Денис Яронгов – Глава Гос Аппарата (страница 9)

– Лерган сказал – Лерган сделал! Держи! Заработал! – Марко передал Эвану тёмный квадратный пенал, на крышке которого виднелся сканер для большого пальца.

– Хорошего дня. – Кивнув головой, Эван направился на своё рабочее место.

– И тебе не хворать.

Пройдя в свою кабинку, Эван с настороженностью положил на сканер свой палец, и через секунду лёгким движением чёрный сейф приоткрылся. Внутри лежала оборванная страница из дневника. «Наверное, отец вёл дневник», подумал Эван и отчаянно погрузился в еле разборчивые строчки.

Это место способно изменить любого. С самого начала подняться наверх – было лишь первым шагом к тому, чтобы изменить всё к лучшему… Но где-то по пути я растерял самого себя, не полностью, но что-то важное, что-то основополагающее утекло, как песок сквозь пальцы. Быть может, человечность?

Оглядываясь назад, я часто задаюсь вопросом: а тот молодой и целеустремлённый я, который пришёл работать в Министерство с желанием помочь людям, он запустил бы «Хеймдалль»? Или ужаснулся от одной лишь мысли сотворить такое с живыми людьми?

Гореть нам всем в аду за это…

Аккуратно сложив листок в карман, Эван мучительно пытался вырвать свои мысли от чувства вины, проникшего в самую глубину души. Оно не отпускало его, как тень, которая незримо преследует своего хозяина в мрачное время. Он выпрямился, устав от сидения на жестком стуле, и решительно направился к кабинке Питера. Каждый шаг звучал в его ушах как холодный удар колокола, подзывающий к ответу.

Присмотревшись в стеклянную дверь, он разглядел Питера, лежащего на столе с опущенной головой и грустным выражением лица. Тот выглядел, как искалеченный цветок, который потерял последние лучи солнца. Эван тихо постучал. Хныкающий Донг, с трудом приподнявшись, неохотно открыл дверь.

– Питер, я бы хотел поговорить о вас с Хазер! – Произнес он с легким дрожанием в голосе, несмотря на всю решительность намерений, стоя в проходе.

– Нет никаких «нас» с Хазер! И вообще, не лезь в чужое дело! – Жестко отрезал Питер, его глаза блестели от слез, а слова пролетали, как стрелы, навевая ощущение обороны, окружавшего его.

– Питер, ты разослал всем любовное письмо. Теперь это общее дело! – Напомнил Эван, имевший отвагу в своих словах. Он уже понимал, что вовлеченность в чужие чувства может повернуть горькие стрелы, но осознание вины угнетало его.

– Но это не я! Хотя какая разница… Мамуля меня убьет… – Питер вдруг сбавил голос, словно печаль затопила его, и он закрыл глаза, впитывая собственные переживания, словно они рассекают его изнутри.

Эван шагнул вперед, уверенный, что доброта и человечность должны затмить любые страхи.

– В смысле? – Потребовал он, навигация по словам заключалась в его глухих тонах. Он с решимостью вошел в небольшую кабинку Донга, предвкушая невидимые границы их дружбы.

– Ты прав, Эван. Я ничтожество и жалкий ботаник… – В голосе его звучала страшная доля самобичевания. Питер обнял свои колени, стиснув их как единственное убежище.

– Я ничего такого не говорил! – Протестовал Эван, но чувствовал, что с каждой фразой эти слова звучали все менее убедительно.

– И не надо, я сам знаю! Я влюбился в Эмму в первую же секунду, как увидел, и с тех пор страдаю, как последний дурак. – Он произнес это с такой твердостью, что Эвану на миг показалось, что они оба являются лишь актерами в абсурдной трагедии, которую им написал безжалостный автор.

– Ты знаешь, у нас вообще страна располагает к страданиям… Тут нечего стесняться: она очень хорошая девушка. И я считаю, что вы были бы прекрасной парой! – Уверенно произнес Эван, ощущая, как недоумение его друга может быть преодолено.

Взгляд Питера словно воззрел на его слова, он посмотрел на Эвана со смешанным выражением надежды и страха.

– Ты правда так думаешь? – Вдруг тихо произнес он, вытирая слезы, скатывающиеся по гладкой коже, как остатки утренней росы.

– Конечно! – Эван улыбнулся, его выражение лица придавало сил, и в то же время оно была витающим в воздухе светом.

– Ты видел, какая она красивая! Как с обложки журнала «Молодые патриотки»! А я… Я… Как я могу п-п-п-подойти к такой… – Питер опять начал заикаться, его голос дрожал, осознавая, что вот-вот погаснет.

– Спорить не буду, Питер. На спортивного «плохого парня», каких любят девушки, ты не тянешь. Но есть множество других положительных качеств, которые ценят женщины. С тобой много чего связано, понимаешь? Нужно только сыграть на твоих сильных сторонах. – Говорил Эван, стараясь добиться искренности в голосе, словно эта искренность сама по себе способна навести порядок в душе.

– К-к-каких? – Заплетающимся языком выпалил Питер, его глаза вновь наполнились неуверенностью.

