Денис Сытин – Осколки Первого Света (страница 14)
---
Рассвет застал их уже на ногах. Орра вывела группу из башни через тот самый потайной ход, которым пользовалась сама, — узкую расщелину в скале, выводившую на другую сторону хребта. Отсюда открывался вид на долину, подёрнутую утренним туманом, и далеко внизу, у самого горизонта, угадывались очертания дороги, ведущей на юг.
— К вечеру будем у тракта, — сказала Орра. — Там разойдёмся. Я пойду вперёд, готовить путь. Вы — за мной, на расстоянии. В Карвене встретимся.
— Почему раздельно? — спросила Сэра.
— Потому что группа из трёх путников с севера вызывает меньше вопросов, чем четверо, один из которых — древняя Хранительница. Меня могут узнать. Вас — вряд ли. — Она посмотрела на Каэля. — Ты знаешь, где в Карвене найти «Серый Дом»?
Каэль кивнул.
— Знаю. Гостиница у Восточных ворот. Дорого, тихо, не задают вопросов.
— Хорошо. Встретимся там через семь дней. Если меня не будет — ждите ещё три. Если через десять дней я не появлюсь, значит, я мертва. Тогда идите к купцу сами. Адрес я дам.
Она протянула Сэре сложенный листок пергамента. Та взяла, не глядя сунула за пазуху.
— А если нас попытаются убить по дороге? — спросила она.
Орра улыбнулась.
— Тогда вы будете мертвы, и мои планы изменятся. Но я в вас верю. — Она повернулась к Эйну. — Помни: твой глаз — не проклятие. Это дар. Учись им пользоваться. Смотри не только на имена — смотри на связи между ними. На то, как они переплетаются. В этом ключ.
И, не дожидаясь ответа, она шагнула в туман и исчезла.
Трое остались на краю обрыва. Впереди лежала долина, дорога, и где-то там, за горизонтом, — Карвен, город теней и золота.
— Ну что, — сказала Сэра, поправляя нож на поясе. — Идём?
Каэль молча кивнул и первым начал спуск по узкой тропе. Сэра двинулась за ним. Эйн, помедлив секунду, бросил последний взгляд на башню — чёрную, угловатую, вросшую в скалу, словно она была здесь всегда, — и пошёл следом.
Впереди был долгий путь. И первое настоящее приключение в его жизни.
ГЛАВА 7. «ПЕРВОЕ СОБРАНИЕ»
«В начале всякого пути есть момент, когда ты ещё можешь повернуть назад. Потом этот момент проходит, и ты понимаешь: назад пути нет. Не потому, что кто-то закрыл дверь. Потому что ты сам перестал быть тем, кто мог бы в неё войти».
— Из безымянного дневника, найденного в руинах Хранителей
---
Последний вечер в башне наступил незаметно — как наступает всё неизбежное: тихо, без предупреждения, просто сгущая тени и вытягивая из углов холод, который, казалось, жил здесь всегда.
Орра развела огонь в каменной чаше посреди зала. Не обычный — магический. Маленький, дрожащий язычок золотистого пламени, который не давал дыма и почти не грел, но разгонял тьму каким-то особым, смотрибельным светом, от которого предметы становились объёмнее, а лица — старше. Эйн смотрел на этот огонь и думал, что он похож на осколок Первого Солнца — такой же древний, такой же живой, такой же неуместный в мире, где всё горит, коптит и гаснет.
Они сидели вокруг чаши вчетвером. Распределение мест вышло само собой, без слов, по какому-то древнему, звериному чутью, заставляющему людей в незнакомом месте занимать позиции, удобные для обороны. Каэль — спиной к дальней стене, лицом ко входу. Сэра — слева от него, на низком камне, с которого она могла мгновенно вскочить. Орра — напротив, так, чтобы видеть всех троих одновременно. Эйн — между ними, у самого огня, потому что огонь был единственным, что казалось ему сейчас знакомым и понятным.
У каждого в руках было по глиняной кружке с горячим травяным отваром — Орра заварила его из каких-то сушёных растений, хранившихся в башне, и теперь воздух пах мятой, чабрецом и чем-то ещё, горьковатым, как полынь, но согревающим изнутри. Эйн пил маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу, и думал о том, что завтра в это время они будут уже далеко отсюда — на пути в Карвен, город, о котором он знал только по рассказам заезжих торговцев. Город, где его дар станет либо ключом, либо мишенью.
