Денис Старый – Слуга государев 6. Перо и штуцер (страница 8)

Решение далось нам нелегко. Тем более, что в таком деле несколько выпадают наши ногайские союзники. Ведь они действовать в условиях городской застройки не смогут. Не на то заточены их сабли. Но... для всех найдется задача.

— На другом берегу Дуная есть еще силы, которые помогут нам, – сказал я, смотря на австрийского посла.

Таннера я так же пригласил на Военный Совет. Пусть слышит все, о чем мы сейчас говорим, проникнется, как русские, и не только, люди готовы воевать за Вену, за австрийскую государственность.

— Тогда я отправляю прямо сейчас вместе с ногайцами, чтобы они провели до границы отряд, который устремится к Ромодановскому. Даже тридцать тысяч воинов в помощь нам хватит, чтобы сильно закрепиться в Вене или даже по большей части освободить её от турок, — сказал я. – Но это уже дополнение к решению.

— На Дон и к запорожцам тоже нужно отправить людей. Лихих казаков хватит, чтобы и от них двадцать или тридцать тысяч пришло, — предложил дельный вариант Акулов. – Братья станичники быстро придут. Многие старшины просились с тобой, с вами, господин генерал-майор, идти. Уж больно лихие гроши мы в Крыму взяли и коней много и...

— Понятно... Вот и отправляй кого, пусть присылают. Лишним точно не будет, – сказал я, не особо веря в действенную поддержку казаков.

Нет, они и не против прийти, уверен, что позвал бы казачество с собой Ян Собеский, так побежали бы. Там много таких, кто за любой этот... кипишь. Но как быстро придут? Чтобы многие были лошадными, так нет этого.

Но если грамотно подойти к составлению тех воззваний к казакам, то многие из них придут. Жажду наживы никто не отменял, а казацкие сабли уже давно должным образом не затачивались.

На утро, когда еще алеющий рассвет можно было увидеть и прочувствовать только забравшись на вышку, оставив небольшой гарнизон для той крепости, что была построена внутри леса, здесь же оставив практически половину ногайцев, мы отправились к Вене.

На выходе из леса пришлось немного пострелять. Турки выставили не более двух полков и растянули их по большому периметру. Такие силы сдержать нас не могли. Мы не столько убили тех врагов, сколько прогнали, хотя и был соблазн сыграть “в догонялки”, но время – ресурс, особо важный сейчас.

А потом, на удивление, продвижение к Вене в течение целого дня было беспрепятственным. Понятно, что сейчас османское воинство занимается тем, что грабит столицу Австрии и её округу с недостойным усердием. Понятно и то, что нужен день-два, чтобы собрать войско для противодействие нам. Парой полков нас не взять. И люди в этом времени везде одинаково медлительны. А турки... Тем паче.

Потом отдых. Послали отряды на разведку, причем не к Вене, в сторону от нее, к Дунаю, словно бы мы, а это было бы более логичным, собираемся переправиться к жалким остаткам европейского воинства. Ну кто же подумает, что такой вот небольшой корпус собирается брать Вену?

Ночью был переход. Быстрый, без отдыха, только что на два часа, и не из-за людей, а лошадей чуть поберечь. И...

— Бах, бах, бах! — прозвучали пистолетные выстрелы.

Мой отряд нёсся к открытым воротам частично разрушенной крепостной стены Вены. Турки разбегались, словно те мыши, кубло которых решил топтать человек.

Я неожиданно для врага выскочил к южным воротам. Туда, где уже кипел бой, и мои диверсанты держали оборону, чтобы впустить основные силы в город.

Раннее утро, густой туман, крик тысяч глоток не могли предоставить нашему врагу достоверную информацию, какие силы сейчас атаковали уже, казалось бы, османскую Вену. Много? Так нет смысла сопротивляться. Мало? Да кто ж его знает. Но и для малых сил нужно было проснуться, собрать отряды, вооружиться, выдать пороховой заряд... А тут город, грабить который турки продолжали и через неделю после взятия. Мало ли кто где спрятался.

А тут ещё и пушечные разрывы, оглушающие округу, множество ружейных и винтовочных выстрелов.

Даже мне, летящему на всех парах в город, могло показаться, что к Вене пришла сила не меньше чем тысяч в семьдесят. А ведь я боялся именно момента вхождения в город, когда мы казались наиболее уязвимыми. Но, как известно, у страха глаза велики. Так что уверен, что многие турки рисуют в своих фантазиях такую картину, что к ним пришло войско, как бы не сопоставимое с тем, которое есть у самих османов.

