Денис Ватутин – Красное Зеркало. Легенда вулкана (страница 77)

– Хорошо, – кивнул я, – я потом подойду.

– Добро.

– А про какого итальянца она говорит? – спросил один розовощекий повар с черными густыми бровями.

– Так, – сказал я решительно, – коль скоро новый бригадир поезда назначил меня своим помощником, вопросы буду задавать я, а вы отвечать, иначе мою голову разнесет, как переспелую тыкву! Имейте совесть, граждане!

– Я готова рассказать все! – с энтузиазмом выпалила Дронова. – Все до мелочей!

Честно говоря, именно этого я и боялся, но все же ободряюще кивнул полячке:

– Интересно, что вы знаете об этом деле?

– Ну в общем, ничего, – с заговорщицким видом ответила она. – Но кое-что мне известно!

Я тяжело вздохнул и прикинул: закончили беседу с Дарби мы примерно в половине второго, чуть задержались в буфете и без чего-то два ушли в свой вагон. Скорее всего, Дарби был еще жив. Время убийства весьма размазано – где-то между двумя и пятью часами. Черт, надо бы дождаться мнения медика, но кто знает, сможет ли он в этих военно-полевых условиях выяснить точно время смерти? Окно было открыто, тело остыло быстро, только анализы, да…

– Тогда опишите мне, пани Дронова, в подробностях весь сегодняшний день, – я имел в виду, конечно, ночь, – с того момента, как вы проснулись. – Когда я произносил слово «подробности», мне стало немного не по себе.

– Значит, так, – начала Дронова, подобравшись, будто отвечала на экзамене. – Во-первых, спала я плохо, потому что полковник на верхней полке громко храпел, а за перегородкой кто-то разговаривал во сне. Мне даже кошмар приснился…

– Вы лучше расскажите, что после кошмара было, – посоветовал я, пытаясь улыбаться. – Во сколько вы окончательно проснулись?

– После кошмара? – уточнила Дронова. – Станция была, «Восток», кажется, называлась…

– Да, – кивнул я ободряюще, – мы с Ириной там сели.

– Ну и вот, – ответила она кивком, сосредоточенно глядя куда-то в сторону. – Я проснулась и пошла смотреть, кто еще из наших проснулся. А проснулся уже Азиз. Мы с ним покурили в тамбуре, потом встал Крис, пошел умываться, а когда вышел, сказал, что хочет поменять свое место, – очень нос у него чувствительный, а от туалета пахнет. Вот. Тут через какое-то время проснулась Аюми и полковник. Мы решили пойти завтракать в буфет. Крис и Аюми не пошли с нами. Вот, а потом я спросила у охраны, где бригадир поезда, и мне сказали, что заходил недавно, а вообще в буфете. Я пообещала Крису, что позову его.

– И вы его позвали? – перебил я.

– Постучала я в его купе, он долго не открывал, – продолжала пани с лицом человека, выдающего сокровенные тайны. – Потом чуть приоткрыл дверь и так грубо спросил меня – чего, мол, надо. Я говорю ему, что, между прочим, у них из туалета воняет, как из выгребной ямы, и Крис хочет поменяться, я сказала, что пожалуюсь на такое обслуживание! Он сразу струхнул, понял, что со мной шутки плохи!

– А дальше? – спросил я, понимая, что с Дроновой я бы не стал шутить никогда.

– Он сразу стал такой масленый, вежливый, – гордо ответила та, – пообещал, что поможет, скоро зайдет, все уладит.

– А вы не заметили, один он был в купе или нет? – спросил я.

– Я попыталась заглянуть, – честно призналась пани Аида, – но он загородил дверь своей тушей. От этого мне и стало любопытно: наверняка он был с какой-то женщиной… хотя непонятно, как такие мужчины могут нравиться…

Она закатила глаза и прищурилась мечтательно, словно слушала какую-то прелестную музыку, хотя я, кроме стука колес поезда, не слышал ничего.

– А потом? – спросил я.

– Потом мы вошли в буфет, заказали еды и выпивки, – ответила Аида, – я не пью по утрам, то есть когда проснусь… Но полковник захотел…

– Ну уж вас-то я точно не заставлял, – сказал молчавший доселе полковник.

– Да я просто капризничала! – с вызовом ответила Дронова. – Ну и что?

– Продолжайте, пани, – попросил я.

– Ну и вот, – продолжила она, – потом мы с Азизом стали играть в нарды на КПК, потом пришли вы с Ириной… Я так обрадовалась, что вас не убили!

– Спасибо, – кивнул я, – я тоже был очень рад, что с моими подопечными все в порядке…

– И вот я подхожу к самому главному, инспектор! – вдруг сказала Дронова, прищурив глаза.

– Инспектор? – невольно вырвалось у меня, я улыбнулся.

– Я всегда мечтала попасть вот в такую детективную ситуацию! – Дронова зарумянилась. – Я страх как люблю детективы… Еще тогда, на заводе, я так надеялась, что вы все раскроете… по маленьким уликам и мелочам… Я даже была разочарована, что вы не нашли убийцу… Но сейчас вы сможете, потому что я вам помогу…

– Огромное спасибо, – я не мог сдержать улыбки, – и кто же он?

