Денис Убирайло – ПРИЗРАКИ ЖЕЛАНИЙ (страница 2)
Кровь отхлынула от лица. Она этого даже не заметила. Там, на той полке, лежал грубо переплетённый том заводских инструкций 50-х годов. И от него, как от раскалённой плиты, исходила волна чего-то тяжёлого, липкого. Она отвела взгляд.
«Я… Я боялась задеть, повредить что-то на месте преступления».
«Ложь, – сказал он просто, без упрёка. – Вы боитесь не повредить. Вы боитесь прикоснуться. Потому что когда вы прикасаетесь к вещам, которые были важны для умерших, вы чувствуете нечто большее, чем просто память о них. Вы чувствуете то, что они не успели сделать. Их незавершённые желания».
Мир сузился до точки. Зелёный свет, бетонные стены, его бледные, всевидящие глаза. У неё перехватило дыхание. Никто. Никогда. Ни мать, ни врачи, ни друзья – никто не говорил этого вслух.
«Я… я не знаю, о чём вы», – прошептала она, но голос предательски дрогнул.
«Знаете, – он сделал шаг ближе. Не угрожающе, а как учёный, приближающийся к редкому образцу. – Феномен эмпатической рецепции, привязанной к тактильным стимулам от объектов эмоциональной заряженности. Я читал исследования. Гипотетические. Никогда не встречал реального случая. До сегодня».
«Вы… вы ошибаетесь».
«Прямо сейчас ваша рука, – он кивнул на её правую, всё ещё голую, руку, – слегка дрожит. Вы побледнели. Вы пытаетесь не смотреть на тот том инструкций на полке 14-B. Потому что от него исходит сигнал. Какой?»
Это был не допрос. Это была вивисекция. Он вскрывал её пинцетом и скальпелем собственных слов. Она чувствовала себя загнанным зверём.
«Уходите, – хрипло сказала она. – Или я позову охрану».
Орлов отступил на шаг, давая ей пространство. Его выражение лица не изменилось. «Я не враг, Вера Ильинична. Напротив. Я могу быть единственным, кто вас понимает. И кто может вам помочь».
«Мне не нужна помощь».
«Нужна, – настаивал он. – Потому что тот, кто оставил здесь Данте, он не случайный убийца. Он коллекционер. Он собирает необычные смерти. А вы… вы самый необычный свидетель, который только может быть. Он может вас найти. Или вы… можете найти его».
Он вынул из кармана пальто визитку, простую, чёрную на белом. «Мой номер. Подумайте. Я предлагаю не сотрудничество со следствием. Я предлагаю сделку знаний. Вы помогаете мне войти в его разум через эти… эманации. А я научу вас контролировать ваш дар. Блокировать его. Фильтровать. Жить, а не выживать».
Он положил визитку на ближайший стеллаж, рядом с потрёпанным Прустом.
«Вы сейчас чувствуете только боль и хаос, – сказал он, уже поворачиваясь к выходу. – Но это данные. Беспорядочные, сырые данные. Я могу научить вас их систематизировать. Превращать шум в информацию. А информация – это сила, Вера Ильинична. Сила, которая может защитить».
Его шаги затихли вдали. Она осталась одна в зелёном полумраке, дрожа всем телом. Её взгляд упал на визитку. Потом – на том Данте в кресле.
И прежде чем сознание остановило её, её голая рука потянулась к книге.
Всего одно прикосновение. Чтобы понять, кто он. Чтобы понять, прав ли этот Орлов.
Кончики пальцев коснулись прохладной кожи переплёта.
И мир взорвался тишиной.
Не звуком. Не изображением. Ощущением абсолютной, леденящей ясности. Как будто все мысли в голове вдруг выстроились в идеально прямую линию. И в центре этой ясности горело одно-единственное, кристальное, навязчивое желание:
«ЧТОБЫ МЕНЯ ПРОЧЛИ. ВНИМАТЕЛЬНО. ДО ПОСЛЕДНЕЙ ЗАПЯТОЙ. ДО ПОСЛЕДНЕЙ КРОВАВОЙ ТОЧКИ».
Оно было не злым. Оно было отчаянным. Жаждущим. Желанием быть не просто замеченным, а понятым до самых тёмных глубин.
Вера отшатнулась, прислонилась к холодному стеллажу, судорожно глотая воздух. Сердце колотилось, как птица в клетке.
Орлов был прав. Во всём.
Убийца собирал не тела. Он собирал моменты перехода. И он оставил ей своё визитное послание. А Лев Орлов… он предложил ключ. Ключ от её собственной тюрьмы.
Дрожащими руками она подняла с пола визитку. Чёрные буквы на белом: ЛЕВ ОРЛОВ. КРИМИНАЛЬНЫЙ КОНСУЛЬТАНТ. И номер.
Она сжала картонку в кулаке, ощущая, как её острые края впиваются в кожу ладони.
Снаружи, за толстыми стенами хранилища, гудел город. Мир обычных людей, обычных желаний: доехать до дома, поужинать, посмотреть сериал.
А здесь, в тишине, рождался новый мир. Мир, где она больше не была просто сумасшедшей девушкой, боящейся прикосновений. Она была свидетельницей. Расшифровщиком. Мостом между миром живых и миром несбывшихся «хотелок».
И у неё теперь был проводник в этот ад. Холодный, расчётливый и, возможно, такой же повреждённый, как она сама.
