Денис Сухоруков – Тридцать три рассказа об инженерах (страница 15)
План ГОЭЛРО оказался настолько удачным, что после Второй мировой войны в нашу энергетическую систему попросились даже иностранные государства: Болгария, Румыния, Чехословакия, Венгрия, Польша и ГДР, и все они были приняты. Так возникла самая большая и самая совершенная в мире энергосистема. Повторить наш опыт ГОЭЛРО потом пытались многие страны, включая США и Францию, но безуспешно. Россия остаётся в этом отношении даже сегодня недосягаемой.
Правда, и у нас ещё есть над чем поработать: Дальний Восток до сих пор, как и во времена Глеба Кржижановского, остаётся неприсоединённым к единой энергосистеме. Это значит, что перебрасывать электроэнергию можно только от Калининграда до Иркутска, а дальше на восток уже нет. Электростанции Чукотки, Камчатки, Сахалина, Магаданской области и северной Якутии работают в своих собственных изолированных системах. Электростанции Приморского и Хабаровского краёв, юга Якутии и Амурской области формально связаны с единой энергосистемой страны, но передавать в неё избыток электроэнергии не могут. Исправить это по силам, наверное, только инженерам дня завтрашнего, а не сегодняшнего.
А памятники Глебу Максимилиановичу Кржижановскому, инженеру лучшей энергосистемы мира, по справедливости должны бы стоять в каждом городе и в каждом селе России.
Володя Зворыкин с детства увлекался техническими новинками. В самом начале XX века в его родном Муроме началась мода на электрические дверные звонки, и молодой человек быстро освоил это «чудо техники», монтировал их многим своим родственникам и знакомым. Однажды на одном из отцовских пароходов (отец был купцом, фабрикантом, владельцем пароходной компании) испортилась сигнальная система, и Владимир легко починил её, потому что устройство было схоже с электрическим звонком. Слухи о юном «чудо-инженере» Зворыкине добрались даже до Москвы.
Однажды московская тётушка пригласила Владимира погостить к себе. Незадолго до этого она приобрела автомобиль для сына. Володю, который считался техническим экспертом и мастером на все руки, несмотря на его протесты и заявления, что «он не умеет», посадили за руль и заставили везти семейство тётушки из загородного ресторана домой, в центр Москвы. Поначалу всё шло хорошо: он сумел завести мотор, вырулил на дорогу, проехал почти час, но затем, чтобы обогнать телегу, въехал на тротуар и угодил задним колесом, как в капкан, в жёлоб водостока. Ямщики вытащили авто из канавы, но потом случилась ещё одна беда: на перекрёстке он врезался в карету, до смерти перепугал извозчика и сломал оглоблю лошади.
Как ни странно, но этот ничтожно малый и к тому же неудачный опыт вождения позднее, во время революции, сочли достаточным для назначения Владимира инструктором в школу военных шоферов.
Какие всё-таки неожиданные повороты судьбы бывают у великих инженеров!
Владимир Козьмич Зворыкин – это признанный всем миром изобретатель двух ключевых приборов современного электронного телевидения – иконоскопа (передающей электронно-лучевой трубки) и кинескопа (принимающей электронно-лучевой трубки). Другими словами, «отец» телевидения.
Строго говоря, он не был первым, кто вообще задумался о передаче изображения на расстояние. Во время учёбы в Технологическом институте в Санкт-Петербурге его учителем был Борис Львович Розинг. Этот учёный-физик намного опередил своё время. Его идея заключалась в том, чтобы для передачи изображения использовать электронный луч в вакууме, рассеивая его с помощью электромагнитных полей. Это было ещё не настоящее телевидение, а только его предчувствие, предвидение. Всё это выглядело для 1905 года настолько новым и необычным, что на протяжении двух лет Владимир Зворыкин всё своё свободное время проводил в лаборатории Розинга.
Система Розинга предусматривала узлы и детали, которые ещё не были придуманы. Например, никто толком не знал, как получать фотоэлементы, необходимые для преобразования света в электронную энергию. Вакуум тоже создавали допотопными методами – подолгу поднимая и опуская тяжёлые бутыли с ртутью, что отнимало огромное количество времени и сил. Электровакуумный триод был изобретён в Америке менее года назад и закупить его было невозможно. Розинг и Зворыкин пытались сконструировать свой, но он выглядел жалким подобием. Даже стекло обычных колб оказалось слишком хрупким, и им пришлось самим осваивать стеклодувное ремесло. Но всё-таки к концу совместной работы профессор Розинг получил действующую систему, состоявшую из провода, вращающихся зеркал и фотоэлемента в передающем приборе на одном конце верстака и частично вакуумной электронно-лучевой трубки – на другом. Правда, воспроизводимое трубкой изображение было очень нечётким.
