Денис Убирайло – ТЕНЬ ТВОЕГО ВКУСА (страница 2)

Однажды поздно вечером, когда город за окном утонул в синеве, а я в тысячный раз прокручивала в голове ту сцену в лифте, во мне что-то сломалось. Не раздумывая, я накинула халат и вышла на лестничную клетку. Спустилась на его этаж. Постучала.

Он открыл не сразу. Когда дверь отворилась, он стоял в простых трениковочных штанах, без майки. Волосы были влажными, как будто после душа. В руке он держал книгу. В его глазах не было удивления. Было ожидание.

Мы молча смотрели друг на друга.

–Ну? – наконец произнёс он.

Все мои подготовленные фразы испарились. Осталась только голая, неудобная правда.

–Я не умею просить, – тихо сказала я.

–Это заметно, – он прислонился к косяку. – Но ты стучишь в мою дверь в два ночи. Значит, учишься.

Я сделала шаг вперёд, входя в его пространство, наполненное его запахом – чистого тела, мыла, бумаги и чего-то ещё, чисто мужского.

–Я хочу… – голос сорвался. Я заставила себя поднять на него глаза. – Я хочу, чтобы ты перестал смотреть из своего окна. Я хочу, чтобы ты смотрел, когда стоишь вот так. Близко.

Он отшвырнул книгу на стоявший рядом столик. Звук был громким в тишине.

–Это лучше, – кивнул он. – Но всё ещё не то.

Его руки схватили меня за бока, резко втянув внутрь. Дверь захлопнулась. Он прижал меня к ней спиной, своим телом пригвоздив на месте. Его колено раздвинуло мои ноги, халат распахнулся.

–Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, Лика? – его губы почти касались моих. – После всего этого дерьма, что ты устраивала? После этих клоунов у тебя в постели? Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя и стёр их всех? Каждого? Чтобы ты помнила только как это – когда это делаю я?

Это была не просьба. Это был приговор. И единственно возможный ответ.

–Да, – выдохнула я. – Сотри их.

Его поцелуй не был похож ни на один другой. Это не было лаской. Это было взятие территории. Грубо, властно, без права на сопротивление. Его язык захватил мой, его зубы кусали губы, его руки рвали пояс халата. Ткань соскользнула на пол.

Он оторвался, его взгляд, пылающий и тёмный, скользнул по моему обнажённому телу.

–Здесь, – приказал он, не отводя взгляда. – У двери. Где ты стоишь. Не на кровати. Не в спальне. Здесь, где ты сделала свой первый шаг.

Он спустил с себя штаны. Он был возбуждён, полностью, и вид его, лишённый какой-либо эстетической позы, только raw, животная готовность, заставил меня сглотнуть. Он подошёл вплотную, его член, твёрдый и горячий, упёрся мне в живот.

– Руки на дверь, – скомандовал он тихо.

Я послушалась, повернувшись и упираясь ладонями в холодное дерево. Он сзади, его руки на моих бёдрах, его дыхание на моей шее. Он не стал вводить сразу. Он провёл головкой по всей моей промежности, уже влажной, дрожащей, собрал эту влагу, смазал себя. Каждое прикосновение было пыткой и обещанием.

– Ты кончила, глядя на моё окно, – прошептал он у самого уха. – А теперь кончишь, чувствуя, как я в тебя вхожу.

И он вошёл. Не резко, как Олег. Медленно, неумолимо, заполняя до предела, раздвигая так, что дыхание перехватило. Это не было больно. Это было… окончательно. Как будто что-то встало на своё место. Он замер, глубоко внутри, давая мне прочувствовать каждый миллиметр, каждую пульсацию.

– Моя, – просто сказал он. И начал двигаться.

Это не был секс. Это было утверждение. Каждый толчок был выверенным, глубоким, достигающим таких точек, о которых я не подозревала. Он не торопился, полностью контролируя темп, угол, глубину. Одна рука оставалась на моём бедре, другая вцепилась в мои волосы, оттягивая голову назад, обнажая шею для его поцелуев и укусов.

Я не стонала. Я рычала. Рычала от нахлынувшей власти, от того, как моё тело, предательски, отзывалось на эту грубую, лишённую сантиментов близость так, как не отзывалось ни на одну утончённую ласку. Он попадал в самый нерв, в самую суть. Оргазм начал копиться не снизу, а где-то в глубине, во всём теле, с каждой клеткой, кричащей в унисон с его движениями.

Он чувствовал это. Его дыхание стало прерывистым.

–Кончай, – приказал он хрипло. – Кончай на моём члене. Покажи мне, на что ты способна на самом деле.

Его слова, его тон, эта абсолютная власть стали триггером. Волна накрыла с такой силой, что я закричала, впиваясь ногтями в дверь, моё тело изогнулось в судороге, сжимая его внутри с невероятной силой. Он не останавливался. Он продолжал двигаться, продлевая мои конвульсии, и через несколько толчков сам достиг пика, с глухим стоном вжавшись в меня, заполняя теплом.

Мы оставались так несколько минут, тяжело дыша. Он медленно вышел, позволив мне опуститься на колени, спиной к двери. Я дрожала, как в лихорадке.

Он встал на колени передомной. Его лицо было серьёзным, без тени насмешки. Он взял меня за подбородок.

