Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 43)

— Происходило бы оно ещё… это необычное. Только с твоим появлением и началось, — буркнул кваз и если бы не эмпатия, понять, в каком контексте, позитивном или нет, эти слова прозвучали, было бы невозможно. Оказалось, больше в негативном. Квазу явно не нравились произошедшие за последнее время изменения в его устоявшемся образе жизни.

Дима вздохнул, перевёл взгляд вперёд, на наполовину закрытый сеткой трещин триплекс, пытаясь разглядеть дорогу впереди, произнёс:

— Если не искать и не замечать этих «необычностей», они и происходить перестанут…

Дальнейшие четыре дня пути ничем примечательным не запомнились. Дороги, которые Нестор «вложил» в сознание Анжелики, явно проходили в глуши, где стабы если и были, то поселения на них отсутствовали. Иммунных больше не видели, хотя расстрелянные, сгоревшие машины встретились ещё раза три. Топливом запасались при первой же возможности, основной бак старались держать полным.

На первом же ночлеге Анжелика попросила Медоеда «научить» тому фокусу с мысле–образами. Дима, некоторое время подумав, согласился и до самой ночи пытался объяснить принцип «общения». С передачей «алфавита», тех самых сотен мелких мысле–образов, возникла проблема… нет, они передавались, но Анжелика не смогла принять больше пары десятков за раз, жутко разболелась голова. Дима это по себе помнил, когда Близнец «загрузил» в него все те сотни, голову, казалось, порвёт на части. Так что решил не действовать наобум. И это оказалось правильно. Разумеется, ни о каких дальнейших «занятиях» в тот вечер идти уже не могло. Размышляя вдвоём над возникшим вопросом «почему», девушка предположила, что её память за время жизни ещё в том мире, «засорилась» ненужной информацией. И что принять новую, тем более, «такую» и «таким», совершенно непривычным способом, оказалось для её сознания сверхзадачей. Пока, во всяком случае.

Шмель, вообще, сказал, видя состояние напарницы, что и нечего этой фигнёй заниматься, только хуже сделают. Конечно, принимать во внимание его совет девушка не стала и до самого «отбоя» терроризировала Диму «теорией», которую, к слову, парень и сам не знал, лишь предполагал. Поэтому и у него голова, в конце концов, «разболелась».

По мере продвижения на Запад, заражённые становились сильнее и развитее. Численность тоже неуклонно росла, как и «стайность». Если в глубине Обитаемого пояса многочисленные стаи редкость, то уже здесь десяток полтора тварей обычное дело. И агрессивность их так же росла. Дима уже практически всё время торчал из люка, мониторя обстановку. Сдвиг приходилось использовать, разумеется, чаще. И это в глуши, деревни или города по дороге почти не попадались, в стороне, разве что.

Но темп передвижения, если и снизился, то ненамного. В день проезжали километров по триста. Лучше так, чем нарываться лишний раз. Приходилось часто останавливаться, пережидать, прятаться. Лишний раз нарываться на стычки смысла нет, когда можно эту самую стычку избежать.

С каждым днём Дима становился всё смурнее. Он ощущал, что времени остаётся не так много и не представлял пока ещё, как и где искать отца. Но хотя бы немного успокаивали слова Нестора о помощи. Единственное, парень не представлял даже, что это будет за помощь.

На вторую и третью ночёвку Медоед всё так же продолжил передавать мысле–образы девушке. И она даже попробовала «сложить» фразу. Безуспешно, правда. И очень злилась из–за этого. В теории, принцип она понимала, но на практике не выходило «оперировать» этими маленькими фрагментами, не могла «поймать» состояние сознания, которое позволило бы «ухватить» мысленно образы и сложить нужную «фразу».

Дима тоже не мог ничего понять. Он «отправлял» Анжелике простые фразы, она даже могла их «разобрать», но собрать что–то своё — нет, про «обратную связь» и говорить нечего. Ради эксперимента и понимания, попробовали со Шмелём. Но кваз «передачу» от Димы то ли не принял, то ли не понял. В общем, результата ноль целых, ноль десятых. Возникал вопрос, почему тогда тот кот смог «понять» Медоеда? Какого–то внятного ответа так и не наши. Единственное, что утешало, Анжелика всё–таки ощущала, что «может», оставалось лишь понять «как». Медоед, к слову, имел на этот счёт мысли, но девушка явно к такой близости не готова. Годами вбитый стереотип, что надо скрывать от других эмпатов свои эмоции, ещё не скоро позволит ей полностью довериться Диме. А мысль его состояла в том, чтобы «проследить» за её попытками «отправки» мысле–образов эмпатией и если поймёт, что не так, попробовать объяснить. Ещё имелся вариант, как его назвала Анжелика, синхронизироваться, то есть максимально открыться друг другу, это у них в школе называлось «эмпатическим слиянием» и тогда бы парень, чуть ли не напрямую, смог бы «направить» её, «показать», как надо действовать. Но в этом случае должно быть чуть ли не абсолютное доверие, чего, конечно, сейчас между ними не наблюдалось. У каждого свои тараканы и скелеты…

Но если Медоед, в принципе, был готов попробовать, то девушка нет. Даже блок снять не решалась, а Дима чисто из принципа держал свой.

