Денис Яронгов – Отель Гильберт. Книга первая: Убийство в отеле Гильберта (страница 8)

Орудие убийства нашли не сразу. Его обнаружили через два дня, в пруду за домом: опасная бритва с рукоятью из слоновой кости, на которой были выгравированы инициалы «Ч.Э.Ф.». Чарльз Эдвин Фэрроу. Бритва принадлежала лорду - это подтвердил и камердинер, и сам обвиняемый. На лезвии сохранились следы крови, совпавшей по группе с кровью жертвы. Отпечатков пальцев на рукояти не было - убийца тщательно вытер её, но недостаточно тщательно: на шарнире, соединяющем лезвие с рукоятью, эксперт обнаружил микроскопическое волокно ткани. Той самой ткани, из которой был сшит халат лорда Фэрроу.

Айзен отложил фотографию и взял в руки протокол допроса.

Лорд Фэрроу, допрошенный в день убийства, утверждал, что спал в своей спальне, расположенной в другом крыле дома. Его разбудила горничная, обнаружившая тело. Он не слышал ничего подозрительного. Он не видел ничего подозрительного. Он не знает, кто мог желать смерти его жене. На вопрос о бритве ответил, что она хранилась в ванной комнате, примыкающей к его спальне, и что кто угодно мог взять её. На вопрос о волокне на шарнире - промолчал. Его адвокат, сэр Генри Уилберфорс, один из лучших барристеров Лондона, немедленно заявил протест: волокно могло попасть на бритву в любой момент, лорд и леди Фэрроу жили в одном доме и пользовались одними и теми же предметами, это ничего не доказывает.

И это действительно ничего не доказывало.

Айзен знал это. Он знал это так же хорошо, как знал, что солнце встаёт на востоке. Улик было недостаточно для обвинительного приговора. Бритва с инициалами - косвенная улика. Волокно - косвенная. Отсутствие алиби - ну, отсутствие алиби было у половины обитателей поместья, потому что все спали. Мотив? Лорд Фэрроу унаследовал состояние жены - это факт. Но состояние и так было у него в руках: леди Маргарет была расточительна, но не имела собственного дохода, и все финансы контролировал муж. Ссоры? Да, соседи и слуги сообщали о ссорах. Леди Маргарет была женщиной с характером, лорд Фэрроу - человеком с гордостью. Они ссорились, иногда громко. Но кто из супругов не ссорится?

Однако было кое-что ещё.

Показания горничной, Мэри Дэвис, девятнадцати лет, которая обнаружила тело. Она проснулась в шесть утра - как обычно, - пошла в спальню леди Маргарет, чтобы принести утренний чай, и увидела дверь приоткрытой. Это было необычно: леди всегда запирала дверь на ночь. Мэри заглянула внутрь, увидела кровь, закричала и разбудила весь дом. Но прежде чем закричать, она заметила ещё кое-что. Окно было открыто. Настежь. В марте.

И на подоконнике она увидела след.

Не след ноги - след пальца. Одного-единственного пальца, прижатого к белому крашеному дереву. Палец был в крови. След был свежим.

Айзен осмотрел этот след лично, через час после прибытия в Фэрроу-холл. Он был крошечным - не больше дюйма в длину, - но чётким, как отпечаток на воске. Папиллярные линии просматривались идеально. Эксперт Скотленд-Ярда, старик Гиббонс, работавший с отпечатками уже тридцать лет, сказал, что такие чёткие следы бывают, только если палец прижат к поверхности неподвижно и с равномерным давлением. Словно человек стоял у окна, опираясь на подоконник, и смотрел на свою работу.

Этого отпечатка не было в протоколе, который адвокат Уилберфорс получил от обвинения. Потому что Айзен ещё не решил, что с ним делать.

Он смотрел на фотографию следа и думал.

