Денис Сухоруков – Тридцать три рассказа о журналистах (страница 7)
Последняя журналистская работа Петрова называлась «Прорыв блокады» – об эвакуации из Севастополя женщин, детей и раненых на корабле «Ташкент». В море корабль яростно бомбила немецкая авиация. Евгений Петров поил раненых на борту из своей кружки. Звёзды сложились так, что корабль всё же причалил к родному берегу.
«Я уже привык верить в чудеса…» – оптимистично записал в блокноте Евгений Петрович Петров.
Очерк был почти написан и готов для сдачи в редакцию газеты, оставалось только отредактировать. Именно этим Петров хотел заняться на борту самолёта, который взял курс на столицу. Но до Москвы самолёт не долетел. Он шёл над степью в Ростовской области на предельно низкой высоте и по вине пилота врезался в холм. От самолёта осталась груда дымящихся обломков. Каким-то чудом нескольким пассажирам повезло, но не Евгению Петрову. Он скончался на месте от потери крови.
Сегодня все события той страшной и великой эпохи воспринимаются уже как очень далёкое прошлое, которое с каждым днём становится от нас всё дальше. Но есть что-то, что всегда останется с нами – это бессмертные книги, очерки и статьи Евгения Петрова, наполненные иронией и любовью к жизни.
Николай Озеров
(1922–1997)
Чемпион в эфире
На теннисном корте Стадиона Юных пионеров море зрителей, больших и маленьких. Все с нетерпением глядят на корт. Ветер раздувает красные флаги, из репродукторов гремит музыка. Настроение у людей бодрое, праздничное, ведь все любят спорт, Страна Советов вообще – спортивная страна. Вот на корте появляется юный теннисист, двенадцатилетний Коля Озеров, невысокий и полненький. Он никогда ещё не участвовал в соревнованиях, но уверен в себе, глаза горят, машет всем рукой. Пришёл один, без родителей. Против него будет играть мальчик с полотенцем на шее, его сопровождают бабушка, дедушка и родители. Начинается игра. Несмотря на столь внушительных болельщиков, мальчик с полотенцем и бабушкой повержен Колей с разгромным счётом 6 : 0, 6 : 3. Коля играет умело и с азартом. Потом ещё одна победа Николая. Через день – снова победа, уже в полуфинале.
И вот – финал! К сетке выходит юная звезда тенниса тех лет, Семён Белиц-Гейман, будущий мастер-спорта, будущий заслуженный тренер СССР. Белиц-Гейман был выше ростом, обладал мощной подачей, на которую очень надеялся. Разминаясь, он так и сказал, показывая ракеткой на соперника Колю: «Если пойдет подача, от него ничего не останется». Но Коля Озеров пошустрее, подвижнее, да и играет с большим жаром. И победа опять далась в руки нашему герою! Он – чемпион Москвы!
После такого мощного старта парнишку охотно приняли в спортивное общество «Локомотив». Не всё и не всегда проходило гладко, однажды его в буквальном смысле забросали камнями на корте. Просто он играл на «чужом» поле, а публика болела за «своего». Но это был редкий случай, вообще в теннисе такое не принято.
В 1936 и 1937 года Николай был снова признан лучшим теннисистом среди мальчиков в Москве. В те году в Москву приезжал известный французский теннисист Анри Коше. В течение двух сезонов в столице работала теннисная школа Коше, в которой мастер учил ребят, что в теннис играют не только руками, но и головой. «Теннис – это как шахматы, – приговаривал месье Коше. – Противника нужно перехитрить, заманить, обмануть, заставить играть в невыгодных условиях». Про Колю Озерова знаменитый француз сказал так: «Из этого толстяка выйдет толк»[30]. И как в воду глядел.
С годами Коля превратился в Николая Николаевича Озерова, 45-кратного (!!!) чемпиона страны по теннису, заслуженного мастера спорта СССР. Но одних атлетических успехов ему было мало, и он стал ещё вдобавок и артистом МХАТ – Московского художественного академического театра. Получалось так, что дни напролёт он проводил на теннисном корте, а вечером мчался в театр, в гримёрку, переодевался, выскакивал на сцену, едва переведя дыхание, – и вот он уже не Озеров, а Фабиан в «Двенадцатой ночи» Шекспира…
Почему театр? Это отдельная история. В семье Озеровых вообще все тянулись к искусству. Отец – известный в СССР тенор, в течение тридцати лет солист Большого театра; кстати, во время исполнения арии Садко однажды чуть не погиб – на него сверху упала огромная концертная люстра. Он был буквально в шаге от гибели, но не растерялся и продолжил петь. Мать тоже выступала в театре, потом бросила, чтобы посвятить себя воспитанию детей. Старший сын Юрий прекрасно рисовал, а после Великой Отечественной войны, вернувшись с фронта, стал известным на весь Советский Союз кинорежиссёром – это он снял многосерийный кинофильм о войне «Освобождение». Вот и младший сын Николай поддался «одурманивающим» чарам искусства.
