Денис Старый – За Веру, Царя и Отечество! (страница 42)

Шли и днем и ночью. Старались держаться лесов, но это было почти невозможным. Нас заметили, это точно. Но вычислить точное количество войск не так и легко. Взять тех же ногайцев… Да мне сложно их отличить от других кочевников, что тут уже часто встречались, пусть и небольшими отрядами.

Или казаки? Их тоже только вблизи разберешь, кто такие. Тем более, что станичники не брезговали и халат татарский одеть. Даже считали это что-то вроде моды. Сложность только с пехотой, с обозниками, которые пусть уже не выполняли своих функций полноценно, так как слишком опасно, но были у нас в немалом числе.

Ну и нашлись те, кто в итоге преградил нам дорогу.

— Передовой полк нарвался на турецких тяжёлых конных! — на третий день после выхода из леса, примерно в полдень, сообщил вестовой.

Авангард двигался сильно впереди, на версты четыре. Но я не сразу услышал звуки боя. Может ветер не в нашу сторону?

— Полный доклад! — потребовал я.

Вестовой, к удивлению, успел увидеть и понять немало чего. Картина в целом была понятна. Мы принимаем бой!

— Ну вот, от этих мы бегать не будем. Спешить передовой полк и приказывай, чтобы построились в каре и отступали, выводили сипахов и иных вражьих конных на нас, — зло усмехнулся я.

Пора бы уже и пострелять.

От автора:

Атмосфера Смуты и 17-го века! Татары, немцы, ляхи, бояре — клубок интриг. Сильный герой проходит путь от гонца до воеводы и господаря.

Цикл из 10-и томов, в процессе.

✅ Скидки на все тома

Глава 21

Юг Венгрии.

29 сентября 1683 года.

Передовой полк, преображенцы, причем те, первого набора обучения, которые стали словно бы родными, они сдержали первый натиск. Как быстро выстроились в каре, я не знал. И недосуг, когда разворачивается сражение, заниматься анализом уже произошедшего. Но раз сохранили целостность полка, не пали под натиском вражеской конницы — все сделали правильно.

И теперь я уже видел тот бой, происходящий за более чем две версты от нас. Каре медленно, в коротких перерывах между атаками врага, двигалось назад, мы же шли вперед. Но бежать сломя голову было бы ошибкой. Без строя, попасть под каток тяжелой турецкой конницы не хотелось. А вот пусть попробуют остановить нас в строю…

— Ногаи, конные казаки? — спрашивал я Глеба, которого оставил при себе за адъютанта.

Опять Алескашка обиды чинить будет. Но нехватало мне еще двенадцатилетнего Меньшикова оставлять при себе во время боя. Хотя… Вот что-то мне подсказывает, что этот прохвост не сплоховал бы. Но еще годика два… И будет Александр Данилович адъютантом.

Глеб не сразу ответил. Но и явно не тупил. Он осмотрелся, спросил представителя ногайцев при моей персоне, где его соплеменники. На ногайском спросил! Так что пусть я и получил ответ не сразу, но этот противоречивый боец вновь заставил меня задумать. Так какой он? Дурень и я ошибаюсь, или не огранённый алмаз, требующий внимательного ювелира? Надеюсь, что второй вариант.

— Послать в бой часть ногаев и часть казаков — ошибка, — проговорил я, после уже громко отдал приказ: — конным изготовиться к бою! Собраться воедино, разобрать направления атаки!

Все ли поняли? Не знаю. Слово «атака» может быть не совсем понятна. Хотя… Акулов со мной рядом воюет уже сколько? Полгода? Должен освоиться. Но курсы переподготовки и общие учения с казаками нужно будет организовать обязательно, как только случится такая оказия.

Время тянулось, как добротная резина. Мы готовились к бою, на что нужно было время. Враг пробовал пробить каре, медленно и неустанно приближавшееся к основным войскам корпуса. Небыстро, но и мы приближались к героически оборонявшемуся полку, показывающему, что выучка и тактика бьют число.

Сипахи неустанно атаковали русское каре. Передовой полк уже понёс потери. Но брешей в построении не было. Наверное, меткая стрельба пяти десятков штуцерников, которые были в передовом полку и использовали новейшие конусные пули с расширяющимися юбками, позволила несколько замедлить атаку сипахов и собраться в каре.

Не только тяжёлые конные османы атаковали русский полк. Уже показались и другие османские конные. Такие, больше похожие на разбойничий сброд. Может быть тут были конные отряды из какой-нибудь Анталии, Киликии. У османов много земель, где можно набрать воинов в иррегулярные войска.

Но эти разрозненные конные ватаги не наносили существенного урона, были менее организованные, да и действовали, как я наблюдал в зрительную трубу, осторожно, словно боязливо.

— Сто… двести, — пытался я подсчитать число телег врага, которые чуть выдвинулись из-за возвышенности.