Было что-то неправильное в этом деле. Не в смысле «не хватает улик», а в смысле - «что-то не так с картинкой». Как будто все детали складывались в изображение, которое было чуть-чуть смещено относительно реальности. Как будто он смотрел на место преступления через зеркало, которое едва заметно искажало перспективу.

И тем не менее - все факты указывали на мужа. У него был доступ к орудию. У него не было алиби. У него был мотив - пусть слабый, но был. И, самое главное, - он лгал.

Айзен знал, что он лгал, потому что лорд Фэрроу, отвечая на вопрос о том, когда он в последний раз видел жену, сказал: «За ужином. Мы поужинали, поговорили о предстоящей поездке в Лондон, и разошлись по своим спальням». Но Мэри Дэвис, горничная, утверждала, что слышала голоса из спальни леди Маргарет около полуночи. Два голоса: мужской и женский. Она не разобрала слов, но тон был напряжённым. Она не стала подходить ближе - боялась, что её заметят.

Когда Айзен спросил лорда Фэрроу о полуночном разговоре, тот побледнел и сказал, что горничная ошибается. Он был в своей спальне. Он принял снотворное. Он ничего не слышал.

Снотворное. Айзен запомнил это слово.

Он вызвал доктора, который прописал лорду Фэрроу снотворное, - старого, подслеповатого врача из ближайшей деревни по имени Холланд. Доктор Холланд подтвердил, что лорд Фэрроу жаловался на бессонницу уже несколько месяцев и что он действительно прописал ему порошки на основе хлоралгидрата. «Сильное средство, - сказал доктор, поправляя очки. - Очень сильное. После него человек спит как убитый. Ничего не слышит. Даже если бы рядом стреляли из пушки - не проснулся бы».

- Значит, - сказал Айзен, - лорд Фэрроу не мог проснуться ночью, пойти в спальню жены и убить её?

Доктор замялся.

- Я не говорил «не мог», инспектор. Я сказал «не проснулся бы от шума». Но он мог проснуться сам. Действие порошка длится около четырёх часов. Если он принял его в десять вечера - к двум ночи он уже мог быть в сознании. Или… - доктор замялся ещё сильнее.

- Или? - подтолкнул Айзен.

- Или он мог не принимать порошок вовсе. Лорд Фэрроу - человек дисциплинированный. Он всегда принимал лекарство в моём присутствии, когда я приезжал. Но я приезжал раз в неделю. В остальные дни - кто знает?

Кто знает. Вот она, трещина в алиби. Маленькая, как волосок на шарнире бритвы, но достаточная, чтобы развалить всю конструкцию.

Айзен вызвал лорда Фэрроу на второй допрос - уже в Скотленд-Ярд. На этот раз без адвоката. Лорд явился в безупречном сером костюме, с тростью из чёрного дерева и выражением лица, которое Айзен классифицировал как «оскорблённое достоинство». Он сел на стул для посетителей, положил трость на колени и посмотрел на инспектора с тем особым презрением, которое аристократы приберегают для людей, чьи деды не владели землёй.

- Инспектор, - сказал он, - я уже ответил на все ваши вопросы. Моя жена мертва. Я в трауре. Я требую, чтобы вы либо предъявили обвинение, либо оставили меня в покое.

Айзен не ответил сразу. Он сидел за столом, набивая трубку, и смотрел на лорда Фэрроу долгим, изучающим взглядом. Он думал о том, что убийцы делятся на два типа: те, кто лжёт сознательно и умело, и те, кто лжёт, потому что верит в свою ложь. Первых он вычислял по глазам - бегающим, избегающим контакта. Вторых - по голосу: они говорили правду, но не ту, о которой их спрашивали. Лорд Фэрроу не бегал глазами и не сбивался. Он смотрел прямо и говорил ровно. Но его голос - вот что беспокоило Айзена. В нём не было горя. В нём было что-то другое. Страх? Возможно. Но какой-то неправильный страх - не страх разоблачения, а страх человека, который знает что-то, чего не говорит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.