Денис Темный – Цирк диковин Манфреда Физзельдорфа (страница 3)

Ящик оказался стеклянным. За его прозрачными стенками извивались и шипели змеи. Они в ярости копошились меж собратьев, переплетаясь так, что некоторые из них уже не могли двигаться. Твари бросались на крышку, пытаясь выбраться, снова падали вниз, где в них уже вонзали ядовитые зубы сородичи.

А потом произошло то, чего я ожидала меньше всего на свете. Мужчина приблизился, немного отодвинул крышку и, без страха засунув руку к змеям, вытащил одну из них. Продемонстрировав ее публике, он некоторое время упивался новой порцией оваций. Потом запрокинул голову, открыл рот и медленно, с видимым наслаждением, проглотил еще живую змею. Проведя по губам языком так, чтобы в зале это заметил каждый, он вновь обратил взгляд к ящику и продолжил трапезу.

– Звучит довольно невероятно. Особенно если учитывать, что в тварях, по вашим словам, был яд.

– Прежде я и представить себе не могла, что человек вообще способен на такое. Все, что было внутри… Он пожрал их всех, при этом ничуть не изменившись в лице, – произнесла девушка, потерявшись в воспоминаниях и не расслышав слова детектива. – Я не люблю змей. Однако в тот момент во мне проснулось к ним даже некое подобие жалости. Никто не заслуживает такой участи. Я подумала, что предо мной на арене стоит настоящий монстр. А все окружающие просто слепы. Или одурманены этим странным пугающим местом.

Опустевший ящик унесли прочь. Откланявшись, за кулисами скрылся и мужчина с чешуей вместо кожи.

Вновь прогремели барабаны, возвещая о появлении следующего артиста. Им оказался высокий человек с крайне непропорциональным телом.

– По правде говоря, я не слишком вас понимаю, – нахмурился Артур.

– Он выглядел как труп, сшитый из отдельных, совершенно не подходящих друг к другу кусков. Под его кожей бугрились огромные мышцы, но они больше напоминали, скорее, бесформенные вздутия или болезненные нарывы. Одно его плечо располагалось заметно выше другого и почти касалось уха. Волосы были черными, короткими и поблескивали от скопившегося на них жира. Никаких шрамов на его коже не было. Вернее, даже если они и имелись, я все равно не сумела бы их рассмотреть из-за особенностей его телосложения.

Знаете, при всем этом он походил на незлобного, не слишком умного здоровяка, который с легкостью убьет тебя, просто решив похлопать по спине. – Девушка задумалась. – Я испытала новый приступ страха и отвращения. Саманта, как и другие, – восторг. Помню, в тот момент я всерьез начала считать, что схожу с ума. Слишком сильно моя реакция на представление отличалась от реакции остальных. Скорее всего, проблема была именно во мне, ведь не могли же они все разом обезуметь?

Мужчина тем временем напряг мышцы, демонстрируя их публике. Заставляя меня опасаться, что они лопнут, источая гной и зловоние. Но этого, конечно же, не произошло.

Трое карликов выкатили на арену светлый каменный шар таких внушительных размеров, что я удивилась, как им вообще удалось сдвинуть его с места. Человек осмотрел реквизит, будто решая, с какой стороны подступиться. Потом схватил его обеими руками и без видимых усилий оторвал от земли. Он начал перекатывать его по плечам, по телу, как обычно на представлениях силачи перекатывают гири или похожие предметы. Вот только шар был столь огромным, что оставалось загадкой, почему кто-то вообще способен обращаться с ним с такой легкостью.

Это продолжалось довольно долго. В завершение своего номера мужчина подбросил его вверх так высоко, что он почти достиг купола цирка. А потом, будто забыв о его существовании, обратил взгляд к зрителям.

С чудовищной скоростью шар полетел вниз, упал прямо на ногу артисту и раскололся на несколько частей. Стопа под ним сплющилась, превратившись в бесформенное месиво. Кровь бурным потоком хлынула на желтый песок. Однако человек всем своим видом показывал, что эта травма не стоит и самого незначительного внимания.

Жестом усмирив новую бурю оваций, он поднял один из каменных осколков и, воздев его над собой, разбил о свою голову. То же произошло и с остальными фрагментами реквизита. Он делал это, сдирая кожу, оставляя на камне зубы.

Затем приветственно помахал руками и удалился, истекая кровью.

Следующей на арену вышла тонкая хрупкая девушка. В отличие от тех, кто выступал перед ней, она почти ничем не отличалась от нормальных людей, за исключением рук. Они были такими длинными, что пальцы при ходьбе время от времени касались пола. Ее худощавое лицо с болезненно-бледной кожей не выражало никаких эмоций. Также она не сочла нужным поприветствовать зрителей и сразу же приступила к своему номеру.

Взобравшись на внушительную высоту, она шагнула на растянутый там канат. Распростертые руки помогали ей удерживать равновесие не хуже шеста, который в подобных случаях берут с собой канатоходцы. Все выглядело так, словно здесь она чувствовала себя гораздо увереннее, чем идя по земле.