На конец четвёртого дня пути до Гвардейского оставалось уже триста двенадцать километров. День пути и ещё одна переправа.

Дима, ещё по картам в Гвардейском помнил эту реку, извилисто петляющую, но про мосты сказать ничего не мог, стабов рядом с поселением не было, тем более, на реке. Даже Форпостов в этой стороне не имелось, до ближайшего, вроде бы, «Четвёрки», около ста пятидесяти километров на юг. А может и больше, сориентироваться точнее Медоед без визуальной составляющей не мог.

На ночлег устроились на окраине небольшого городка в единственной девятиэтажке, тупым зубом торчащей в небо. Остальные дома, пяти и трёхэтажные «хрущи». Да и прилетело–то всего десятка полтора этих домов с обширным парком или городской рощей. Вглубь решили не заезжать даже, топливо под пробку, еда тоже есть. Да и ехать осталось немного. У Димы по этому поводу даже мандраж начался. Сколько времени прошло, что изменилось? Все ли живы, как примут его… Анжелика и без эмпатии поняла состояние парня и парой фраз успокоила, на время, разумеется, от эмоций всё равно не деться никуда.

Расположились так же на крыше. Кластер пусть и давний, но останков много, внутри дома в подъезде, тоже. К слову, пока Шмель удобно приткнул «Ослика» во дворе, Медоед успел убить Сдвигом около десятка заражённых. При появлении людей, монстры оживились, лотерейщик, первая жертва, даже напасть решил, хотя и тормознул, когда учуял Крюки. Следом выбежало ещё три твари, два бегуна и ещё один лотерейщик. Спасся только бегун, добивать его Дима не стал, пускай других своим жалобным урчанием предупредит, мол «там Враг». То, что этим самым урчанием и рыками, заражённые опознаются и «общаются», Медоед ещё в Пекле уяснил. Странно даже, не все иммунные это понимали, знали только, что если заражённый заурчит, значит могут ещё набежать.

На ужин разогрели тушёнку и умяли с лапшой, после Анжелика продолжила свои попытки собрать хотя бы самый простой мысле–образ, а Дима время от времени, отвечал на одни и те же вопросы, суть которых, сводилась к короткому «как?».

А ближе к утру со двора раздался жуткий грохот и скрежет, заставивший путников буквально подорваться из своих спальников! Собачью вахту тащил в этот раз Шмель, потому первый и отреагировал.

— Машина! — первым догадался кваз и рванул к краю крыши.

Уже начало светать, так что вполне нормально видно. Медоед и Анжелика подбежали к краю спустя несколько секунд. Дима ничего не понимал, он не ощущал там, внизу, ни одного заражённого. Пара полудохлых пустышей в доме, ещё один в пятиэтажке напротив и всё, никого больше!

Во дворе, тонущем ещё в густых, рассветных тенях, не было видно никакого движения. С высоты девяти этажей «Ослика» разглядеть в подробностях сложно, но с внедорожником явно что–то случилось. Переглянувшись, сглотнув холодный ком, путники направились к вещам.

— Идём вместе! — произнёс Медоед. Что–то ему во всём этом не нравилось. Заражённого бы он почувствовал загодя, а скребберов ощущает метров с семидесяти… но ни тех, ни Иных, тем более, в округе не было.

Быстро собравшись, от сна и следа не осталось, в темпе спустились и с каждым пройденным вниз этажом росла тревога. На улицу выходили осторожно, ощетинившись во все стороны оружием.

— Вот же срань, а! — выругался Шмель, добавив пару этажей в матерную конструкцию. Медоед, нахмурившись, осматривался по сторонам, а Анжелика, тоже выдав несколько ругательств, спросила:

— И как мы теперь..?

«Ослик» сейчас представлял собой печальное зрелище… по переду машины словно слон прошёлся, у которого на лапах ещё и когти не меньше Диминых Крюков. Передние колёса «разъехались», капот почти сорван, открыв размолоченное нутро. Удары неведомой твари пришлись и по передним сидениям и по крыше, вмяв её, как фольгу. Более–менее целым остался только багажник и заднее пассажирское место, хотя влезть туда без труда уже не выйдет.

— Как прозевали–то? — спросил Шмель, смотря на Диму с Анжеликой. — Вы же сенсы…

Медоед осматривал сейчас следы вокруг. Заражённый и рупь за сто, Элита. Анжелика молчала, уставившись в землю. Да уж, потерять машину, да ещё и в самом конце пути можно сказать, это… мягко говоря, погано.