Она надела перчатку, пряча голую кожу. Потом медленно, очень медленно, подняла глаза на тот самый стеллаж 14-B. На грубый переплёт заводских инструкций.
Что ты хранишь? – подумала она с новой, странной смесью ужаса и любопытства. Какое желание умерло вместе с твоим хозяином?
Впервые за много лет она задала этот вопрос не со страхом, а с тенью чего-то, что могло бы стать целью.
Она повернулась и пошла к выходу, крепко сжимая в кармане визитку человека, который увидел её призраков.
Начиналась охота. И она была одновременно и охотником, и приманкой.
-–
(Продолжение следует…)
-–
И это только начало. Дорогой читатель, мы прошли лишь первые шаги в мир «Призраков желаний». Впереди – погружение в бездну чужих «хотелок», опасный танец с умом, который видит логику в безумии, и встреча с коллекционером, для которого смерть – лишь способ остановить прекрасный момент несбывшегося.
Вы готовы идти дальше? Прикосновение к следующей главе ждёт вас.
ГЛАВА 2. ПРОТОКОЛ СОПРИКОСНОВЕНИЯ
Кабинет Льва Орлова оказался не в полицейском участке, а в неприметном деловом центре на набережной. Стеклянная дверь с матовой табличкой «О.К. Консалтинг». Внутри – стерильная чистота: белые стены, чёрный кожаный диван, стеклянный стол, на котором стоял только компьютер и идеально ровная стопка бумаг. Ни книг, ни картин, ни растений. Воздух пах озоном от кондиционера и лёгкой нотой дорогого мыла.
Вера чувствовала себя лабораторной мышью, забредшей в кабинет хирурга.
«Присаживайтесь, – сказал Орлов, не поднимая глаз от монитора. Он был в простой белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. На запястье – часы с тонким циферблатом, без лишних деталей. – Чай? Кофе? Вода?»
«Ничего, спасибо», – прошептала она, опускаясь на край дивана. Перчатки были на месте, обе. Она сцепила руки на коленях, чтобы скрыть дрожь.
Орлов откатился от стола на своём кресле и повернулся к ней. Его взгляд был таким же оценивающим, как и в хранилище.
«Вы пришли. Значит, моя гипотеза верна, и предложение вас заинтересовало. Давайте начнём с основ. Расскажите, как это работает. Детально».
Вера кашлянула. Горло пересохло. «Я… прикасаюсь к вещам. Личным вещам людей, которые умерли. И я чувствую… не их воспоминания. А то, чего они сильно хотели в момент, связанный с этой вещью, но не получили. То, что осталось незавершённым».
«Чувствуете. Каналы восприятия? Зрительные образы? Звуки? Тактильные ощущения? Эмоциональные состояния? Все вместе?»
Она замерла. Никто никогда не спрашивал её так, как будто это была техническая спецификация. «Всё вместе. Но не всегда. Иногда – только вкус. Или запах. И эмоция. Как… как вспышка. Яркая, всепоглощающая. Она накатывает и проходит».
«Длительность?»
«От доли секунды до… нескольких минут. Если желание было очень сильным».
«Физиологические последствия?»
«Тошнота. Головокружение. Тахикардия. Иногда – мигрень. Если очень сильное – временная потеря ориентации. Как… как перегрузка».
Орлов кивнул, набирая что-то на клавиатуре. «Адаптационные механизмы? Что вы делаете, чтобы снизить воздействие?»
«Я… избегаю прикосновений. Ношу перчатки. Минимизирую личные вещи».
«Примитивно, но логично, – заключил он. – Вы действуете методом изоляции. Интересно. Вы никогда не пытались не блокировать сигнал, а… фильтровать его?»
Вера уставилась на него. «Как?»
«Ваш мозг – приёмник. Сейчас он настроен на все частоты одновременно и на максимальную громкость. Вас заливает шум. Нужно научиться настраивать селектор. Концентрироваться не на эмоциональной составляющей желания, а на его физическом носителе. На материале. Вы реставратор. Вы понимаете бумагу, кожу, ткань, металл. Используйте это. Когда чувствуете вспышку – немедленно переключайте фокус. Не «я чувствую тоску». А «эта тоска идёт от предмета, который является кожаным переплётом, дублёным в 1953 году, с использованием красителя на анилиновой основе». Отделяйте сообщение от среды».
Он говорил так просто, как будто объяснял, как чинить кран. Вера слушала, раскрыв рот. Это… имело смысл. Безумный, извращённый смысл.
«Попробуем, – сказал он и открыл ящик стола. Оттуда он извлёк небольшой металлический контейнер. Надел тонкие латексные перчатки. – Это личное дело. Из архивов. Вещи, изъятые с мест нераскрытых убийств. Недавних. Сигнал должен быть свежим и мощным. Вы будете тренироваться. Я буду записывать ваши реакции».
Он открыл контейнер. Внутри, в прозрачном пакете, лежала женская запонка в виде маленькой серебряной совы.
«Жертва – Татьяна Миронова, 34 года. Убита три недели назад. Запонка найдена в её руке, сжатой в кулаке. Предположительно, сорвана с нападавшего. Но ДНК посторонней не обнаружено. Возможно, её собственная. Ваша задача: взять предмет. Опишите первую вспышку. Затем попытайтесь переключиться на физические параметры. Я буду задавать вопросы. Готовы?»