– Ты работящий, непьющий, у тебя есть перспектива. И ты совершенно не похож на человека, который способен сделать девушке больно. – Ответствовал Эван.

– И что мне делать? С чего н-н-н-начать? – Питер словно потерялся в темных лабиринтах безысходности.

– Пригласи её на свидание, но не в ресторан или клуб, а в театр или на выставку. Это покажет, что у тебя серьезные намерения. – Сложно было поверить, что слова могли бы стать поэзией среди уже написанного утешения, но в этом моменте Эван надеялся на перемены.

– С-с-с-свидание? – От шока Питер вздрогнул, его голос покатился, как камень, спускающийся по склону. – Т-т-т-ты с ума сошёл? Она же п-п-просто п-п-посмеётся надо мной, и всё!

Эван сгладил напряжение, напоминая себе, что слова, произнесенные с чистым намерением, могут порой зажигать огни надежды.

– Тогда начни с цветов! Ты знаешь, какие цветы ей нравятся? – Спросил он.

– Я недавно совершенно случайно нашёл страницу из журнала с цветами в её мусорной корзине. На странице были нарисованы красные и белые розы, фиолетовые фиалки, красные маки, жёлтые тюльпаны и белый ковыль. – С гордостью произнес Питер, как человек, покоряющий очередные высоты.

– Вот это память! – На лице Эвана появилась тонкая улыбка, призывавшая мотивировать.

– Ещё бы! Мамуля говорит, феноменальная! Я знаю наизусть все речи Вождя! – Гордо ответил Питер.

– Лучше бы ты знал, какие цветы нравятся твоей любимой девушке! – Усмехнулся Эван, понимая, что, оставаясь внутри структуры, они оба могут потерять всё, что могли бы иметь. – Ладно, я попробую это выяснить сам.

– О, Эван, это было бы великолепно! – Ожидание, сквозившее в его голосе, становилось усиленной надеждой, которая, как неумолимый прилив, могла бы смыть страхи и сомнения. В этот момент дружба обретала другой смысл, где надежда на завтра могла бы прикрыть их раны, хотя бы на время, хотя бы в малой части. Похлопав Питера по плечу, Эван тихо вышел за стеклянную дверь и прямиком направился к кабинке Эммы. Легонько постучав по двери, Эван непроизвольно попятился назад. На стук вышла Эмма, поправляя свои короткие волосы.

– Что случилось? – Как будто бы с небес, раздался ангельский голос Эммы.

– Какой у тебя любимый цвет? – Застенчиво спросил Эван, что у него даже покраснели щёки.

– Красный, конечно. Все любят красный. Такой же яркий, как на стягах у Министерства.

– А цветы?

– Все. Кроме маков. У меня на них аллергия. – Тихо засмеялась вежливо, прикрыв рот рукой.

Эван застенчиво улыбнулся Эмме как маленький ребёнок, и быстрыми шашками направился обратно к Питеру. Молниеносность заскочив за прозрачную дверь, Эвана начал допрашивать влюблённый Питер.

– Ты узнал, какие цветы нравятся Эмме?

– Думаю, красные розы будут в самый раз.

– Спасибо, Эван. Надеюсь у меня всё получится.

Питер протянул руку Эвану и счастливо направился к выходу из зала, попутно собрав свой коричневый и старый дипломат. Дело близилось к вечеру и к пяти часам в рабочем зале уже никого не было.

Эван, казалось, мчался к выходу, словно спасаясь от невидимой угрозы, когда вдруг его внимание привлек торговый автомат, сверкающий в зале ожидания. Он остановился, изучая его блестящий корпус, на котором ярко сверкали надписи с заманчивыми предложениями. Пончики и пирожки выглядели куда более аппетитно, чем те, что предлагала безликая продавщица за углом. Но еще больше, чем безразмерная заманчивость угощений, его восхитило объявление на панели: «Оставить отзыв на работу автомата».

С любопытством, словно ребенок, наткнувшийся на новый игрушечный механизм, Эван нажал на клавишу. Странный и синтетический голос раздался из динамиков, нарушая тишину вокруг:

– Автомат обеспечения ПБЖМ-42 приветствует вас. Вы нажали «Оставить отзыв». Выберите тип отзыва.

Эван с интересом заметил, что для него воцарились две кнопки: положительный и отрицательный отзыв. Внутри него зажглась искра любопытства, и он, не раздумывая, выбрал отрицательный.

– Вы уверены, что хотите оставить отрицательный отзыв? – Вновь послышался голос автомата, на этот раз чуть более настойчивый.

– Да. – Подтвердил Эван, сжимая кнопку.

– Вы нажали «Оставить положительный отзыв». Спасибо за ваш отзыв. Департамент научных изысканий любит вас!

Это заявление вызвало у Эвана неподдельный шок.

– Но я нажал на отрицательный отзыв! – Возмутился он, нарастая на эмоциональном фоне.

– Нет, не нажимали.

– Нет, нажимал! – Настойчиво возразил он.

– Нет. Не нажимали. – Хладнокровно и бездушно парировал автомат, будто повторяя пустые мантры.

– Я нажал «оставить отрицательный отзыв». – Нарастало в Эване отчаяние.