боли схлопнулась, как тонкая плёнка. Мир стал чётким, резким, безжалостно ясным. Не Веритис поднял взгляд. Это сделал Кейн.

Его глаза, секунду назад потухшие, стали ровными и пустыми, как интерфейс без пользователя. В них не было гнева. Только холодная констатация факта: вторжение. Угроза.

Он встал чуть медленнее, чем хотел. Левая нога на мгновение не послушалась.

Первый наёмник шагнул ближе, уже поднимая руку – уверенный, что старик не успеет.

Этого хватило. И всё равно – хватило.

Рука наёмника не успела опуститься. Рука Кейна, жилистая и быстрая, рванулась вперёд. Не для удара. Пальцы, сложенные в жёсткий «крюк», впились в запястье силовика в точку сближения костей. Он взял чуть не там – пальцы на миг скользнули по ткани, и в голове мелькнуло короткое, злое: поздно.

Тело довело движение само.

Короткий рычаг – не требующий силы, требующий знания. Сухой, чёткий хруст. Запястье вывернулось под невозможным углом. Наёмник отшатнулся, издав не крик, а удивлённый, почти обиженный стон.

Второй, ошеломлённый, бросился вперёд. Кейн не отступил. Его тело, казавшееся дряхлым, сработало как забытый, но исправный механизм. Хлёсткий удар ребром ладони – в яремную ямку, ниже кадыка. Не для убийства. Для немедленного обрыва. Хриплый, влажный звук. Второй силовик захлебнулся и осел на колени.

Первый, ярость пересилив боль, левой рукой потянулся к кобуре.

И вот тут Кейн сорвался.

Он не стал считать дистанцию. Не стал искать точку. Удар с разворота вышел резче, сильнее, чем нужно – не выверенный, а злой. Кулак врезался в область за ухом. Глухой щелчок, треск кости. Тело рухнуло на пол слишком тяжело, ударившись о край стола.

Тишина на мгновение зависла в каморке.

Кейн выдохнул. Медленно. Через нос. Аффект схлынул так же резко, как пришёл.

Он повернулся ко второму.

Тот всё ещё стоял на коленях, хватая ртом воздух, глаза вылезли из орбит. Руки судорожно шарили по полу – не в поисках оружия, а инстинктивно, как у утопающего.

Кейн посмотрел на него без выражения. Не как на врага. Как на задачу, которую нужно закрыть.

Он шагнул ближе, поставил ногу так, чтобы зафиксировать плечо, и коротко, точно ударил основанием ладони в основание черепа – под затылочную кость. Не резко. Достаточно.

Хрипы оборвались. Тело обмякло и завалилось набок.

Кейн постоял секунду, прислушиваясь к тишине. Потом кивнул сам себе – не удовлетворённо, а подтверждая результат.

Он посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Это было хуже всего. Тело помнило. Тело было довольно.

Он быстро выглянул в коридор, прислушался. Тишина. Сорвал комм-браслет с первого, раздавил его каблуком.

Чисто. Ты снова здесь. В грязи и крови. Идиот.

Он вытащил девушку из укрытия. Она сопротивлялась, цепляясь за шкаф. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось, но взгляд оставался собранным.

– Кто ты? – голос был хриплым и жёстким. – Что ты принесла мне на порог?!

Он тряс её за плечи – не сильно, но достаточно, чтобы вернуть в настоящее. Разум кричал: выгони. Сожги контору. Исчезни. Но было поздно. Убийство людей D – это тавро. Его гнилой покой умер вместе с этими двумя.

– Меня зовут Алиса, – выдавила она, сглотнув дважды, прежде чем смогла произнести имя. – Отец послал. Артур из «Генезиса». Сказал найти Веритиса. Сказать… «Долг Артура из “Генезиса” теперь твой. Кровь за кровь».

Услышав имя и старую, забытую формулу чести из прошлой жизни, он отпустил её, будто обжёгся. Артур. Чёрт возьми. Старые долги не горят. Они тлеют, дожидаясь ветра.

– Нам нужно бежать, – сказала Алиса, и в её голосе появилась та самая холодная ясность. – Они знают, что я здесь. Придут другие. С ними… «Счётчик».

По спине Веритиса пробежал холод. Вен. Если он в деле – это уже охота.

Он посмотрел на неё. На её напряжённую руку у груди. На трупы в бронеблейзерах. На край пожелтевшей фотографии. Выбора не было. Точнее, был: быстрая смерть здесь или медленная – в бегах.

Но в её взгляде он увидел знакомое состояние – отсечение всего лишнего ради выживания. Ту же пустоту после боя. Она была из его породы. Обречённой.

Он пнул пустую бутылку, ругнувшись вполголоса.

– Собирайся. У нас пять минут. Если отстанешь, замешкаешься или начнёшь истерить – оставлю. Поняла?

Она кивнула.

Кейн взял кружку. Подошёл к первому убитому. Посмотрел на лицо. Не как на врага. Как на такой же винтик.

Он выплеснул остатки бормотухи ему в лицо. Не как надругательство. Как похороны.

Похороны Веритиса, пьяницы, жившего прошлым.

Ну что ж. Добро пожаловать обратно, Кейн.

ГЛАВА 2.

Приговор