Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 18)

В мёртвое поселение въезжали осторожно и медленно. И увиденная картина поразила как своей жестокостью, так и извращённым садизмом… даже у муров такой «фантазии» не было…

Трупы, гроздьями свисающие с фонарных столбов, привязанные за руки или ноги. Наполовину обглоданные или вовсе без нижней части. Специально так низко вешали. Нагие, с вырезанными на спине или груди фашистскими крестами. Многие трупы изуродованы, без ушей, губ, век, скальпов или щёк. Женские тела, коих было всё же намного меньше, тоже подверглись издевательствам, отрезанные груди, разрезанные рты, срезанные скальпы.

Всё–таки хорошо, что следом пришли заражённые и основательно здесь всё подчистили, оставив, в основном, костяки. Не так сильно действует на психику. Медоеду, если не «смотреть» в кластер, по боку, в Пекле всё гораздо кровавее и «мяснее», а вот Анжелика явно таких картин ещё не видела. Отдельно, с одним–двумя телами возможно, но вот так, чтобы десятки трупов и растерзанные останки в одном месте, кровища, куда ни глянь… проняло девушку. Рот зажала рукой, побледнела, как мел. Шмель сжал губы в ниточку, заиграл желваками на лице, осматривая остатки произошедшей здесь резни…

Целых зданий не осталось. Некоторые сгорели, другие лишь частично пострадали от огня. Но все носили следы перестрелок. Стены во многих местах выщерблены попаданиями пуль. Деревянные дома, вообще, в решето, либо полностью выгоревшие, угрюмо чернели обугленными останками. На стенах домов, во многих местах нарисована чёрным фашистская свастика. И Медоед снова задался извечным вопросом, зачем люди делают такое друг с другом?! Чего им не хватает? Ништяков для жизни вон, бери сколько угодно, валится бесконечно! Нет же… надо обязательно подгадить соседу, а то и вовсе, замучить…

Но больше всего отвращал запах. Воняло гарью и гнилью, хорошо так воняло. Дима думал, что девушку начнёт тошнить, однако, нет, дальше нескольких позывов не зашло.

На подъезде к мосту, поняли, взорван. И сразу возник вопрос, зачем подорвали мост? Ответила Анжелика, когда выбрались из машины. Возле реки поддувал ветерок и совсем не пахло. Большие лодки, к слову, тоже оказались затоплены. Либо увели. И трупов здесь почти не было.

— В этом районе, на тысячу километров только две переправы. Здесь и у этих ублюдских фашистов. Дальше, на Север, километров через сто, Чернота начинается, широкая и длинная полоса с Востока на Запад или, наоборот, хрен разберёшь, где начало. От реки на Восток почти тысячу километров тянется, проходы есть, но узко и очень опасно. На Запад сколько, не знаю. Шириной доходит, местами, до ста пятидесяти, двухсот километров. А звери эти, фашики, чтобы их самих так же, похоже, решили под себя переправу всю подмять…

— Мда-а… — протянул Шмель.

На том берегу вторая часть поселения так же оказалась вырезана, видно даже с этого берега было.

— Что делать будем? — спросила девушка.

— На юг ехать, что ещё остаётся. Через Черноту вообще не вариант, одной машиной не проедем точно. А объезжать… — вздохнул раздражённо кваз, пнув попавшуюся головешку под ногой.

— А ты что думаешь? — поинтересовалась у Медоеда Анжелика.

— Вам не понравится, что я думаю… — протянул он. — Но это единственная возможность сэкономить кучу времени. Либо бросать машину и перебираться через реку на любой из тех лоханок, — показал рукой на десяток вытащенных на берег вёсельных лодок.

— Не вариант, Медоед. Ни тот, ни этот. Сам же понимаешь, — сказал кваз.

— Понимаю. И так же понимаю, что иначе мы теряем огромное количество времени.

— А мы спешим?

Дима задумался. Последние два дня ему снился отец. Безумие, сумасшедшие рубки с тварями, отчаяние, безысходность, равнодушие и нежелание больше жить. Смерти он не искал, но и не берёг себя. Совсем. Медоед после таких снов просыпался весь в холодном поту и с дичайшим желанием убивать всё живое вокруг. А потом резко накатывала апатия и душераздирающее чувство вины. Вчера разбудил, вот, и Анжелику. Испугал её даже, та аж за пистолет в темноте схватилась. Дима видел. А когда у парня схлынула эта безумная ярость и затопило чувством вины, в комок сжалась вся. Кое–что Дима уже начал понимать, но слишком невероятна оказывалась догадка. И ведь на поверхности, сразу мог догадаться. Надо проверять. А девушка, с утра, что хорошо, вопросов задавать не стала, только взглянула мельком.

Надо ли спешить? Возможно. Мысли об отце, в последнее время, возникали всё чаще. Всё чаще Дима анализировал случившееся после смерти мамы. И всё чётче понимал, что тоже виноват… нужно ли спешить..?

