Денис Яронгов – Глава Гос Аппарата (страница 3)

Обычного посетителя, из-за которого поднялась тревога, быстро положили на пол одним ударом дубинки и за доли секунды сковали в наручники. Избитый, с кровавым лицом, совершенно ничего не понимая, что только что с ним произошло, и даже не крича от боли ударов по его спине, просто с невинным выражением испарился вместе с сопровождением охранников, в глубине зала.

Эван стоял и смотрел, разинув рот на всё это мимолётное пришествие, но особенно его удивило отношение других людей. Они с восторгом хлопали охранникам за их оперативную работу.

Хемниц немного покачал головой, но ни слова не проронив, снова позвал Эвана пройти дальше. Сделав пару шагов за Хемницем в глубь Министерства, Эван заметил потрясающий красивый лифт. В общем, само здание как снаружи, так и внутри выглядело прекрасно настолько, что здесь было приятно находиться даже, не смотря на давящую атмосферу как гранитная плита.

– Как я уже говорил, в здании 37 этажей. И вдовое больше – подземных. По крайней мере, по официальным данным. – Останавливаясь у лифта, говорил Хемниц. – Чем выше этаж, тем престижнее работа. Если будешь стараться, то, быть может, тебе дадут допуск наверх. Но имей в виду, многие пытаются получить повышение, и конкуренция здесь очень жёсткая. На что только не идут люди, чтобы получить место получше. Кто-то подсиживает коллег, кто-то втирается в доверие к начальству. А некоторые сумасшедшие вообще пытаются подняться по карьерной лестнице честно. Странные люди ей-богу. Честным путём тут очень тяжело чего-то добиться, так уж всё устроено. – Ехидно улыбаясь, продолжил Хемниц. – Но, думаю, что у человека с твоей фамилией есть отличные шансы продвинутся по службе. Однажды тебя повысят, ты зайдёшь в этот лифт, а остальные будут тебе завидовать.

Эван немного удивлённо посмотрел на Хемница и на конец расписанного коридора, которая вела в общий холл. Всё более удивлённо озаряясь во все стороны, а особенно на пропускной вход позади себя. Эван в спешке проследовал за Хемницем.

После ещё одной огромной двери, на первый взгляд казавшей Эвану невозможно тяжёлым, но после толчка, на его удивление она оказалась довольно лёгкой, что он даже немного попятился назад, дёрнув его силой. Пропустив вперёд себя Хемница, они оказались в общем холле.

– Мы должны помнить о том, зачем мы здесь, и благодаря чему. А точнее, благодаря кому. Время от времени будет неплохо отдать должное человеку, который пожертвовал всем ради блага народа. Помни: Мудрый Вождь не дремлет и стоит на страже! Всё пройдёт: и печаль, и радость. Только враг не пройдёт нигде!

Гордо устремив взгляд на каменную статую Мудрого Вождя, Хемниц произнес слова, в которых лишний раз звучала уверенность, граничащая с обожествлением. Статуя, расположенная строго в левой стене от входа, излучала не столько спокойствие, сколько властное давление, словно её гранитные черты, грубовато искажённые временем, были предназначены для того, чтобы произнести вечную истину. Лицо человека, изображенного в камне, обрамляли насыщенные усы, образы которых могли бы вызвать трепет даже у самых стойких. Одна рука крепко сжимала лист бумаги, словно он был единственной опорой в этом мире, а другая украшала мощный кулак, напоминая о воле, безжалостной и безупречной.

Холодный взгляд Эвана, скользнувший мимо статуи, отдавал дань тем жестким принципам, которые правили в их обществе. Он, как всегда, остался безмолвным свидетелем. С поклоном, исполненным внутреннего напряжения, он пробрался за Хемницем в авангард зала, словно всевозможные перипетии человеческой судьбы увлекали его за собой.

Большой холл, размещенный высоко на бетонных сваях, напоминал открытое пространство, готовое сжать в своих объятиях подавляющую мощь, с которой оно было построено. По обеим сторонам стояли некие монументы, олицетворяющие наказания и общественные порицания. Эван не мог избавиться от чувства, что эти мрачные сооружения, призванные запугивать, больше напоминают о том, что их создатели сами забыли о своей человечности. На полу лежали зеленые кусты, выстриженные с неукротимой старательностью в форме значка Государственного Аппарата. Обратный треугольник с симметричными вырезами по бокам олицетворял собой нечто, что должно внушать гордость, но у Эвана это вызывало лишь отвращение.

«Как корона». Мелькнула мысль в его голове, когда он остановился возле огромного монитора, излучающего искры правды, искренности и ложных уверений.

– Здесь проходит общие собрания. Чаще всего это довольно обыденные мероприятия, где выносятся поощрения или выговоры отдельным личностям. Бывает, что тут публично осуждают действия соседних государств. Какой-то умник предлагал окрестить эти собрания Пятиминутками Ненависти, но, помнится, тут же схлопотал за это выговор, и больше уже никогда и ничего не мог предложить. А ещё иногда мы поём. Например, только в этом месяце я спел главный гимн страны 426 раз.