Молчание затягивалось, но не было тягостным. Так молчат люди, которым предстоит долгий путь вместе и которые понимают: слова сейчас не главное. Главное — привыкнуть друг к другу. Понять, кто как дышит, кто как двигается, кто куда смотрит, когда думает, что на него не смотрят.
Эйн, сам того не замечая, уже начал эту работу. Белый глаз он держал полуприкрытым — слишком много слов плясало в этом древнем месте, слишком много имён, — но карий работал вовсю. Он смотрел на Каэля.
Бывший принц сидел, скрестив ноги, и вертел в пальцах свой осколок — тот самый, завёрнутый в тёмную ткань, которую он так и не развернул полностью. Свет от магического огня падал на его лицо, и в этом свете оно казалось ещё более чужим, ещё более далёким от всего, что Эйн знал о людях. Высокие скулы, твёрдая линия подбородка, светлые волосы, падающие на лоб, — всё говорило о крови, которая веками правила Империей Солар. Но глаза… Глаза смотрели не на осколок. Они смотрели сквозь него, в какую-то точку, видимую только ему одному. И в этой точке, Эйн чувствовал, жила боль. Старая, устоявшаяся, ставшая частью его существа, как цвет глаз или форма рук.
— Ты можешь показать? — спросил Эйн, кивая на свёрток.
Каэль поднял взгляд. В тёмных глазах мелькнуло что-то — не раздражение, скорее, усталое удивление, что кто-то вообще решается с ним заговорить.
— Зачем?
— Я никогда не видел осколок вблизи. Только… — Эйн замолчал, подбирая слова. — Только на карте Орры. И в прологе.
Каэль чуть прищурился.
— В прологе?
— Ну… когда я увидел, как убили Первое Солнце. Это было как сон. Но очень яркий.
В глазах Каэля промелькнул интерес. Он помедлил, потом медленно, словно делая одолжение, развернул ткань.
Осколок лежал на его ладони — крошечный, размером с ноготь, неправильной формы, с острыми, как стекло, краями. Он светился мягким, золотистым светом, и свет этот был живым: он пульсировал, дышал, словно внутри камня билось крошечное сердце. Эйн смотрел на него, затаив дыхание. Карий глаз видел просто красивый светящийся камешек — такие, говорят, ценятся в Империи на вес золота. Белый глаз видел другое.
Над осколком, прямо в воздухе, горело имя. Не короткое, как у людей. Длинное, многослойное, сплетённое из десятков слов, которые перетекали одно в другое, как вода в реке. «Часть. Память. Тепло. Потеря. Надежда. Вина. Лисса. Прощание. Дар. Бремя». И в самом центре, ярче всего, — слово, которое Эйн не смог прочесть, потому что оно было на языке, которого он не знал. Но он чувствовал его значение. «Любовь». Не та любовь, о которой поют барды. Любовь, которая причиняет боль. Любовь, которая заставляет отпустить, даже когда хочешь удержать. Любовь, которая спасает ценой собственного уничтожения.
— Твоя сестра, — сказал Эйн тихо. — Лисса. Она отдала его тебе.
Каэль замер. Его пальцы, державшие осколок, побелели.
— Откуда ты…
— Вижу. В имени осколка. Там есть её имя. И ещё — «прощание». «Дар». «Вина». — Эйн поднял глаза на Каэля. — Она знала, что ты выживешь. Знала и всё равно подписала приговор. Почему?
Тишина в зале стала такой густой, что, казалось, её можно потрогать. Сэра, сидевшая слева, замерла с кружкой у губ. Орра, напротив, не шевелилась, но в её древних глазах что-то дрогнуло.
Каэль долго молчал. Потом аккуратно, почти нежно завернул осколок обратно в ткань и убрал под плащ.
— Потому что, — сказал он глухо, — если бы она не подписала, меня бы сожгли. По-настоящему. Не сонным зельем, не подставным палачом. Инквизиция нашла бы способ. Она всегда находит. — Он помолчал. — Лисса выбрала меньшее зло. Она выбрала мою жизнь ценой своей чести. И моей свободы. Теперь она — Верховный Инквизитор, который казнил собственного брата за ересь. А я — мёртвый принц, который жив только потому, что прячется в тенях. — Он горько усмехнулся. — Мы оба получили то, что хотели. Просто не так, как хотели.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.