Денис Сухоруков – 33 рассказа об ученых (страница 9)
Этот простейший опыт положил начало теории фагоцитоза, которой Мечников посвятит десятки лет жизни. Сегодня мы с вами знаем, что кроме фагоцитов в обезвреживании чужеродных тел участвуют ещё и так называемые «антитела», но этого во времена Мечникова ещё никто не знал, это выяснится позже.
На съезде русских естествоиспытателей и врачей в Одессе в 1883 году Илья Ильич выступил с докладом о защитном значении фагоцитоза при воспалении и попадании в организм микробов. За фагоцитарную теорию иммунитета Илья Ильич Мечников получил в 1908 году Нобелевскую премию. Конечно, не сразу, а после победы в ожесточённой борьбе с научными критиками.
В 1888 году знаменитый французский микробиолог Луи Пастер (если можно так выразиться, отец микробиологии и иммунологии – науки об иммунитете) пригласил Мечникова возглавить лабораторию в своём институте в Париже. Там Илья Ильич и проработал до конца жизни, никогда не порывая связей с родиной. В последние годы жизни он занимался проблемами опасных инфекций – холерой, чумой, брюшным тифом, а также проблемой старения организма.
Мечников много размышлял о том, почему люди стареют, и пришёл к выводу, что старение происходит из-за ослабления организма от скопления вредоносных бактерий в кишечнике. А для того чтобы воспрепятствовать их размножению, он рекомендовал всем пить каждый день… кефир. Илья Ильич считал, что молочнокислые бактерии, содержащиеся в кефире, противодействуют вредным микробам и мешают их размножению, даря человеку здоровье и долголетие.
В 1985 году в Париже в Институте Пастера был открыт памятник И. И. Мечникову. Его имя присвоено многим научным и лечебным учреждениям в нашей стране. Академия наук учредила золотую медаль и премию его имени, которые присуждаются за выдающиеся работы по биологии и заслуги в борьбе с инфекционными заболеваниями.
«Нет в мире непонятного, многое не понято» – эти слова Мечникова, начертанные на его памятнике во дворе больницы его имени в Санкт-Петербурге, призывают новые поколения учёных бороться, искать истину и никогда не сдаваться.
Химия начинается со взрыва
Александр Бутлеров
(1828–1886)
Есть такая легенда об Александре Бутлерове. В 1842 году в частном пансионе для дворянских детей в Казани, в кабинете химии, произошёл инцидент: гимназист Бутлеров без разрешения учителя производил опасные опыты, в результате которых произошёл взрыв. Виновного отодрали за уши и заперли в карцере, предварительно повесив ему на шею табличку с надписью «Великий химик». Теперь уже никто не может сказать, правда это или нет, но достоверно известно: гимназист Александр Бутлеров действительно со временем стал великим химиком. Сам Менделеев утверждал, что в России существует «бутлеровская» школа химиков и что Бутлеров не продолжает и не развивает чьи-либо чужие научные идеи, а идёт вперёд своим, неповторимым путём.
Как же Александр Бутлеров добился такого признания? Кто он и откуда взялся?
Александр Михайлович Бутлеров родился в семье участника Отечественной войны 1812 года, подполковника русской армии Михаила Бутлерова в 1828 году в городе Чистополе Казанской губернии. Своей матери он не помнил, так как она умерла сразу после его рождения. Воспитанием мальчика занимались тётки, а жили они в имении деда по материнской линии. У тёток маленький Саша научился свободно говорить по-немецки и по-французски. В пансионе, куда его отдали позже, с ним произошла досадная неприятность, о которой я вам уже рассказал (а может, это был знак судьбы?).
В 1844 году Александр поступил в Казанский университет, в котором сразу обратил на себя внимание учителей химии. Они даже посоветовали любознательному студенту обзавестись домашней химической лабораторией. Правда, диссертация Александра Бутлерова была посвящена не химии, а… бабочкам. Живая природа всегда интересовала его. Придёт время, и его книга «Пчела, её жизнь и правила толкового пчеловодства» станет настольной книгой русских пчеловодов, получит золотую медаль и выдержит десять изданий. Но я сильно забегаю вперёд.
Химики всего мира знают Бутлерова как создателя теории химического строения органических соединений. В чём вкратце суть этой теории?