Принципиально научная задача была решена, оставалось придать изображению высокое качество. Но на этот «пустяк» ушло немало лет.
Помешала Первая мировая война, на которую призвали нашего героя. Он обслуживал военную радиостанцию при штабе фронта, передавал шифрованные телеграммы, подслушивал радиопереговоры немцев. Ближе к концу войны Зворыкина перевели в Туркмению, где требовалось смонтировать новую радиостанцию, взамен разрушенной повстанцами. Владимир Зворыкин блестяще справился с задачей командования, но… попал в плен к этим самым повстанцам. К счастью, всё закончилось хорошо: местные ханы его не только отпустили с миром, но и просили передать русским, что они готовы сдаться.
После этого в России началась революция, и вместе с ней разгорелась и гражданская война между «белыми» и «красными» – словом, это было время, мало подходившее для экспериментов над электронным лучом в вакууме.
Владимир Зворыкин не был убеждённым врагом революции, он и сам одно время студентом участвовал в распространении пропагандистских листовок. Однако суровая жизнь в революционной России оказалась ему не по нутру. Он стремился уехать – но не в Европу (та была охвачена пожаром мировой войны), а дальше, в Америку, где спокойная жизнь и самые современные лаборатории. Вскоре подвернулся случай: он с опасными для жизни приключениями добрался до Омска, который находился тогда во власти «белых» войск адмирала Колчака. В пути его пару раз едва не расстреляли, как сейчас сказали бы, «полевые командиры» – сначала «красные», потом «белые».
Но Владимиру повезло. В Омске он случайно столкнулся с профессором, который набирал людей для полярной геологической экспедиции вверх по Оби и далее в Северный Ледовитый океан. Таким необычным путём он выбрался из Сибири и вместе с экспедицией попал в Архангельск, оккупированный в то время англо-американскими войсками. А уже оттуда Владимиру Зворыкину удалось на туристическом пароходе перебраться в Норвегию. Затем его путь лежал через Копенгаген в Лондон, а уже потом – в Америку.
Вечером 31 декабря 1918 года Владимир Зворыкин впервые в жизни увидел с палубы парохода статую Свободы. И с этого момента начался американский период его жизни. Как это часто бывало с русскими эмигрантами в Америке, сначала ему пришлось пройти через беспросветную бедность, но потом предпринимательская жилка (вот где проснулись «купеческие» гены отца!) взяла своё, и дело постепенно пошло на лад. Он ввязывался то в одно, то в другое предприятие. Сначала пробовал собирать и продавать средневолновые радиоприёмники, потом сигнализацию для железной дороги, потом радиоприёмники для автомобилей. Кстати, интересная подробность: радио в автомобиле – это было в те годы новостью даже для Америки. Но полиция наложила на него запрет, объяснив, что авторадио отвлечёт внимание водителей от дороги и увеличит риск аварий. Многие автолюбители ухмыльнутся сейчас, если об этом узнают.
Так Владимир Зворыкин не стал пионером авторадио. Но зато днём и ночью не переставал мечтать о телевидении.
Наконец, устроившись в крупную компанию Westinghouse Electric, он начал работы над электронным телевидением. Меньше чем за два месяца, практически в одиночку, он полностью собрал электронную телевизионную систему. Владимир Козьмич был горд результатами и проводил много времени в библиотеке в поисках подходящего названия для своего изобретения. В итоге передающую электронную трубку он решил назвать «иконоскоп» (от греческого «eicon» – образ, и «scopeo» – смотрю), а принимающую – «кинескоп» (от греческого «kineo» – двигаться). Всю свою дальнейшую жизнь он посвятил улучшению качества изображения на телевизионном экране.
В Россию он потом приезжал несколько раз по приглашению советского правительства и даже читал лекции студентам университетов. Рассказывают даже, что он тайком пробирался в свой Муром, чтобы взглянуть на родные места. Из ностальгии.
Есть такой украинский городок Нежин, тихий и провинциальный, с одноэтажными домиками и маленькими церквями. Раньше он был ещё меньше и тише, чем сейчас, и весной утопал в ароматной сирени. Ничто в городке не нарушало тишины и покоя, кроме колокольных звонов. Но однажды в мае весь Нежин высыпал на улицы: оказалось, приехал один из первых русских пилотов Сергей Уточкин. Он решил показать местным жителям полёт на аэроплане. Уточкин считался легендой – о нём все слышали, но никто не видел его живьём. Об аэропланах можно сказать то же.