Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 15)

Потерялись бедняги и правда, быстро. С пару секунд Дима ещё унимал «зверя», хотелось догнать их и вскрыть Крюками от паха до глотки. Хмыкнув, успокоился и, наконец, обернулся.

Анжелика так и стояла рядом, с открытым ртом, видимо тоже хотела сказать пару ласковых. И тоже напугалась. Глаза широко раскрыты, моргнула, раз, два.

— Ты…

— Извини… если напугал. Ненавижу таких уродов…

Девушка, наконец, справилась с собой и произнесла:

— Ты их убить хотел…

— Хотел… — не стал отрицать Дима и снова что–то в его голове проскользнуло, некая мысль.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Анжелика отвела взгляд первой.

— Идём отсюда… — пока переходили улицу, девушка добавила:

— Так–то, я и сама бы справилась… но… спасибо… хоть и напугал немного.

А Дима был рад, что она не задавала вопросов по поводу этой его вспышки. Пусть на неё и не направлено было, но всё равно «задело».

— Да… не за что, в общем–то…

Зашли в холл, там попрощались, договорившись, когда вернётся Шмель, оповеститься.

Час спустя, бар гостиницы.

— Ну и что я должен сделать?! Пойти, выбить из него всё?! — недовольно проворчал Шмель, допив из большого стакана пиво.

— Я всего лишь не понимаю, почему он не всё сказал. Зла же мы ему не желаем. У него, как минимум, ещё один Дар, — ответила Анжелика. — И он, вообще, многое не договаривает.

— Говорила уже. Ну а ты сама–то? Всё, вот так, взяла и рассказала, да? У тебя, у самой, тоже, ещё одна способность есть. Сказала? Нет. Чего же ты от него требуешь?

Подошла официантка, повторила Шмелю пиво. Когда она отошла, он продолжил:

— Знаешь, что я про него понял?

— М?

— У него не так давно случилось что–то, что перевернуло его жизнь. Что бы там он не говорил, надоело голову подставлять и всё такое, хрень это. Не срываются люди вдруг с тёплого места и не прутся за тридевять земель, неизвестно зачем. И помнишь его слова про здешних людей? Это не просто слова, все мы знаем, что люди в Улье, чуть ли не поголовно, подонки. Но мы к этому спокойно относимся, привыкли, знаем, как с такими поступать. Он же разочаровался в людях, убили его доверие к людям, он до этого будто и не знал, что люди на говно способны. Предали его и жестоко, похоже. Вот он и оставил себе пути отхода, чтобы в случае чего, удивить нас. И вот как ты этого, с твоими–то возможностями, не поняла, не знаю, — после столь длинного монолога кваз чуть не залпом осушил стакан и снова поднял руку, обращая внимание обслуги на себя. Пенное тут же обновили.

— И что делать прикажешь? — раздражённо спросила девушка. — Если он узнает, кто я, думаешь, обрадуется?

— А ты с ним в постель собралась что ли? — Анжелика взъярилась было, но кваз остановил её жестом «стоп». Когда надо, повлиять на напарницу, в некоторой степени, он мог. — Дай договорю!

Когда девушка более–менее успокоилась, Шмель продолжил:

— Если уж так хочется узнать его тайны, просто не спеши. Времени, вагон. Сколько, тысяча же будет до тех краёв?

— Тысяча девятьсот четырнадцать до ближайшего Пограничного стаба, — машинально ответила Анжелика.

— Гхм… ну вот. Пара недель пути, если всё спокойно будет и без приключений. А так, на месяц расчитывай, не меньше, вот и подожди. Терпения в тебе, конечно, ноль целых… но сейчас не тот случай. И ещё, лично мне, плевать, что у него там случилось. Вообще бы с ним не связывался, но если он косо или как–то хоть взглянет на тебя, я ему башку проломлю. Уже говорил, как по мне, эта твоя затея с поездкой, не просто глупость, это самая большая ошибка в твоей жизни. И почему твоя Чуйка молчит относительно этого, я тоже не понимаю.

Следующий день.

Выехать удалось только к полудню. Как оказалось, «Ослик» немного «занемог» на ходовую, поэтому Шмелю пришлось доплачивать, чтобы механики остались в ночь и починили неисправность, плюс сменили все жидкости и наиболее износившиеся «резинки–прокладки».

С утра, уже готовый, Медоед ждал в баре гостиницы. Появился только кваз. Перекусили, он объяснил ситуацию, почему отъезд немного откладывается. И уже собравшись покинуть бар, снова уселся напротив Димы, некоторое время смотрел на него. Парень, в принципе, уже понял, что сейчас последует некое «предупреждение». Шмель эмоционально «нахмурился» и «подтвердил» мысли Медоеда:

— Хочу сказать кое–что. Не знаю, чем ты так привлёк Анжелику, но я тебя предупреждаю. Путь долгий. Начнёшь на неё смотреть как–то, я тебе ноги–руки сломаю и брошу так. Не рассчитывай ни на что с ней. Не ровня ты ей. Так что, давай просто будем напарниками на время пути, может быть, даже подружимся, но не более того. Потом ты в свою сторону, мы в свою. И без обид, люди мы взрослые. Я её охраняю. И буду это делать всеми мне доступными способами.

