Денис Вяземский – Дело о затерянном поселке (страница 5)

– И вы смотрели все эти годы?

– А куда я денусь? – в голосе старика прозвучала горькая, усталая усмешка. – Дом тут. Охрана – работа. Потом ее и работы-то не стало, а привычка осталась. Смотреть. И молчать.

Он подошел к столу, сел, тяжело опускаясь на лавку.

– А потом ваш геолог пришел. Нашел тропу. Стал расспрашивать. Я отмалчивался. Он – настойчивый. Говорит: «Я там аномалию нашел. Фон». Ну, я ему и сказал напрямик: уезжай, парень. Забудь. Там… там земля болит. Мертвая. Он не послушал. Ушел. И не вернулся.

– Вы думаете, он погиб там?

Старик не ответил. Он потянулся к стоящей на столе бутыли с мутной жидкостью, налил в граненый стакан, отпил. Сморщился.

– Он там и остался. Как и другие. Туда ходить – мертвых тревожить. Их и так потревожили сполна. Они… они покоя не знают.

В избе стало тихо. Только потрескивали дрова в печи, да завывал за стенами ветер. Желтый свет лампы дрожал, колебля тени. Казанцев чувствовал, как холод, принесенный им с улицы, отступает, сменяясь липким, тревожным теплом. И запах – дыма, картошки, стариковского пота – становился гуще, почти осязаемым.

– Мне нужно туда, Семен Игнатьич.

Старик поднял на него глаза. В них не было удивления. Была усталая покорность.

– Я так и знал. С той бумажкой придешь – назад дороги нет. Ты что, думаешь, я не видел, как ты сюда шел? За тобой же следом шли.

Казанцев замер.

– Кто?

– Люди. На лыжах. С края леса наблюдали. Как ты вошел. Два человека. В камуфляже. Не местные. Не охотники – движение у них… казенное.

– Милиция?

– Не знаю. Но стрелять умеют. По походке видно. Ноги не волокут, смотрят по сторонам. Ждут.

Значит, Полозов не ограничился вежливыми отказами. Он выставил наблюдение. Или кто-то другой. «Кураторы». Те, кто сжигал дневники. Они уже здесь. Они ждут, что он сделает следующий шаг. И, возможно, этот шаг будет для него последним.

– Все равно, – тихо сказал Казанцев. – Мне нужно туда. Найти его. И понять, что там.

Старик долго смотрел на него, будто взвешивая.

– Ты не первый такой. Был еще один… давно. Тоже из ваших, из органов. Молодой, горячий. Тоже совался, вопросы задавал. Потом… его тоже вывезли. С перевязкой на голове. Больше я его не видел.

Казанцев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от мороза. От догадки.

– Когда это было?

– Лет десять назад. Может, чуть больше. Он сюда пришел, как ты. Спрашивал про Дальний. Говорил, расследует старые архивы. Я ему ничего не сказал. Но он ушел туда сам. Без проводника. Вернулся через день – белый как полотно. Сказал одно слово: «Лаборатория». А наутро приехали люди, забрали его. Аккуратно так. Под руки. Он не сопротивлялся. Смотрел пусто.

Десять лет назад. Молодой сотрудник. Расследование. Казанцев чувствовал, как куски мозаики начинают сходиться, образуя ужасающую картину. Не просто авария. Не просто заброшенный поселок. А что-то такое, что система охраняла десятилетиями. Уничтожая не только документы, но и тех, кто к ним приближался.

– Выведите меня туда, Семен Игнатьич. Я заплачу.

Старик махнул рукой, как от назойливой мухи.

– Какие там деньги… Мне деньги не нужны. Мне… – он замолчал, уставившись в темный угол, где висели старые, ржавые капканы. – Мне надоело молчать. И бояться. И слушать, как они там… шепчутся.

Казанцев не понял.

– Кто шепчется?

– Они. В Дальнем. По ночам, когда ветер с той стороны дует… кажется, будто голоса. Не я один слышал. И геолог твой, наверное, слышал. Оттого и написал: «Все еще живут?»

Тишина снова наполнила избу. Но теперь она была иной – насыщенной, тревожной, полной невидимых присутствий. Казанцев посмотрел на старика. Тот сидел, сгорбившись, его руки с узловатыми, кривыми пальцами лежали на столе, и эти пальцы слегка подрагивали.

– Когда пойдем? – спросил Казанцев.

– Завтра на рассвете. Ночью – никак. И они за нами не пойдут ночью – собьются и замерзнут. Утром – свежий след, мы быстрее. Знаю обходные тропы. Но учти… – он поднял на Казанцева свой выцветший взгляд, – дорога в один конец может быть. Я стар. Бегать не буду. Если что… стрелять умеешь?

Казанцев кивнул. Он не брал в руки оружие с того дня. Но умение не забывается. Как и страх.

– Ладно, – вздохнул старик. – Ночевать останешься тут. На печи место есть. А теперь давай, помоги дров подбросить, а то к утру остынет.

Он встал, пошел к поленнице у печи. Казанцев последовал за ним. Действия были простые, бытовые: взять полено, подбросить в огонь, поправить заслонку. Но в этой простоте была странная, почти ритуальная значимость. Они уже стали сообщниками. Сообщниками в деле, которое пахло не только тайной, но и смертью.

Позже, лежа на теплой, жесткой лежанке печи, Казанцев слушал звуки ночи. Старик хрипел за занавеской на кровати. Ветер выл в трубе, скребся сухой хвоей по стене. Где-то далеко, на краю восприятия, ему действительно почудился шум – не ветра. Как будто приглушенный гул. Или стон. Или просто кровь стучит в висках.

Он думал о молодом сотруднике десять лет назад. О слове «лаборатория». О том, что Виктор, его напарник, погиб как раз в ту пору. Или не погиб? Нет, это уже паранойя. Совпадение.

Но в темноте, под вой ветра, совпадения казались зловещими узорами на ткани реальности. И старик, хранитель этой тайны, спал беспокойно, ворочался и бормотал что-то во сне. Казанцев разобрал только одно слово, повторенное несколько раз: «Вывезли… не всех…»

Он закрыл глаза. Завтра – дорога. В белизну. В тишину. В место, где мертвые, возможно, и вправду не были до конца мертвы. И где его ждали не только призраки прошлого, но и очень живые люди с казенной выправкой и, вероятно, с приказами. Туда, где кончались карты и начиналось нечто, о чем система предпочитала не оставлять бумаг. Только обгоревшие клочки. Да шепот в ночи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.