Денис Яронгов – Глава Гос Аппарата (страница 5)

В конце кабинета Эван увидел точно такую же дверь как при входе, но уже больше внушающая доверия, она казалась намного тяжелее. В левом углу от двери начальника сидела секретарша лет пятидесяти, пристально рассматривая некие бумажки и изредка взглядывая на монитор. За ней был огромный коричневый стеллаж, забитый маленькими ящичками до самого потолка.

Одетая в строгий костюм, который подчёркивал её чёрные как кипящая смола короткие волосы, а также густые и хмурые брови. Она резко посмотрела на Эвана прожигающим взглядом.

– Чего тебе надо? – Медленно проговорила секретарша бассовым и низким голосом.

– Привет! – Растерянно ответил Эван.

– Кто вас так научил обращаться к женщине, которая старше вас? – Ещё больше нахмурив брови сказала секретарша.

– Извините… Джордж Хемниц попросил меня передать вам документы.

– Надеюсь, вы в них не заглядывали?

– Мне это не интересно. -Еще больше растерялся Эван.

– Я не спрашиваю, интересно или нет. Ознакомление с документами на которых стоит вот такая печать, без допуска к секретным документам может стоить вам свободы и даже жизни. – Взяв у Эвана папку, сказала секретарша. – Я понятно изъясняюсь?

– Вполне. Но я предпочитаю не совать нос в чужие дела. -Ненавязчиво продолжал накалять обстановку Эван.

– Мне всё равно, что и куда вы суёте. Есть правила, регламенты и инструкции, которые необходимо соблюдать, если вы хотите задержаться в Министерстве больше чем на день. В случае ошибки вас не спасёт ничто, даже ваша фамилия.

– А что не так с моей фамилией? – Настороженно спросил Эван.

– Вы ещё здесь и продолжаете испытывать моё терпение?

– Извините, уже ухожу!

Быстро развернувшись, Эван в спешке покинул кабинет направляясь к выходу из зала, как вдруг Эвана остановила продавщица у белоснежной статуи Великого Вождя.

– Ты кто? Что-то я тебя не видела раньше? – Низким тембром спросила продавщица.

– Добрый день! Меня зовут Эван. Я тут новенький.

– Не такой уж и новенький, как я погляжу! А я – Серена Марвиц. И вот тебе мой совет, новенький: если рассудок и жизнь дороги тебе, держись подальше от торгового автомата!

Эван немного удивился, но поспешил удалиться быстро, выходя в холл. Пройдясь в центр зала, Эван услышал, как кто-то кричит в его сторону.

– Постойте! Это я, неуклюжий Моррис. Помните меня? Вы помогли мне собрать бумаги, когда все остальные игнорировали меня. Я обещал отблагодарить вас. Вот! Это немного, но всё, что могу… – Моррис вручил Эвану небольшую книгу в синей обложке. – Книга – лучший учитель, с её помощью вы сможете овладеть новыми навыками.

– Спасибо, Моррис! Я вам очень признателен. – Лёгким кивком головы, поблагодарил Эван.

– Это вам спасибо. За 15 лет, что я тут работаю, вы первый, кто не прошёл мимо.

Моррис радостно пожал руку Эвана и с неимоверным настроением ушёл в противоположную сторону пути Эвана.

Пройдя ещё раз через металлоискатель и выйдя на полную площадь людей, Эван в миг очутился у статуи Великого Вождя где его ожидал Джордж Хемниц.

– Эван, я хотел поговорить про твоего отца. То, что с ним произошло – ужасно, и я должен тебе кое-что рассказать.

– Я слушаю.

– То, что я тебе расскажу сейчас, знает не больше 20 человек в стране. И я сильно рискую, посвящая тебя хоть в какие-то детали, а потому очень прошу тебя: никому ни слова! Хорошо? – Настороженно спросил Хемниц.

– Выкладывай.

– Как ты знаешь, несколько лет назад меня назначили проверяющим по этажу. Но вместе с этим меня привлёк к работе Шестой Отдел.

– Шестой Отдел? – Удивлённо спросил Эван. – Это же сказка для обывателей, миф!

– Самая главная хитрость дьявола в попытке убедить людей, что его нет. Шестой Отдел считается вымыслом именно потому, что его руководитель так решил. Если быть точнее, так решил твой отец.

– Отец руководил Шестым Отделом?! И чем вы там занимались?

– Тогда был запущен секретный проект «Хеймдалль», которым руководил твой отец. Там мы и познакомились. Я всегда был очень хорош в цифрах, потому меня и привлекли… для оценки статистических погрешностей и возможных последствий… Он мало рассказывал о себе, но несколько раз упоминал о том, что у него есть сын. В эти мгновения у него так горели глаза! Он гордился тобой, поверь мне.

– «Хеймдалль»? Что это был за проект?

– Не здесь и не сейчас – это слишком опасно. Нужно выбрать тихое место и подходящее время. Как насчёт завтра? Я расскажу тебе всё, и ты сам решишь, что делать с этой информацией.