–Завтра, – сказал он тихо, но так, что в его тоне не было места обсуждению, – мы поговорим. О правилах. О том, чего ты хочешь на самом деле. А сейчас иди домой.

Он помог мне встать, накинул на мои плечи мой же халат и открыл дверь. Я вышла на лестничную клетку, не оглядываясь. Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком.

Наутро на моей двери не было записки. Но на пороге стоял маленький чёрный кубик, обёрнутый в белую бумагу. Внутри лежал единственный ключ и клочок бумаги с одним словом, написанным его угловатым почерком:

«Входи.»

Глава 4. Правила игры

Ключ лежал на ладони, холодный и тяжёлый. Один-единственный. Ни записки, ни объяснений. Просто слепое доверие и приказ: «Входи». Всё утро я ходила по квартире с этим кусочком металла в кулаке. Мысль повернуть его в замке его двери заставляла сердце колотиться с бешеной силой. Это была капитуляция. Признание того, что он выиграл этот этап игры.

Я не пошла к нему утром. Это было бы слишком просто. Вместо этого я надела своё самое невинное платье в горошек, собрала волосы в высокий хвост и отправилась в книжный магазин, как будто последней ночи не было. Но она была. Каждое движение отзывалось глухой, приятной болью в мышцах, каждый звук на улице казался приглушённым, будто я всё ещё нахожусь в том пузыре, где существовали только его руки, его дыхание и его тело внутри моего.

Вечером я стояла у своей двери, снова слушая шаги на лестнице. Он поднимался не торопясь. Когда он поравнялся со мной, я, не глядя, протянула руку. На моей ладони лежал его ключ.

– Ты забыл, – сказала я нейтрально.

Он остановился. Взял ключ. Его пальцы коснулись моей кожи, и по телу пробежал разряд.

–Я ничего не забываю, – тихо ответил он. – Я оставил. Разница, Лика, огромная.

Он повернул ключ в замке своей двери, щёлкнул, толкнул её плечом. Дверь распахнулась в полумрак квартиры.

–Входи, – повторил он, обернувшись. В его глазах горел тот же вызов, что и вчера. – Если осмелишься.

Я переступила порог. Он закрыл дверь, повернул ключ изнутри. Звук был окончательным. Мы остались одни в его пространстве. Оно было другим – более мужским, минималистичным, с запахом дерева, металла и его кожи.

– Правила, – сказал он, снимая кожаный ремень с брюк. Действие было медленным, намеренным. – Их немного. Первое. Никаких других. Пока ты приходишь сюда, твой личный цирк закрыт. Я не делю внимание.

– Я не давала согласия, – парировала я, хотя голос дрогнул.

– Ты дала, когда взяла ключ и не выбросила его в мусорный chute. Второе. Ты делаешь то, что я говорю. Без споров. Без театра. Здесь ты не режиссёр. Ты – актриса, исполняющая мою волю.

Он сделал шаг вперёд, и я отступила, пока не почувствовала за спиной спинку его дивана.

–Зачем мне это? – прошептала я.

–Потому что ты устала, – его ответ был неожиданно мягким. – Ты устала выбирать, думать, оценивать. Ты хочешь, чтобы на тебя просто… воздействовали. Чтобы сняли с тебя эту ответственность за твой же собственный оргазм. Я предлагаю тебе отпустить контроль. Хотя бы здесь.

Он был прав. До мурашек прав. Вся моя авантюра, весь этот поиск – это был тотальный контроль. Я контролировала встречи, отбор, уход. И это истощало.

– И что я получу взамен? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.

В его взгляде вспыхнуло что-то тёмное, горячее.

–Ты получишь то, что не получила ни от одного из них. Ты получишь настоящий экстаз. Не имитацию. Не работу по шаблону. А чистый, неразбавленный fire. Я научу твоё тело летать так, как оно того заслуживает. Но взамен я возьму всё.

Он был так близко. Я могла чувствовать тепло его тела.

–А если мне не понравится?

–Всегда можно уйти, – он пожал плечами, но в его взгляде читалась уверенность, что я этого не сделаю. – Ключ я не отдам. Но дверь ты можешь открыть сама. Всегда.

Молчание повисло между нами. Он ждал. И я сдалась. Не словом, а действием. Я наклонила голову, обнажив шею. Универсальный жест подчинения. Сдавленный звук одобрения вырвался из его груди.

– Хорошая девочка, – прошептал он. Его руки схватили подол моего платья, и с резким звуком рвущейся ткани он разрезал его пополам своим ремнём. Я вздрогнула, но не сопротивлялась. Хлопок кожи о кожу, холод металлической пряжки на боку – и одежда упала к моим ногам. Я стояла перед ним только в хлопковых трусиках, которые он вчера даже не потрудился снять.

– Всё, – сказал он, проводя ремнём по моему животу, оставляя на коже мурашки. – Всё лишнее – прочь.

Он развернул меня к дивану.

–Нагнись. Обопрись на локти.

Я послушалась. Кожаная обивка была прохладной под моими ладонями. Я слышала, как он снимает брюки, как подходит сзади. Его руки легли на мои бёдра, пальцы впились в плоть. Он не стал снимать с меня трусики, а просто оттянул их в сторону, тонкая хлопковая ткань врезалась в кожу. И вошёл. Сразу. Глубоко. Без прелюдий.