Когда девушка миновала половину пути, на помостах по обе стороны от нее появились уже знакомые карлики. В сумках, привязанных к их поясам, поблескивали кинжалы, которые они со злобным хохотом принялись бросать в свою жертву.

Та же ответила чем-то совершенно невообразимым. Без труда исполняя различные сальто, растягиваясь на шпагате и вставая на указательный палец руки так, что ноги ее в этот момент почти касались купола, она с легкостью уклонялась от пролетавшего в опасной близости оружия. Ее оппоненты, несколько раз ранив друг друга, лишь ускоряли свой темп и смеялись еще громче.

Пройдя канат до конца, девушка наконец удостоила холодного внимания наблюдавших за ней людей и низко поклонилась. Затем ловко спрыгнула вниз, намеренно задев при этом стоявшего рядом карлика. В отличие от нее, приземлившейся подобно кошке, он камнем полетел на арену и остался лежать неподвижно до тех пор, пока его не унесли собратья.

Далее были близнецы. Юноши, похожие как две капли воды. Помимо небольших хвостов, с которыми, как я знаю, в исключительных случаях порой рождаются дети, и шести пальцев на каждой руке, их особой чертой была невероятная гибкость. Дело было не только в их связках и сухожилиях. Кости рук и ног артистов изгибались под такими немыслимыми углами, что часто это вызывало у меня приступы тошноты. Благодаря этим свойствам они могли протискиваться в слишком узкие для обычного человека пространства. Из этого и состоял их номер.

В самом конце над ареной повесили несколько колец с кинжалами, направленными внутрь. Раскачавшись на трапециях, братья прыгнули в них одновременно, пытаясь избежать столкновения. Это им удалось. Их тела, почти соприкоснувшись в воздухе, миновали друг друга. Однако острые лезвия все же оставили на них свой след. Со свисающими лоскутами кожи, в окровавленных обрывках одежды они с улыбками помахали зрителям. Казалось, боль и глубокие раны совсем их не беспокоят. Под восторженный гул оваций они вскоре удалились.

Были и другие. Они также творили пугающие и часто мерзкие вещи. Я могла бы представить, что подобное было допустимо, к примеру, лет сто назад. Но наличие такого цирка в современном обществе выглядело как странная злая шутка. И все-таки он существовал. А люди, пришедшие на представление, даже не думали возмущаться. Напротив, они аплодировали и восторженно кричали, наблюдая за безумствами, свершавшимися на арене. Смерти и кровопролития лишь больше подстегивали их, превращая в настоящих животных. Будто сумасшедшие, они наслаждались всеми этими ужасами.

И самым страшным было то, что в своем поведении моя родная сестра ничем не отличалась от остальных.

– Как она отнеслась к вашей реакции?

– После представления мы вернулись домой. Только значительным усилием воли мне удалось заставить себя не сорваться на бег, чтобы поскорее покинуть цирк. Всю дорогу Саманта продолжала вспоминать детали того, что там творилось, как если бы это был какой-то захватывающий фильм, не имевший ничего общего с реальностью. Словно еще недавно на ее глазах не убивали людей.

Она не смолкала ни на секунду. Я же безмолвно брела рядом, испытывая слабость и редкие приступы тошноты. То же самое продолжилось и здесь. – Лаура обвела взглядом библиотеку, намекая, что именно в ее стенах она провела с сестрой свой последний вечер.

– Кстати, если вас действительно так возмутило происходящее на арене, почему вы не попытались прекратить это? Почему не воззвали к здравомыслию зрителей? – вдруг спросил мужчина.

– О каком здравомыслии могла идти речь? – Девушка посмотрела на него, будто он был наивным ребенком. – Говорю же, все они наслаждались этими мерзостями, даже не думая скрывать свои эмоции. И, если честно, я просто боялась. Кто знает, что произошло бы, встань я у них на пути? В тот момент я всерьез верила, что в этом случае мое тело вполне могут вынести с арены в одном из гробов, похожих на те, в которых уносили карликов.

– Пожалуй, вы правы, – прикинув что-то в уме, кивнул детектив. – Вы говорили о вечере, когда вместе с Самантой вернулись из цирка, – напомнил он.

– Мы не спали примерно до часа ночи. Вернее, сестра не давала мне уснуть. Она продолжала вспоминать подробности с какой-то блаженной улыбкой на лице. Преследовала меня буквально всюду. В конце концов, я обосновалась в библиотеке, взяла с полки первую попавшуюся книгу и, открыв ее на случайной странице, впилась взглядом в текст. Всем своим видом я старалась показать, что мне совершенно не хочется перебирать в памяти то, чему сегодня я стала свидетелем. Но Саманта будто не замечала этого, продолжая сотрясать комнату восхищенными возгласами. Ее не интересовало ни отсутствие комментариев с моей стороны, ни мое демонстративное равнодушие. Она не видела этого, пребывая в собственном иллюзорном мире. Ну а я, слушая ее, все меньше узнавала того человека, которым невероятно дорожила с самого детства.