Однако пришло время выбирать, и Николай Озеров между теннисом и театром выбрал карьеру… спортивного журналиста! Ему удалось создать новый для СССР жанр журналистики – телевизионный спортивный репортаж для массовой аудитории.
Страстный, артистичный, взволнованный голос, плюс к тому абсолютное владение темой (ещё бы – сам спортсмен экстра-класса), кроме того, искренний патриотизм, вдобавок чувство юмора – вот таким запомнился Николай Озеров.
Он в одиночку провёл блестящие репортажи с 17 летних и зимних Олимпиад, 9 чемпионатов мира по футболу, 30 мировых хоккейных первенств и других крупнейших соревнований по различным видам спорта из 49 стран мира!
Озерову принадлежит крылатая фраза («мем», как сейчас говорят): «Такой хоккей нам не нужен!» Произнес её комментатор во время решающего матча между сборной СССР и канадскими хоккеистами в 1972 году, когда наши заокеанские гости, проигрывая со счетом 3 : 5, применили свой традиционный приём – если игра не идёт, надо переломить ситуацию при помощи драки. А канадцам только такой хоккей и был нужен – они сумели забросить три шайбы подряд и победили в матче.
Драки долго оставались обычным для хоккея элементом игры, особенно когда дело касалось американских спортсменов. Но советское телевидение почему-то боялось «травмировать» психику зрителей, и поэтому, когда на льду начиналось очередное «ледовое» побоище, трансляцию прерывали. В это время на экран выводили заранее записанную картинку с болельщиками на трибунах. Озеров же в такие минуты извинялся за «технические неполадки за пределами СССР», начинал рассказ на отвлеченные темы – не менее интересный, чем повествование о самой игре.
Когда же телекартинка «восстанавливалась», Озеров произносил свою другую коронную фразу: «Мы продолжаем наш репортаж!» Однажды во время хоккейного матча между ЦСКА и «Спартаком» Озерову, стоявшему с микрофоном прямо за бортиком, досталось клюшкой от одного из игроков. Комментатору оказали медицинскую помощь прямо на месте, после чего он вернул себе микрофон: «Мы продолжаем свой репортаж!»
Сейчас трудно себе это представить, но монополия на микрофон великого спортивного репортёра продолжалась более тридцати лет! Других спортивных журналистов – комментаторов страна знала плохо, а по части футбола и хоккея не знала никого – международные соревнования по этим видам спорта комментировал исключительно Озеров.
В конце концов Николаю Николаевичу пришлось уйти на покой – тем более, что его одолевали тяжёлые болезни. В молодости он однажды провалился под лёд, и под старость это приключение стоило ему ноги, её пришлось ампутировать. Через тридцать лет телезрители начали роптать, на телевидение приходило много писем с просьбой убрать Озерова как старомодного, отжившего своё, неинтересного и никому уже не нужного. Что, конечно, и было сделано – старика спровадили на пенсию. Телезрителям всегда старались идти навстречу.
Но удивительное дело: все те молодые тележурналисты, кто пришёл ему на смену, не дотягивали до озеровского уровня. И многие, даже «звёзды», не дотягивают до сих пор. У одних проблемы с речью – они матерятся в прямом эфире, не находят приличных эпитетов в языке Тургенева. Другие проводят эфир в нетрезвом виде. Некоторые совмещают первое и второе «удовольствия». Кое-кто занимается оскорблением спортсменов других национальностей, то есть плохо воспитан. Есть и такие, кто неважно знает географию, путают Африку с Австралией, а Азию с Америкой. В общем, плохо учились в школе по всем предметам. Как им комментировать международные соревнования? Смотреть на таких горе-журналистов и смешно, и грустно.
Сегодня можно твёрдо сказать, что Николай Николаевич Озеров – это эталон спортивного журналиста-комментатора. Высота, которую никто пока ещё не покорил. Безупречный литературный русский язык и колоссальный спортивный опыт сделали его мэтром журналистики.
Рихард Зорге
(1895–1944)
Журналист, который спас Москву