Эван лишь тихо улыбнулся, внутренне ощущая, как стереотипные фразы Хемница напоминают ему о зыбком равновесии между мнимой свободой и прямыми приказами. Он оглядел столько же людских фигур, кружившихся в зале, каждая из которых, казалось, была частью этой бесконечной фрески, рисующей мрачные перспективы. Шёпот разговоров гудел в воздухе, как струнный оркестр, воссоздающий неповторимую симфонию угнетения. Постепенно график жизни медленно шагал по колее между сознанием и полным отсутствием вопросов.

– Общая площадь первого этажа здания Министерства составляет 440 тысяч квадратных метров. Просто дух захватывает, правда? 440 тысяч квадратных метров бюрократического рая! – Произнес Хемниц с наигранной заразительностью, а его лицо при этом светилось, как будто он был священным хранителем.

Эван ответил беглым взглядом, на его губах трепетала тень удивления, но внутри все еще таился легкий дискомфорт. Он не хотел видеть то, что напоминало ему о рамках их угнетающей реальности; так же, как тот, кто наблюдает за светом в конце туннеля, порой предпочитает остаться в темноте.

Преодолев ещё одну дверь, они оказались в зале ожидания. Именно так её называли из-за сотни очередей, состоящих из тысячи людей. В противоположном конце зала, а именно в конце очереди, были расположены сотни кабинок, куда люди обращались либо за помощью, либо на кого-то донести. Чаще всего обращались в Министерство именно за вторым. Через каждые несколько десятков метров очереди, стоял охранник, каждый внушал страх одним лишь своим видом, а тем более, чёрной дубинкой на поясе. Они контролировали порядок в очередях, а также подслушивали разговоры граждан, выявляли инакомыслящих. Но по большой логике, инакомыслящий никогда бы не пришёл в сердце бюрократии, чтобы просто посплетничать.

– Видишь очереди? Каждый из этих людей пришёл сюда со своей проблемой. Настоящие это проблемы или надуманные – решать не нам. Наша задача – направить людей в нужные ведомства. Но важно слишком усердствовать. Чтобы у граждан не создавалось впечатления, что у Министерства нет других дел.

Хемниц продолжал вводить Эвана в курс, медленно пересекая зал. Пристально вглядываясь в каждое лицо, Эван всё больше удивлялся численности посетителей, как вдруг перед его глазами промелькнул падающий мужчина в причудливо круглых очках. Споткнувшись, он неуклюже грохнулся на чёрный мраморный пол обронив пачку документов, которые разлетелись по всему залу.

– Этот тип такой неуклюжий, постоянно что-то роняет. Всё время забываю, как его зовут. Можешь помочь ему, если хочешь. Но вообще в этих стенах помощь ближнему – занятие не особо популярное. С другой стороны, конечно, человек может тебя отблагодарить после. А с другой… Кто его знает, что у него на уме. Многие здесь не упустят случая поставить подножку или воткнуть нож в спину. И хотелось бы мне сказать, что я выражаюсь фигурально, но… В общем, как быть – решать тебе.

– Да, конечно, давайте пнём Морриса. Кто ещё не пинал Морриса сегодня? Кофе сегодня на голову мне уже выливали, острая булавка в сиденье стула была… Это же так весело! Толкнуть неуклюжего тюфяка Морриса и потешаться над тем, как он ползает и собирает бумаги… – Тихо бормотал себе под нос собирая документы.

– Давайте я помогу. – Мило улыбнувшись, Эван предложил свою помощь протягивая руки к разлетевшимся документам.

– Очень смешная шутка, молодой человек, ха-ха-ха…

– Я серьёзно. С удовольствием помогу вам всё собрать!

– С чего это вдруг? Вы не из нашего Министерства? Или новенький? – Очень удивлённо спросил Моррис, приподнявшись на колени.

– Сегодня мой первый рабочий день.

– Это многое объясняет. Интересно, сохраните вы такое отношение к людям дальше или станете, как остальные. В любом случае, большое вам спасибо, молодой человек. Неуклюжий Моррис – это, конечно, не тот человек, которого принято или выгодно иметь в друзьях, но… будьте уверены, я отблагодарю вас в меру своих скромных сил!

– Не стоит, это мелочи. – Отдав последний листок, Эван вернулся к немного удивлённому, но совершенно довольному Хемницу.

– Достойный выбор. Просто помни, что помочь всем ты не сможешь, как ни пытайся. Поверь мне, я пробывал. Иногда лучший выбор – это не вмешиваться вообще.

Легонько приобняв Эвана за плечи, Хемниц довёл его до бронированной двери, которая вела в главный зал всех сотрудников первого этажа. После прохождения идентификации выжигающим глаза лазером, перед ними открылась стальная дверь.