Много… Очень много телег, груженых. По всей видимости, мы нарвались на немалого размера обоз, одновременно с не менее чем тремя тысячами турецких воинов. И вот почти всё это вражеское воинство сейчас налегало на передовой полк, который постепенно откатывался в сторону основных войск моего корпуса.

Они думали, что поймали легкую добычу? Как бы не так. Каре двигалось, оставляя после себя немало трупов врагов. Многие из которых — это результат работы штуцерников. Это же какое преимущество, когда можно поражать врага задолго до того, как он может тебе хоть что-то противопоставить! Нет, я это знал и раньше, но словно как в теории. Даже в Крыму не осознал настолько, как сейчас.

— Стрелкам в рассыпном строе, закрываясь деревьями и камнями, наказываю бить врага, — спокойным тоном, восседая на своём гнедом, командовал я.

Этот приказ должен был прозвучать сразу же, как только стало известно о начале боя. Но… и штуцерникам, русским стрелкам, нужно было время, чтобы изготовиться для атаки: взять нужное количество пуль, проверить винтовки, собраться воедино, увидеть своих командиров.

И вот, уже две сотни штуцерников побежали вперёд, опережая наше небыстрое движение навстречу отступающему русскому каре. Стрелки рассыпались по округе, укрывались за деревьями, кустами, камнями… Тут же начиная выцеливать врага с расстояния до пятисот шагов.

Почти полкилометра — это сильно много, чтобы говорить о прицельной стрельбе. Однако в некоторых местах вражеские пехотинцы и конные просто столпились, словно по очереди подходя к отступающему каре и пытаясь нанести урон моему передовому полку.

И что было более всего обидным — потери у меня уже были. И не от огнестрельного оружия: турецкие мушкетёры близко не подходили, а выстраивались в линию — возможно, уже увидели нас и собирались атаковать линейной тактикой европейцев. Основной урон мои бойцы получали от стрел. Немало сипахов — как бы не треть — имели луки и вполне профессионально стреляли из них, сидя в седле.

Это множество раненых. Но как справятся лекари? Хорошо, все же, что я взял с собой немало крепкого алкоголя, может получится кого-то уберечь от заражения крови и горячки.

— Бах-бах! — прозвучали первые выстрелы штуцерников, пришедших на подмогу русскому каре.

— Ба-ба-бах! — следом прогремел слитный залп со стороны каре.

В это время как раз один из конных отрядов — но уже не сипахов, а каких-то племенных, которых в турецкой армии, как правило, немало, — получил стену из русских свинцовых пуль. И первый, и второй ряды конных воинов были сметены. Небольшие остатки той вражеской конной сотни, которая попала под слаженный залп русских фузей, тут же вышли из боя.

Штуцерники продолжали стрелять. Это грозное оружие, но такое, что враг не предполагает его массовое использование. Турки тоже прекрасно знают, что ружьё может быть с нарезным стволом. Но они даже не могут догадываться, что производить выстрелы из такого ружья можно чаще, чем один раз в две минуты.

Мои же стрелки добились того, что в спокойной обстановке производят до пяти выстрелов в минуту, ну а в бою четыре выстрела делают наверняка. Наверное, это как сравнить эффект от винтовки против пулемёта.

Так что неожиданно для себя турки начали терпеть ощутимые потери.

— Линия — вперёд! — скомандовал я пехоте, потом обратился к адъютанту: — Глеб, прознай, как там пушечные телеги, готовы ли.

— Так точно, — неожиданно громко и четко сказал боец и отправился к нашей скудной, но все же артиллерии.

Шесть пешек, выставленных на телеги — это фунтовые картечницы. В бою, как полноценная полевая артиллерия, — игрушка. Но если учитывать мобильность, возможность подъехать на телеге, сделать залп и удрать… Вот и проверим в бою.

На учениях это оружие, появившееся совсем недавно, показывало себя с хорошей стороны. Но там не было досконально понятно, какой эффект случится. А по мишенями били вполне справно.

Каждый выстрел — это до двадцати картечин. Ну и первоначальная скорость картечи выше выходила, чем у пули. Потому-то и расчет, что по толпе такое оружие будет бить, пробивая не одного врага.

Тем временем…

— Шаг! Шаг! Ровняйся, робяты… шаг! — командовали командиры своими подразделениями линии.

Мои бойцы, до того уже выставленные в линию в три ряда, ускорялись. Каре было уже близко, если кричать на разрыв голосовых связок, так и докричаться бы мог. Но кроме как слов одобрения и что-то вроде «держаться, братцы», ситуация иного и не требовала.

Воздух разорвали новые залпы — гулкие, словно удары молота по наковальне. Пороховой дым стлался над полем, заволакивая очертания сражающихся, превращая битву в хаотичный танец теней и вспышек.