– Я, к сожалению, не смогла разглядеть его лица, – пожаловалась она, и меня тряхнуло, будто током.

– Так?! – с нажимом произнес я.

– Вот так! – победоносно заявила полячка. – Да, я видела убийцу!

– Расскажите, пожалуйста, – попросил я.

– Вам я расскажу. – Ее вид был таким, словно она делает мне одолжение, затем она понизила голос: – Но это между нами.

Она обвела взглядом всех присутствующих, будто призывая их в свидетели.

– Итак, – она откинула прядь русых волос со лба, – как только мы сели в поезд, было столько нервотрепки… Ну да ладно, не буду вас грузить… Так вот… Я – художник и, как вы, наверное, знаете, пишу марсианские пейзажи. От охраны я узнала про то, что в нашем вагоне есть сзади турель. Я попросилась там поработать – ведь она выступает над крышей, а мне нужны панорамы. И вот сижу я в кресле стрелка, запах там потный и противный. Пялюсь в этот плексиглас и рисую шедевр за шедевром – такого нет на Земле! И тут вижу…

– Что?! – опередил мой вопрос второй повар, блеклый шатен.

– Что? – гордо вскинула голову наша туристка. – Человека, ползущего по крыше вагона, цепляющегося своими корявыми пальцами за покрытую сажей крышу раскачивающегося вагона. Тут внезапно полыхнула марсианская зарница, и в его зубах блеснул большой кинжал! Он лез по крыше, злорадно ухмыляясь, и я поблагодарила Иисуса, что не включила в кабине свет, который мог бы выдать меня… Я обмерла: вдруг его взгляд остановился на мне! И он вперил свои глаза, словно гипнотизируя меня… Рот его оскалился, и зубы сверкнули во вспышке молнии – он смеялся, глядя мне в глаза!..

– Э-э-э, Аида, – вмешался Азиз, – ти говориль, что лица не видиль, а ножь с зубами видель – как так?

– Да ну тебя в задницу, Азиз, – нахмурилась Дронова, – глаз художника – это тебе не глаз торчка! Я видела это лицо, но оно показалось мне серым и мертвым…

– Значит, лицо вы видели? – спросил я.

– Да! – раздраженно выкрикнула пани. – Видела! Но оно было искажено злобой и жаждой крови! Вот! Эти черты не подходят к нормальному человеку, и только теперь я поняла, что это убийца! Вообще было темно.

– А как он был одет? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

– Ну как? – Дронова поглядела на меня, словно я был Очень Глупым Человеком. – В комбез, как тут у вас на Марсе принято… В комбез, серый такой…

– В котором часу это было? – Я опять налил себе.

– Я вообще-то не засекла, – гордо сказала Аида, – но могу сказать точно! Мы собирались идти на вечеринку с вами, к пяти, а это было около четырех. Без четверти… Или нет: почти четыре… Как-то так…

– А что-то запомнилось вам в этом человеке? – спросил я.

– Да. – Дронова наклонилась над столом. – Когда он увидел меня, в его глазах мелькнул испуг! Испуг! Он развернулся и пополз обратно! Он испугался, что я увидела его… Боюсь, что меня тоже убьют, как свидетеля… Дэн! Помоги мне… Я не хочу умирать сейчас… Я еще не написала своей главной в жизни картины…

Она тяжело вздохнула и взяла правой ладонью свое левое запястье, будто считая пульс…

Я горячо поблагодарил ее за помощь, пообещав защитить. Она сказала, что, пожалуй, я должен неотлучно охранять главного свидетеля этого дела. Я сказал, что попробую, а Ирина посмотрела на меня с некоторой тревогой.

С Йоргеном разговаривать было бессмысленно, но Сибилла сказала мне, что из их перегородки плацкарты она видела тучного человека в комбезе Машинистов, похожего на бригадира поезда. За день он проходил раза два или три. Видела Аюми, которая ходила по вагону, и Криса, который около половины второго пыхтел с чемоданами, переезжая в другой плацкартный закуток, и охрану, несколько раз проходящую по поезду в течение суток…

Повара оба подтвердили, что видели бригадира в районе кухни несколько раз за день, и один раз он беседовал с пани Аидой, которая ругалась с ним, после чего он ушел, а туристы пришли в буфет.

Потом я говорил с шахтерами из вагона, где ехали наши туристы, но они не сказали ничего существенного: многие видели бригадира, Криса, Аюми, Дронову и других пассажиров, проходивших по плацкартному вагону. Как и ожидалось – времени никто не засекал.

Ирина глядела на меня глазами, полными надежды, а я понимал, что вряд ли эту надежду оправдаю.

Мне даже захотелось поговорить с ней – про Олимп, про эту базу. Я хотел донести до нее то, что пытался донести до покойного Дарби, – я думал, что нам надо сбежать по прибытии поезда. Я хотел убедить мою любимую женщину в необходимости такого поступка…

После этого вернулся Хмурый с медиком, которого звали Серый, и попросил меня пройти с ними.

Я сказал Ирине, чтобы она подождала, и пошел с ребятами.

Тело из купе уже унесли в холодильник буфета, что сразу отбило у меня аппетит.