До открытия Бутлерова в химии господствовала теория типов Шарля Жерара. Согласно этой старой теории, формулы органических веществ выводили из 4 типов простых неорганических веществ: водорода, воды, аммиака, хлороводорода. По теории типов, молекула – это как бы здание, в котором можно одни детали заменить другими, не нарушив общего типа. Ведь не изменится же тип здания, если деревянные двери заменить железными. Теория типов говорила: о порядке связей атомов в молекуле ничего неизвестно. Атомы в молекуле, возражал Бутлеров, соединены в молекуле в определённом порядке химическими связями. Теория типов утверждала: свойства органических веществ зависят от того, к какому типу они принадлежат. Бутлеров установил: свойства органических веществ зависят не от типа, а от качественного и количественного состава их молекул и их химического строения. Теория типов учила: строение молекулы непознаваемо. А Бутлеров говорил: строение молекулы можно изучить химическими методами. Теория типов утверждала: для каждого вещества есть несколько формул, и какой из них пользоваться – это вопрос удобства. Рациональная формула должна отражать строение реально существующей молекулы, возражал Бутлеров.
Таким образом, победа теория Бутлерова означала огромный шаг вперёд в развитии химии и в дальнейшем – в развитии химической промышленности. Сам Бутлеров, следуя своей теории, создал в лаборатории много новых, неизвестных науке органических соединений.
Как и всякий большой учёный, он с удовольствием делился своими знаниями: целых тридцать пять лет он служил профессором и преподавал химию сначала в Казанском, а затем и в Санкт-Петербургском университетах.
Но Александр Бутлеров был не из тех людей, у которых работа занимает всё свободное время. Пчеловодство, цветоводство, строительство, лечение больных, сельское хозяйство – вот что наполняло его досуг, когда он жил летом в деревне, в своей усадьбе. Он чрезвычайно любил растительный мир, сам с большой любовью сажал и прививал фруктовые деревья, разбивал цветники, устраивал оранжереи и получал огромное удовольствие, когда гости восхищались его садоводческим талантом. Более того, он сам вывел особый сорт русской розы, которая была немного похожа на шиповник и цвела с весны до поздней осени.
В 1885 году Александр Михайлович сообщил о своих опытах приготовления чая из листьев кавказских (сухумских) чайных кустов. Он всячески убеждал соотечественников выращивать чай на Кавказе, но услышан не был – его опытами заинтересовались много позже, уже при советской власти.
Узнав о гидравлическом таране (его ещё называют гидротаранным насосом), изобретённом во Франции, при котором вода в водопроводе сама себя поднимает на высоту нескольких метров, Александр Михайлович был покорён этой идеей и решил, что ему непременно нужно обзавестись таким водопроводом в своей Бутлеровке. Он лично сделал чертежи, изготовил некоторые инструменты, руководил работами землекопов, плотников и кузнецов и добился великолепного результата. Удивление крестьян было велико, когда вода «сама собой» начала поступать по трубам во все уголки усадьбы.
Будучи физически очень сильным человеком (рассказывают, что он мог завязать узлом железную кочергу), Бутлеров любил работать руками. Так, у него в доме имелся свой токарный станок с ножным приводом, на котором он с удовольствием вытачивал разные затейливые деревянные детали. Потом он их использовал для мебели в доме или при устройстве оранжереи. Однажды он изготовил своими руками красивый цинковый флюгер с изображением вальдшнепа, летящего навстречу ветру.
По воскресеньям его усадьба напоминала больницу или поликлинику, потому что со всей округи к нему стекались бедные крестьяне с разнообразными болезнями. Александр Михайлович, наблюдавший в детстве за отцом, лечившим крестьян, никому не отказывал и занимался лечением настолько, насколько ему позволяли знания. Денег за лечение «доктор» никогда не брал. Более того, иногда отдавал свои деньги и продукты нуждающимся. Александр Михайлович вскрывал нарывы, накладывал швы на раны, делал перевязки. Он лечил и гомеопатическими средствами, которые сам готовил в своей лаборатории.
Случались курьёзные ситуации, когда «бутлеровские порошки», считавшиеся очень качественными и полезными для здоровья, продавались на крестьянских ярмарках по высоким ценам. Сам Бутлеров к такой торговле не имел отношения – это отдельные хитрецы прикидывались больными, приходили к учёному светилу за порошками, а потом продавали их с большой выгодой для себя.
Иногда «врачу» Бутлерову приходилось на время превращаться в ветеринара – когда крестьянская лошадь напарывалась животом на плетень или коровы разрывали друг другу вымя острыми рогами. В таких случаях Александр Михайлович с бесконечным терпением зашивал больному животному рану.
Пчёл, о которых я упомянул выше, Александр Михайлович тоже лично разводил на пасеке в своём имении Бутлеровке. У него был даже специальный стеклянный улей в виде чемоданчика для наблюдения за пчёлами, который он мог брать с собой в город.