— Хрен знает… — надтреснутым голосом, неожиданно даже для себя, ответил Медоед и снова, краем глаза, словил тот же странный, изучающий взгляд Анжелики.

— Поясни? — спросил Шмель.

Дима упёр руки в бока, прошёлся пару шагов туда–сюда, поднял взгляд на товарищей.

— Чуйка… большего сказать не могу… сам не знаю, — парень взглянул на Запад, словно пытался найти там ответ. — Едем на Юг.

Кваз кивнул. Анжелика несколько секунд продолжала смотреть на Диму, словно хотела ещё что–то спросить, но не стала.

В машину Медоед забрался последним. Обыскивать или искать что–то ценное в замученном до смерти поселении не стали, уехали сразу.

Ещё четыре дня обратной дороги. Ехали настороженно. И ни души. Заражённые, разве что. Один раз даже чуть не нарвались на серьёзную стаю, голов в пятьдесят достаточно развитых тварей, но без Элиты. Хорошо, Медоед предупредил, с его–то радиусом и Дар кваза, тоже помог. Беззвучно свернули с опасного направления и переждали, пока монстры не скроются в соседней лесополосе.

Догадка Димы на счёт Анжелики, всё больше подтверждалась. И он всё больше удивлялся, как сразу–то не дошло. Эти её взгляды украдкой, а порой и прямые, наводили на определённые мысли. Плюс то, как она чётко ощущала обоих спутников, чётко реагировала на любое изменение их настроения тоже говорило «за». Так же и её реакция на его сны. Медоед уже и сам устал просыпаться посреди ночи, желая убивать и чувствуя фантомный вкус крови на языке и «зуд» на местах царапин, ран и порезов. А день назад мама приснилась. В этом сне она плыла в чёрном воздухе, в пустоте и будто спала. А ещё она чему–то улыбалась, словно ей снилось что–то приятное. А потом, неожиданно, её насквозь пробило огромным когтем неведомого, исполинского чудовища… в этот момент Дима и проснулся, ощущая болезненную тяжесть в груди, именно в том месте, куда во сне в маму ударила тварь… проснулась и Анжелика, стараясь не подавать вида, завозилась, перевернулась на другой бок, снова свернувшись калачиком. Ощущение бесконечной пустоты не покидало Диму до самого утра.

Проснувшись, он снова ловил на себе взгляды украдкой. Вот и решил Медоед проверить на очередной остановке на ночь, что будет, если он выставит эмоциональный блок, полностью закроет свои эмоции, как делал это раньше с отцом и чему, собственно, он же и научил.

Этот день тоже прошёл спокойно, даже рутинно. Ехали, в основном, по лесу, поля встречались редко, ещё реже попадались признаки цивилизации. Заражённые встречались часто, но нападать не спешили. Пока везло, Элиты среди чудищ не было. Приходилось и стрелять порой, хватало одного Димы, высунувшегося в люк. Пользовался и Сдвигом, иногда и не видя тварей визуально.

На ночёвку встали в какой–то промзоне, провалившейся посреди леса. Довольно обширная территория, много цехов и складов. И кроме тварей здесь явно побывали люди. Гильзы. Вот основной признак. Во многих местах эти блестящие цилиндрики валялись десятками. И вряд ли стреляла охрана, не выдают им столько патронов, да и «Калаши» тоже. Несколько найденных разорванных и обглоданных костяков с обрывками чёрной формы и характерным крестом на нашивках, дали ясно понять, кто здесь орудовал. Туда, сволочам и дорога, дружно подумали путники, выбрав, наконец, подходящее здание на ночёвку. Укрытием на ночь послужил большой бокс, где раньше стояли, наверное, грузовики, сейчас стоял пустой с распахнутыми воротами. Внутри имелась бытовка, правда, разбитая, так что спать решили возле машины. Подъездов к зданию имелось достаточно, да и пространство открытое вокруг, места для манёвров, в случае чего, много. Да и трупов здесь, что тоже хорошо, не было.

Поужинали осточертевшими уже сухпаями и тушёнкой. Не разговаривали, да и не о чем особо, истории у Димы кончились ещё два дня назад, а у Шмеля с Анжеликой в арсенале нашлось совсем немного интересного, во всяком случае, того, что можно было рассказать Медоеду.

Потом начали раскладываться ко сну. Шмель с Медоедом, обычно, в таких случаях, когда ночевать приходилось не в домах, спали возле машины, а девушка внутри, на широком заднем сиденье, вечно с утра жалуясь на неудобство, при этом категорически отказываясь спать снаружи. В пути, к слову, она тоже переместилась с переднего на задние места, поменявшись с Димой.

Первым в эту ночь дежурил кваз.

Лёгкий толчок в плечо вырвал из сна.

— Твоя смена, — шепнул Шмель, он, кстати, тоже, как и Дима, в темноте видел лучше обычных людей. Парень это понял почти сразу, на второй ночёвке, заметив, что ночью кваз двигается достаточно уверенно.

Медоед тихо вылез из спальника. Шмель уже отошёл за машину и стараясь не шуметь, начал укладываться.