Некоторое время Дима молчал. Хотелось наговорить всякого, но эти мысли он выкинул из головы, по–детски получится. Кваза Дима даже понимал отчасти, ситуация изменилась слишком быстро.

— Я тебя услышал, Шмель, — бесстрастным тоном ответил Медоед.

Шмель ещё несколько секунд вглядывался в глаза Димы. Тот взгляд не отводил, ко всяким «гляделкам» уже давно привык. Коротко кивнув, кваз поднялся и больше ничего не говоря, ушёл. Дима же усмехнулся про себя, Улей рассудит. Всё же девушка парня привлекала. Специально что–то делать не будет, суждено если, само всё срастётся.

Стаб покинули без задержек. Может быть, жители даже вздохнули спокойнее.

Конкретно на Запад, отсюда дороги не было, пришлось сначала ехать по широкой трассе, затем попался поворот в нужном направлении и Шмель съехал с основной дороги. Анжелика все здешние закоулки знала и периодически подсказывала, куда ехать.

Поначалу молчали, лишь девушка иногда переговаривалась с квазом. Устроилась она на этот раз на переднем сиденье, так что в распоряжении Димы осталось всё пространство на заднем месте. Устроившись поудобнее, он даже придремал, несмотря на почти постоянную качку и тряску, ехали по просёлочным дорогам. Скорость Шмель держал небольшую, так что каждая кочка или яма ощущались хорошо, пусть и подвеска мягкая, да и сам автомобиль тяжёлый.

— Хорош на массу давить! — вырвала Медоеда из дрёмы девушка. Дима мгновенно «включился». Всё так же едут, сейчас, по краю огромного поля, справа густой с виду лес, почти вплотную к грунтовке.

— Ты у нас самый крутой сенс, так что, бди, — усмехнулась Анжелика, смотря на него через зеркало со смешинкой в глазах.

— Четыре рыла, бегуны, скорее всего, на четырнадцать тридцать. Метров сто двадцать до них. Больше, пока, никого.

Девушка всё так же не сводила с него глаз, чуть сощурилась, недоверчиво произнесла:

— А глаза?

— Проверяешь меня что ли? С Сенсорикой глаза не чернеют. С боевыми только. Не знаю, почему.

Кваз глянул на Диму через зеркало.

— Это серьёзно, Медоед…

— Слушайте, — перебил его Дима. — Я не первый год в Улье и не второй даже. И я, ребят, бывал в таких переделках, от которых у вас… волосы поседели бы, даже те, которые не выросли ещё. Не смотрите, что выгляжу молодо. Так что давайте, раз уж… нам по пути, то и начнём доверять друг другу хотя бы на возможный максимум. И если я сказал, что в ста метрах, на пятнадцать, уже, часов, четыре бегуна, значит, так и есть. Мне, моя шкура дорога не меньше, чем ваши, вам.

Говорил он спокойно, без негатива и даже не разозлился. Понимал, что, во–первых, сам не учёл этот момент с эмпатией и глазами, а во–вторых, двести с лишним метров сенсорики, это, на самом деле, дистанция фантастическая, для обычного иммунного.

С пол минуты молчали, лишь мерно фырчал двигатель. Кваз, казалось, ответом Медоеда удовлетворился, либо был сосредоточен на дороге. Эмоции спокойные. А вот по Анжелике совсем не скажешь, о чём она думает. Взгляд серьёзный, словно сканирует. Гляделки долго не продолжались, отвела взгляд, а Дима поймал себя на мысли, что если долго смотреть, то можно и «утонуть» в зелени её глаз.

— Окей, поняли тебя, — произнесла она в итоге, взглянув снова на Медоеда и отвернулась. — Шмель, через километр развилка. Нам направо. Там ещё километра три и деревенька будет. Заедем давай.

— Зачем?

— В туалет по–нормальному сходить хочу, блин! — и украдкой бросила взгляд на парня, но он сейчас глазел в другую сторону, через поле и грыз только вскрытый батончик шоколада.

Вскоре миновали развилку и углубились в лес. Всё так же молчали.

— Стоп! — вдруг гаркнул Медоед и оказался между передних сидений, всматриваясь с прищуром вперёд. Анжелика вздрогнула, обернулась, а Шмель начал останавливать машину.

Лес начал редеть и метрах в ста уже виднелись, на фоне яркого неба, треугольные крыши домов.

«Ослик» остановился не сразу, метров ещё пятнадцать проехал.

— Что?! — в два голоса спросили спутники.

— Не сходить тебе в туалет. И вообще, сожми там всё в кулачок, — обратился он к девушке. — А ты, Шмель, давай назад помалу. В деревне Элита орудует и восемнадцать рыл при ней. Три или четыре рубера среди них. Нас, вроде, не заметили ещё, так что, дружно молимся и валим по–тихому.

Анжелика побледнела разом и что–то пискнула, вцепилась рукой в поручень, вторую упёрла в приборную панель.

Страха Шмель почти не ощущал, разве что, сосредоточен стал донельзя. Воткнул заднюю передачу и медленно повел «Ослика» назад.