Денис Владимиров – Вальтер (страница 20)

Запыхался, устал. Спускаясь, глянул на часы: половина пятого. Надо же, а мне показалось, что бой с тварями длился не меньше часа. Весь взмок.

Нет, пусть они медленные, пусть тупые, но если вот такой толпой зажмут где-нибудь в углу, вырваться уже не получится.

Еще откат от адреналиновой встряски начался, даже чуть подкидывало.

– Девушка, это я, – постучал в дверь. И тут же она открылась, а мне в объятия с плачем бросилась блондинка.

Снял перчатку, прижал ее голову к своей груди, сам уткнулся носом в пышные волосы, пахнущие какими-то цветами. И так легко на душе сделалось.

– Все хорошо, милая, все хорошо, – повторял я, гладя ее по голове. – Все уже кончилось, родная. Осталось совсем чуть-чуть, последний рывок! Давай соберись!..

– А я… А они… – захлебывалась та плачем. – Они там… Хотела…

Успокаивал я ее минут пять, если не десять, когда хотел уже рыкнуть, девушка, точнее, молодая женщина лет двадцати пяти – двадцати восьми, сама смогла взять себя в руки. Отстранилась.

Я же втолкнул ее в квартиру и закрыл дверь за собой на металлическую щеколду.

– Ты как себя чувствуешь? – сразу же спросил у нее.

– Пить хочу, вода еще вчера вечером закончилась, – сказала та и отчего-то покраснела, я же сразу достал из подсумка флягу с водой и протянул девушке. Та пила долго, мелкими глотками. Не обращая на нее внимания, принялся пересчитывать снаряженные магазины. Нехило пострелял. Шесть как и не было. Точнее, шесть с половиной. Из них только четыре нашел. Девушка вернула мне флягу.

– Тебя не мутит, голова не кружится, вообще, как ты себя чувствуешь? – сразу же засыпал ее вопросами, помня слова Цемента, что без живчика иммунные долго не живут. Да и свои ощущения наглядный тому пример.

– Хорошо! Сейчас хорошо! Это позавчера с утра думала, все – умру, слабость страшная, еле-еле к окну подошла, когда маленький вертолет летал. Он мне живчика закинул, окно пробил, гад, я думала, ракетой пульнул, испугалась страшно, а там, в металлическом контейнере, бутылка и как употреблять написано. Хотела еще вчера эвакуироваться, но уже тогда зомби в подъезде штук шесть было, прямо на первом этаже. Медленные они, поэтому и спаслась.

Теперь понятно, что было на пилонах у дрона. Надо же, какие молодцы, даже живец закидывали!

– Четвертый день такая свистопляска!

– Четвертый? – спросил я, недоумевая.

– Да, четвертый. Все же как раз четыре дня назад вечером началось, когда свет погас!

Я даже губу закусил. Это ж сколько я провалялся?

– Ты готова? Времени мало, – не стал я слушать девушку. Тараторила она без остановки, за это время узнал, что ее зовут Машей, что у нее мама живет на другом конце города и она не знает, что с ней произошло. Что вчера долго звала на помощь хоть кого-нибудь, но город будто вымер.

Хорошо хоть только пустыши собрались, от матерой твари железные двери и высота шестого этажа не защитили бы. Теперь понятно хоть, отчего такая делегация тут нарисовалась.

В общем, девушка рассказывала и рассказывала: и какие у нее планы были на будущее, и как они хотели пожениться, и какой он оказался свиньей. Я же набивал магазины патронами. А еще боялся, что после такой интенсивной стрельбы «АС» без чистки станет капризничать. Но некогда, совершенно некогда, стрелка на часах неумолимо приближалась к пяти. Оставалось всего час до эвакуации, а надо прийти минимум за двадцать минут, уверен, никто из спасателей по кремлевским курантам ничего не сверяет. Для них пять-десять минут туда-сюда – ерунда.

– Так ты готова? – повторил я вопрос.

– Да, – кивнула энергично Маша и принесла небольшой рюкзак. Одета она была в спортивный костюм и кроссовки. Подготовилась, в общем.

– Тогда надо выдвигаться, а то останемся только мы и твари вокруг, – когда закончил с набивкой магазинов, сурово сказал я. И все же она очень красивая. Очень. Высокая, спортивная, черты лица правильные, греческий нос, длинная, изящная шея, а болтает много, видно же, шок. – Времени совсем мало осталось. А идти еще минут сорок.

– Я готова. Но на самом деле не сорок минут, а минут двадцать максимум, быстрым шагом – так пятнадцать. Я там училась, поэтому знаю.

– Мы не на прогулке, поэтому времени уйдет больше. Все, выходим. В подъезде смотри вверх, – предупредил я.

Но в итоге мы задержались еще на целых пять минут. Машу корежило, тошнило до желчи, а потом девушка еще долго тряслась в спазмах. Я ее за шиворот, как котенка, тащил за собой, пока не уперся в железную дверь подъезда. Прижав к губам палец, призывая к тишине, я принялся распутывать веревку. Выглянул. Возле мертвых тел уже копошились два немного отожравшихся пустыша, морды заострились, совсем скоро их ждало перерождение в более сильных тварей, но дважды плюнул «АС», остановив эволюцию.

