Денис Яронгов – Офелия (страница 6)

Леон сделал шаг вперед и чуть не упал, споткнувшись о рельс. Он выставил руки и пошел медленно, ощупывая темноту. Пахло сыростью, ржавчиной, чем-то древним. Стены были покрыты плесенью, с потолка капала вода. Леон шел, спотыкаясь, падая, поднимаясь, и впервые за много лет чувствовал себя живым. Живым по-настоящему – не функцией, не процессом, не винтиком в машине, а человеком из плоти и крови, который идет в темноте навстречу неизвестности.

Он шел долго, минуту, пять, десять – он не знал, время здесь не имело значения. Наконец впереди забрезжил слабый свет. Леон ускорил шаг и вышел на платформу.

Это было похоже на сцену из старого фильма. Высокие сводчатые потолки, колонны, облицованные мрамором, скамейки, покрытые пылью, и рекламные щиты двадцатилетней давности – с лицами, которых уже никто не помнил, с товарами, которые давно сняли с производства. И посреди всего этого, на краю платформы, стояла Офелия.

У нее был фонарик – настоящий, физический, с лампочкой и батарейками, каких Леон не видел с детства. Свет падал на нее снизу, выхватывая из темноты лицо, и Леон понял, что вчера, в сумерках переулка, он не разглядел и половины.

Она была прекрасна.

Эта мысль пришла в голову сама собой, помимо воли, помимо разума. Леон смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Черные волосы, стриженные каре, обрамляли лицо с идеальной симметрией, которую художники и скульпторы искали веками. Кожа была бледной, почти прозрачной, но не мертвенно-бледной, а живой, светящейся изнутри, как фарфор на солнце. Скулы – высокие, резкие, придающие лицу выражение аристократической надменности, которая сразу же смягчалась формой губ. Губы – полные, но не нарочито, а естественно, с четким рисунком, который хотелось рассматривать бесконечно. И глаза – темные, почти черные, огромные, обрамленные длинными ресницами. В них не было отражения, но была глубина. Такая глубина, что Леону показалось: если смотреть в них слишком долго, можно упасть и утонуть.

Она была одета в то же красное пальто, что и вчера, но сейчас, при свете фонарика, Леон заметил, что пальто это не просто красное – оно кроваво-красное, цвета запекшейся крови, цвета страсти, цвета опасности. Под пальто была простая черная водолазка, облегающая стройную фигуру, и узкие черные брюки. Никаких украшений, никакой косметики – только она сама, в чистом виде, и этого было достаточно, чтобы у Леона перехватило дыхание.

– Ты пришел, – сказала Офелия. Голос ее звучал в тишине станции негромко, но четко, каждое слово падало, как капля в воду. – Я не была уверена.

– Я обещал, – ответил Леон. Голос его прозвучал хрипло, он откашлялся.

Офелия улыбнулась – той же чуть заметной улыбкой, что и вчера. И от этой улыбки у Леона сжалось сердце.

– Садись, – сказала она, указывая на скамейку. – Разговор будет долгим.

Леон сел. Она села рядом – достаточно близко, чтобы он чувствовал тепло ее тела, но не настолько, чтобы касаться. Фонарик она поставила между ними, и теперь свет мягко освещал их лица, создавая интимное пространство посреди тьмы.

– Ты первый, – начала Офелия, – кто меня заметил. За пять лет – первый.

– Пять лет? – переспросил Леон.

– Пять лет я живу так. Стираю себя в реальном времени, прохожу сквозь камеры, сквозь систему, сквозь людей. Люди смотрят на меня и не видят. Их глаза видят, но система не передает сигнал в мозг, и для них я просто тень. А ты увидел.

– Как ты это делаешь?

Офелия помолчала, глядя на свет фонарика.

– Это называется «белый шум», – сказала она. – Технология, которую я разработала сама. Система пишет непрерывно, каждую секунду, каждую миллисекунду. Но если создать помеху на частоте моего тела, наложить шум на сигнал, система перестает меня воспринимать. Она видит пустоту, сбой, ошибку. И не сохраняет. Но для этого нужно управлять интерфейсом на уровне, который недоступен обычным хакерам. Нужно быть внутри системы, но вне ее одновременно. Это как дышать под водой – можно, если знаешь, как.

– И ты знаешь.

– Я знаю. Я училась пять лет. Рисковала жизнью, рисковала рассудком. Но теперь я свободна.

– Свободна? – Леон усмехнулся. – Ты прячешься в туннелях. Ты выходишь на улицу только по ночам. Ты не можешь поговорить с человеком, не рискуя, что он вызовет патруль. Это свобода?

Офелия посмотрела на него – долго, пристально. И в глазах ее мелькнуло что-то, похожее на боль.

– А ты свободен? – спросила она тихо. – Ты, который каждый вечер смотрит записи мертвой жены и мертвой дочери? Ты, который ходит на работу, как робот, и возвращается в пустую квартиру, как робот? Ты, который даже не замечает, что над каждым человеком висит ярлык, и давно уже не видит людей – только данные? Ты свободен, Леон?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.