– Мы не общались последние 10 лет… – На лице Эвана проявилась тонкая нить грусти.

– Он упоминал, что вы не поддерживаете связь, но всегда надеялся, что когда-нибудь ты присоединишься к нему.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что за несколько дней до смерти он написал тебе письмо. Такое чувство, что он знал, что с ним что-то случиться!

– Письмо? Оно у тебя с собой?

– Нет, оно дома, я не ожидал, что ты объявишься так скоро. Я отдам тебе его завтра и расскажу обо всём, что знаю, в каком-нибудь тихом месте. И ещё биометрический сейф, уж не знаю, что внутри, наверняка что-то ценное.

– Спасибо, Джордж, я не знаю, как тебя отблагодарить…

– Не стоит, Эван. Твой отец был добр ко мне, это меньше, что я могу для тебя сделать.

– Спасибо, что рассказал про отца, Джордж.

– У нас ещё будет время поговорить. До завтра. – Пожав руку, Хемниц скрылся в толпе прохожих.

Эван поближе подошел к огромной статуи, его взгляд блуждал по лицам прохожих, он искали в них следы собственных размышлений. Чья-то радость заполонила площадь, и смех звучал яркой нотой в сером ритме города. Кто-то спешил в министерство, неся кучу бумаг – крик заботы о завтрашнем дне. А он, Эван, был словно камень, на который стекались потоки жизни, не трогая его, словно он был частью пейзажа, а не его свидетелем.

В ближний вечер, подавленный и уставший, он вернулся в свое новое пристанище, которое ему любезно организовали по приезду в Хельмер. Дверь, обшитая мягкой коричневой тканью, открылась с тихим вздохом, и Эван вошел в пустоту своего вечернего уединения. Квартира была скромна, лишена изысков, но в ней имелись вещи, необходимые для существования. В прихожей стоял телефон – единственный проводник в мир дел, а на маленьком столике беспорядочно лежали счета, которые каждый день будут напоминать ему о своих обязанностях.

Пройдя в общий зал, объединенный с кухней, Эван заметил обеденный стол, на который была уложена белая скатерть, как символ чистоты, за который он никогда не сидел. Пустая зеленая ваза в центре стола, свидетельство его одиночества, хранила молчание, не в силах заполнить пробелы, образовавшиеся между ним и окружающим миром. В углу стоял белый, но уже потемневший холодильник, скромный и грубоватый, как и сама жизнь, что он вел. Электрическая плита, выглядевшая почти так же устало, была его единственным спутником на ужины, состоящие из разреженных простых блюд и мыслей о том, как проходила его жизнь.

Спальня встретила его тишиной. В её углу стоял пустой книжный шкаф, в котором отражались не созданные истории и неизданные мечты. Воспоминания о книге, подаренной Моррисом, вдруг окликнули его из глубин сознания. Он положил её на первую полку шкафа, и в этот момент услышал стук в дверь.

Спешно пройдя в прихожую, Эван заглянул в глазок. Перед ним стояло широкое мужское лицо, явно привыкшее к жесткому свету жизни. Открыв дверь, он увидел высокого мужчину в строгом черном костюме – человек, который, кажется, оставил за своей спиной все свои переживания. Великолепие белой рубашки и галстука подчеркивало уверенность его образа, но его улыбка, пусть и грубоватая, раскрывала в нём человечность.

– Эван, я так рад тебя видеть! Ты меня помнишь? – Это был Джеймс Каннингем.

– Я не помню вас. – Вежливо, но очень удивлённо ответил Эван прищурив свои глаза.

– Я давний друг твоего отца, Эван. Мы с ним работали бок о бок и дружили на протяжении многих лет. Я часто бывал у вас дома, неужели не помнишь? Твоя мать пекла невероятно вкусные пироги с ревенем!

– Она умерла много лет назад. – Опустив свои грустные глаза, сказал Эван.

– Я знаю. Я был на её похоронах… а теперь и на похоронах твоего отца тоже.

– Почему мне не сообщили? Почему лишили возможности попрощаться с ним?

– Боюсь, со смертью твоего отца всё не так просто, а потому кто-то на самом верху решил поскорее закрыть дело. Именно поэтому я пришёл к тебе. Нам нужно обсудить твою работу. Как твой первый рабочий день?

– Всё слишком быстро изменилось. Ещё неделю назад я планировал приехать к отцу в гости. Познакомить его с семьёй. А опоздал даже на его похороны.

– Понимаю, Эван. Вы с ним так и не помирились?

– Не успели.

– Сожалею. Если бы я заранее знал, насколько всё серьёзно, то устроил бы это назначение гораздо раньше.

– Так это вы устроили этот перевод в Министерство?

– Именно так. Но как ты догадываешься, сделал я это не за твои красивые глаза. Ты один? Где твоя семья?

– Всё хорошо, они сейчас в Реддинге, у родителей Мириам.

– Реддинг? Не самое подходящее место для девушки с ребёнком, там же сплошные угольные шахты да агрессивные работяги.