Денис Вяземский – Дело Проклятых Вод (страница 4)

Голос его дрожал.

– Ничего не слышал? Не видел?

– Нет… Только… мне показалось, вон оттуда, – он махнул рукой в глубь леса, в сторону «Камня», – будто треск был. Как ветка ломается. Давно, еще до того, как я нашел.

Князев кивнул, отпустил его. Он знал, что допросы здесь ничего не дадут. Они будут молчать. Они уже молчали, смотря на это тело с тем же выражением, с каким смотрели на тело Гордеева. Как на неизбежность.

Давление из райцентра пришло через час, по рации. Голос начальника ГОВД был сдавленным, в нем слышалось не столько беспокойство, сколько страх перед собственным начальством.

– Князев, что там у вас творится? Вторая за неделю! И срезана, как свинья! Вы понимаете, какие сводки пойдут в область?

– Я понимаю, что у меня на руках серия убийств, – холодно парировал Князев. – Две жертвы, разные способы. Связи между ними нет.

– Как это нет? Деревня одна и та же! Река одна! – в голосе прозвучала истерика.

– Это не связь, это место действия. Мне нужны люди, эксперты, нужно прочесать лес.

– Людей не будет! У нас самих людей нет! Разбирайтесь с тем, что есть. Заварзин вам поможет. Только ради бога, тише. Чтобы паники не было. И чтобы… чтобы третьей не было.

Связь прервалась. Князев медленно положил трубку. «Чтобы третьей не было». Как будто он мог это остановить заклинанием. Он вышел из конторы, закурил. Воздух был холодным и едким. Паники, как говорил Заварзин, не было. Был мор. Тихий, всеобщий. Окна в домах были плотно закрыты, за редкими исключениями в них мелькали бледные, испуганные лица детей. Люди двигались по деревне быстро, не останавливаясь, не глядя по сторонам. Даже собаки попрятались.

Разговор с родственниками – теткой Матреной и ее молчаливым, как пень, мужем Семеном – был мучительным. Они сидели в темной, пропахшей капустой и ладаном избе, и Матрена, сухая, как щепка, старуха, плакала беззвучно, слезы текли по глубоким морщинам, не меняя выражения ее лица. Семен молча курил цигарку, уставившись в пол.

– Она часто приезжала?

– Раз в месяц… отдохнуть. Воздух тут… хороший, – прошептала Матрена.

– Друзей здесь имела? Знакомых?

– Нет… она городская. Читала книжки, гуляла. С ней никто не общался.

– Вчера вечером, когда ушла, была в порядке? Ничего не говорила?

– Ничего. Сказала «вернусь скоро» и ушла. Больше… не пришла.

Князев чувствовал, что они говорят правду. И эта правда была бесполезной. Анна Силина была чужаком здесь, приезжим элементом, случайно попавшим в жернова. Как и Гордеев, впрочем, хоть и жил рядом, но был из другой деревни. Две случайности? Нет. В случайности он уже не верил.

Именно тогда Михалыч, виновато ежась, сообщил, что есть в деревне одна старуха, бывшая учительница. Баба Лена. У нее, может, что-то есть. Она все собирает.

Библиотека помещалась в крошечной пристройке к зданию старого клуба. Это была одна комната, заваленная книгами до самого потолка. Книги стояли не только на полках, но и грудой на полу, на подоконнике, на ветхом диване. Воздух был насыщен запахом старой бумаги, плесени и сухих трав. Баба Лена сидела за столом, заваленным папками, и что-то писала перьевой ручкой. Увидев Князева, она не удивилась, лишь отложила перо и смерила его взглядом острых, не по-старушечьи ясных голубых глаз.

– Ждали вас, Григорий Ильич. Проходите. Место есть, – она указала на табурет, заваленный подшивками газет.

Князев молча убрал подшивки, сел. Он чувствовал себя неловко, как школьник.

– Вы знаете, зачем я пришел.

– Знаю. Река снова заговорила. И пишет уже не одно слово, а два. Разными почерками, – сказала она спокойно.

– Что это значит?

– Это значит, что вы ищете связь не там. Вы ищете ее между ними, – она кивнула в сторону окна, как будто туда, где лежали тела. – А ее там нет. Она – в земле. В воде. В том, что было до них. Они лишь… отзвуки.

Князев сдержал раздражение. Мистика. Но в ее голосе не было суеверного шепота, в нем была холодная уверенность ученого.

– Что было до них? Что за «отзвуки»?

Баба Лена потянулась к одной из папок, вытащила оттуда пожелтевший лист бумаги – самодельную схему, на которой были нарисованы круги и соединены линиями. Это была родословная. Но не семьи, а целой местности.

– Силина Анна Михайловна. Ее дед по матери, Федосей Красиков, жил здесь, в Приречье, до тридцать восьмого года. Потом семья уехала в райцентр. Гордеев Сергей Петрович. Его мать, Ульяна, была из рода Заварзиных, отсюда же. Уехала после замужества в Заречную. – Она посмотрела на Князева. – Вы ищете, что их связывало при жизни. Я говорю вам, что их связывают корни. Которые здесь. В этой глине.

Князев взял листок, всмотрелся в каракули имен, дат. Это было что-то. Первое что-то.

– Вы думаете, это месть? Кто-то мстит потомкам?

Баба Лена медленно покачала головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.