Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 17)

На Шмеля они особого впечатления не производили, ну да, кривые керамбиты, нестандартных размеров, словно плоские, зазубренные крупными шипами на обухе когти, но не более того. А вот Анжелика расширила глаза от укола неожиданного страха. Эти ножи вызвали в ней ощущение смертельной опасности и ещё она ощутила, что клинки, словно живые и голодны до крови… да и от фигуры Медоеда, еле ощутимо, но повеяло глухой угрозой, словно он превратился в хищника. Но это же бред, мотнула она головой…

А Дима к этому моменту добежал лёгкой трусцой до резко задёргавшегося в ужасе при его приближении, покалеченного лотерейщика и двумя движениями добил его клинками, зачем–то ещё и оставив их в ранах на несколько секунд.

Добыча богатой не оказалась, с трупов Медоед собрал всего дюжину споранов.

Про ножи ни Шмель, ни Анжелика интересоваться не стали, всё же впечатления от «демонстрации» затмили неясные ощущения от вида клинков. Поразила та лёгкость, с которой Медоед справился с немаленькой, десяток тварей как никак, стаей. Напряга или беспокойства в нём не ощущалось совершенно, словно и правда, нападали не опасные существа, а так, мелочь, как парень и говорил о таких.

На последующие вопросы Медоед отвечал скупо, так толком и не прояснив ничего. Шмель хмыкал и сопел, а Анжелика, закусив внутренне губу, решила подождать, как и советовал до этого друг. Позже, возможно, Медоед и раскроет этот секрет. Ведь это огромное подспорье в передвижении по Улью, когда тебя практически не трогают заражённые! Сколько они со Шмелём пережили опасных моментов, которых можно было избежать, знай они, как настолько эффективно отпугивать тварей! И ведь это не Дар, тогда бы у парня всё время глаза чёрные были. Или это как с его сенсорикой? И снова она отвечала себе, нет, это не Дар, что–то другое, чем можно точно так же обладать. Да и с сенсорикой его тоже, странно всё. Когда ни спроси, всегда отвечает точно, словно Дар постоянно работает. Но тогда он, как и Шмель, живчик употреблял бы часто. А тут, в день пару раз приложится к фляге и всё. Одни странности.

К концу первой недели пути встал вопрос о грядущей переправе через большую реку. Как сказала Анжелика, река, всячески петляя, образует нечто вроде границы и тянется с севера на юг на несколько тысяч километров, впадая в озёра, отбрасывая потоки рек поменьше. В том месте, где путники уткнутся в неё, переправ нет и осталось каких–то полторы сотни километров, то есть уже вот–вот.

Южнее, километров на триста, имеется стаб, но там лучше не появляться таким малым составом. А всё потому, что заправляют там самые натуральные фашисты. Ведут себя, пусть и тихо, но и выбить эту гниль проблематично, так как находятся в состоянии перманентной войны с заражёнными, бредушими вдоль берегов реки. Бойцы там тренированные и прикурить могут дать даже превосходящим силам. Да и полноценную войнушку не устроить, заражённые рады будут такой шумихе. Ко всему прочему, под боком у этих фашиков раз в два месяца грузится кластер со складом армейского оружия и боеприпасов.

Можно, конечно, поискать и причалы с судном достаточной грузоподъёмности, чтобы перевезти «Ослика», но здесь две проблемы. Во–первых, заражённые. Во–вторых, даже если и удастся найти подходящую баржу, то каким образом на неё быстро загнать машину? Плюс и управлять плавсредствами никто из них троих не умеет. Так что этот вариант отпал сам–собой.

Есть, конечно, ещё один вариант. Самый опасный. Если отклониться на север, то километрах в ста имеется городской кластер с двумя мостами. Опасность в том, что грузится эта сота раз в пять дней. То есть, мясорубка там практически безостановочная.

Были и другие варианты, но дальше. Дима даже поинтересовался, не знает ли девушка о стабе с названием Приреченский. Ответила, что знает целых три. Конкретно на этой реке, ближайший, в семистах километрах южнее. Так уж вышло, что у рек иммунные не селятся. А те, кому удаётся закрепиться, народ, в основном, отбитый и отчаянный, как те фашики, например. Но таких стабов совсем немного.

Вообще, мостов имелось достаточно, дорог–то много, но все они грузятся половинками, так что их даже не рассматривали и ни на одной карте никто и никогда не отмечал.

— Ну так что решаем? — спросила девушка.

Сейчас путники находились в небольшой, пустой деревеньке посреди лесных массивов. Встали здесь на ночлег.

Грузилось всего два десятка домов по обеим сторонам дороги. Ценного здесь, естественно, ничего. Да и порушено всё так, словно слоны через дома проходили. Несколько более–менее целых осталось, в одном из них и остановились. Нескольких пустышей зачистили, а больше заражённых вокруг и не было, место всё же глухое.