Всем хорош автомат, единственный минус – затвор лязгал нехило, а в окружающей тишине это было очень отчетливо слышно. Точнее, звук стрельбы тоже слышен, но он размывался, размазывался по пространству, поэтому определить точное местоположение стрелявшего вряд ли получилось бы, а вот по этому лязгу, по тому – да.

– Пришла в себя? – обернулся я к затихшей спутнице.

Та медленно кивнула, а потом спросила:

– Это ты их всех? – показывая большим пальцем назад.

– Да, – ответил я, осматривая все вокруг. Ожидал чего угодно, даже в духе общечеловеческого – «так нельзя», но девушка неожиданно обняла меня и тихо-тихо, на грани слышимости, сказала:

– Спасибо. – И от этого «спасибо» сердце дрогнуло, а потом забилось, закачало кровь литрами, аж в жар бросило. М-да, да что со мной происходит-то? Никогда такого не испытывал, может, и было, но так давно, успел забыть. Я отстранился, заглянул в красивые голубые глаза и серьезным тоном сказал:

– Держишься чуть позади меня. Делаю вот так, – согнул я в локте поднятую руку с раскрытой ладонью, – замираешь. Когда движемся – повторяешь все за мной. Передвигаемся от укрытия к укрытию. Ты корректируешь направление, раз знаешь короткий путь. Смотришь по сторонам очень внимательно. Одна голова хорошо, две лучше. То есть четыре глаза лучше двух. Не кричим, не шумим. Все ясно?

– Да, – энергично кивнула она и вытянула руку, показывая направление: – Нам вон туда, между детским садом и поликлиникой, там аллея.

– Хорошо.

Конечно, из меня спецназовец еще тот, не доводилось, не пришлось. Каждый занимался своим делом. Но под обстрелами и даже несколько раз в скоротечном бою побывал. Шли не быстро, но и не медленно. Маша оказалась хорошей спутницей: не отставала, не болтала, делала все, что я говорил.

Тактика примитивная: осмотреться, перебежать к укрытию, осмотреться, перебежать. Но она приносила плоды. С тварями мы не повстречались. Тех, которых видели поблизости, обходили по широкой дуге, на остальных не обращали внимания. Один раз удалось засечь матерого рубера, который – куда там альпинистам – карабкался по балконам, а потом рыбкой нырнул в окно восьмого этажа, после чего оттуда раздался вопль. И все стихло. Маша прикусила кулачок до крови, побледнела, но держалась. Молодец, девчонка. Вот ей-богу женюсь!

– Вот он! – показала она на квадратное здание через дорогу, когда мы вышли из-за угла пятиэтажки. Действительно, времени наше путешествие заняло не так много, часы показывали без двадцати. На дороге произошло побоище, кроме пустышей, тут нашли свой конец и руберы, кусачи, горошники, лотерейщики. Каждой твари по паре. Не было только элиты. Вонь разлагающихся тел была густая и мощная. Споровые мешки целые, по крайней мере у тех, которые лежали поблизости. Видимо, кто-то их просто отстреливал.

– Выжившие! Двигайтесь прямо! Здесь безопасно! – заорал с небес голос, усиленный микрофоном, я даже вздрогнул от неожиданности.

Лабораторный корпус представлял собой отдельно стоящее пятиэтажное здание, к которому только с одной стороны примыкала городская застройка, с другой – начинался Парк культуры и отдыха.

– Теперь сверните направо, до угла дома, там до пожарной лестницы и поднимайтесь наверх!

Железные ступени бухали под ногами, казалось, ржавая лестница покачивается на ветру и вот-вот оторвется от стены, чтобы рухнуть вниз. Вроде бы не боялся высоты, но здесь было жутковато, особенно когда на четвертом этаже увидел погнутый и будто разорванный металлический поручень.

На крыше нас встречала пара бойцов, на которых были точно такие же костюмы, которые я видел у приезжавших в здание ФСБ, или очень похожие на них. Сервоприводы, бронещитки, полностью закрытый шлем, совсем уж футуристического вида оружие немалого калибра.

– Проходите вон туда. – Боец ткнул пальцем в бронированной перчатке в сторону группы людей, не меньше тридцати человек. Бедолаги, как и мы, расположились почти по центру; предупреждая все вопросы, он сказал: – Эвакуация будет вертолетом через двадцать пять минут, поэтому располагаемся, ждем, не нервничаем, теперь все будет хорошо. Там есть живец, еда, вода. Кто хочет и кому требуется – не стесняемся. Где справить естественные нужды, вам тоже покажут. Оружие на предохранитель, на других людей не наводить. Подобное будет пресекаться жестко. На остальные вопросы вам ответят уже на базе, сейчас мы заняты.

Информативно, емко и все ясно.

До последнего мига ожидал какой-нибудь гадости. Но ничего подобного. На оружие внимания не обратили, сдавать не заставили, меры безопасности же за разумные рамки не выходили. Поставил автомат на предохранитель, опустил, он повис стволом вниз, приклад к груди. Удобно, в секунду можно привести в готовность ведения огня. Да, немало было съедено соли для изобретения трехточечного ремня, вроде и решение не самое сложное, зато сейчас как удобно.