— Я предлагаю ехать вдоль реки до ближайшего стаба с переправой, на север, — пробухтел Шмель. — По времени мы не ограничены. Смысл рисковать?

— Но и вероятность нарваться больше, — ответил Медоед. За эту неделю их уже два раза обстреляли. Повезло, Дима вовремя замечал людей и выставив щит, пусть и давалось это в движении с гораздо большим трудом, проезжали на скорости. Везло ещё и в том, что нарывались на такие же, как и они, малочисленные группы. Во второй раз за ними даже погнаться решили, но единственный Сдвиг, который вызвал у Димы кровотечение из носа, заставил погоню отстать. Медоед активно изображал стрельбу, высунувшись из люка на крыше, прикрывая использование Дара, убил водителя и машина преследователей, завиляв, ухнула с насыпи в кювет. Анжелика потом на него долго и пристально смотрела, но вопросов не задала. Кваз так и вообще, не понял, что произошло, обозвав тех людей косорукими придурками. И Дима понял ещё, что использовать в таких условиях два Дара сразу очень сложно. Может быть, сил ушло бы и меньше, не стреляй те рейдеры из крупнокалиберного пулемёта. Словил «на щит» не меньше трёх десятков тяжёлых пуль.

— А в этом районе что? Нарвёмся по–любому. Не через город же ломиться, — ответил кваз.

— Можно попробовать один вариант… — задумчиво произнёс Дима.

— Нет, — сразу отрезал Шмель.

— Что надумал? — спросила Анжелика.

— Можно сразу после перезагрузки через тот город проехать…

— Что?! Ты совсем сдурел что ли?!

— Погоди Шмель, — остудила кваза девушка.

— И ты туда же?!

— Шмель, давай хотя бы выслушаем.

Кваз что–то пробурчал про психов и самоубийц и замолчал, косо смотря на Диму.

— Вариант и в самом деле очень рискованный, но проскочить можно, — начал Медоед. — Так вот. Всем известно, что перед перезагрузкой твари оттягиваются от кластеров. В это время мы и проедем к самому городу. После перезагрузки, рвём на всех парах через мост. Единственное, что плохо, мы не знаем ни подъездов, ни сам город, можем встрять. Я выведу вас, но машину, скорее всего, потеряем.

Шмель ответил сразу:

— Не вариант. Слишком опасно. Даже если и удастся проехать город без помех, где гарантия, что на выезде не нарвемся на заражённых?

— Прорваться всё равно можно, если, конечно, нас Орда встречать не будет.

— Да нам и сотни тварей хватит… и вообще, ты сам так делал?

— И хуже бывало, — ответил квазу Медоед. — Шмель, этот вариант на крайняк уже, вообще если иного выхода не будет.

— Значит, что, до ближайшей переправы едем? — спросила Анжелика. В этих делах она предпочитала послушаться более опытных товарищей.

— Выходит так, — согласился Дима. Шмель кивнул. Девушка прикрыла глаза, ненадолго уйдя в себя. Видимо, «просматривает» карту, предположил Медоед. Она так всегда делала, прежде чем ответить на вопросы о дорогах. Вообще, интересно, как её этот Дар работает, но спросить почему–то стеснялся.

— Километров пятьсот на север. Венецией стаб называется. По пути ещё два поселения будет, вдали от реки. О них ничего не скажу, да и объехать можно. Много белых пятен в этой области.

— Венеция, значит, романтика, чтоб её… — проворчал кваз.

К переправе путники добрались на четвёртый день. В пути особенного ничего не произошло. Людей, и это, наверное, хорошо, не встречали. Было несколько стычек с заражёнными, но проблем не возникло. Ехали всё так же просёлками. Многих дорог здесь Анжелика не знала, поэтому путь настолько и растянулся. Конечно, едь они по широким трассам, преодолели бы эти почти пять сотен километров быстрее, на деле же вышло около шестиста по извилистому пути.

Смутное беспокойство начало тревожить Медоеда ещё за час до подъезда к стабу. Понять причину не сумел, но товарищей предупредил, чтобы были готовы. На вопрос ответил, «к чему угодно»…

— И что теперь? — почесал затылок Шмель.

— Ещё и мост взорвали, скоты… — недовольство и отвращение так и сквозило в голосе девушки. Следующие её слова состояли сплошь из непечатных выражений.

Дима же просто стоял и обалдело оглядывался, всё ещё не веря, что такое, вообще, может произойти.

Стаб, вернее, поселение, оказалось мертво. Нет, не заражённые здесь порезвились. Да и, наверное, лучше, чтобы твари разрушили этот посёлок, а не люди… причём, одни из самых конченых представителей…

Ещё только выехав на огромное поле из довольно густого елового леса, окружающего речное поселение с романтичным названием, стало видно, что–то не так. Насторожились ещё больше. Подъехав ближе, удивились распахнутым настежь воротам. Медоед тут же сообщил, что живых в радиусе его охвата нет…