Нам нужно было только зайти в город. Зайти и занять один или два квартала. И эта задача оказалась вполне посильной.

— Ба-бах! — прозвучал мощнейший взрыв совершенно в другой стороне, на западе города.

Что же должно происходить там, с теми турками, что ближе к эпицентру, если у меня, находящегося в четырёх или пяти верстах от взрыва, немного, но заложило уши. Ощущение, как прилетела трехтонная бомба, не меньше. Ну или я уже стал забывать.

О том, что турки собрали много пороха и бомб, и у австрийцев, и своих было предостаточно, конечно же, мы знали. А те группы диверсантов, которые были отправлены загодя, разведали всё, что нужно было, чтобы совершить качественную диверсию. И, за что получат свои дополнительные сто рублей и по две части трофеев, подгадали время.

Что же должно происходить с врагом? Какая каша у них в головах, растерянность и страх. Ведь больше всего боишься того, чего не знаешь. И, как следствие, паника. Вот на такой волне и предполагалось нам действовать.

Эти склады могли быть взорваны ещё раньше, но событие мы приурочили ко дню вхождения русских в австрийский город. Мало ли, может, когда-нибудь такой день будет отмечаться.

Находясь под плотной защитой своих кирасир, я шел к городу. Это если считать воинов, которые на конях, и в кирасах, кирасирами. Отвлекаться было некогда — нужно было скорее управлять конём, чем смотреть, как развиваются события.

Так что я даже не заметил, как мы влетели в ворота и тут же отбросили изрядно поредевший отряд турок человек из семидесяти, который пытался напирать на две группы диверсантов, удерживающих врата для нашего прибытия.

На входе в столицу Австрии, временно оккупированную турками, началось столпотворение. Пускай и был некоторый расчёт, и к Вене подходили волнами, но сейчас три тысячи моих бойцов, конные, мешали друг другу войти в ворота.

Если бы турки ударили по нам прямо сейчас, то это было бы фиаско. Мне казалось, что мы настолько сейчас беззащитны, уязвимы, что сжал кулаки, посматривая по сторонам, не организовались ли наши враги.

Нет, не организовались. И врагов-то этих было не так много, уж точно не двести тысяч. Османский визирь повёл своё воинство в сторону Праги. Этот факт, когда я узнал, развеял все сомнения и теперь мы работаем первым номером, примеряя на себя роль хищника. Отличная роль, оскороносная выходит!

Молодец какой визирь, все же! В данном случае он работает в мою пользу. Ведь европейцы, которые явно не хотят всерьёз воевать с турками, могли бы даже смириться в какой-то степени с захватом Вены. Скажем так, может, не столько с этим смирились бы, но прусаки и французы — точно.

А вот теперь всем им нужно будет всерьёз задуматься, кто будет следующим. Агрессор-то не останавливается; агрессор почувствовал кровь и свои возможности и теперь будет двигаться до тех пор, пока ему не дадут по шее. Тут и Франция с их негласным союзом с Османской империей, должна подумать.

Так что в Вене оставалось порядка тридцати тысяч солдат и офицеров османской армии. При этом большая их часть была собрана на высотах с северного подхода к Вене. Это полдня пути.

И даже если эти воины сейчас уже и на пути к столице Австрии, они не успеют ударить по нам. Тот же турецкий гарнизон, который оставался в Вене, откровенно проспал наше нападение. Да и куда тут быть бдительным, когда город пал окончательно всего лишь шесть дней тому назад и до сих пор происходит процесс массового ограбления богатой австрийской столицы.

Уже скоро начался процесс расширения нашего плацдарма. Штуцерники в этом деле играли, может быть, и главную роль. А ещё для метких стрелков нужно будет обязательно усилить подготовку лазания по деревьям и любым строениям.

Нет, и сейчас воины справлялись с достаточным проворством. Но, как мне казалось, могло быть и быстрее. Стрелки залазили на крыши домов и оттуда начинали стрелять по всем движущимся целям в досягаемости зрения. Задели они австрийцев? Может быть. Хотя, я уверен, что все, кто еще остался в городе и живой – все прячутся по подвалам, на худой конец просто в домах.

Внутри города тумана было меньше, да и в целом эта предрассветная дымка исчезала, уступая место облакам сгоревшего пороха. И метров на двести с крыш домов стрелки должны были различать цели. Ну и, конечно, отрабатывать по ним.

Я стоял внутри надвратной башни. Она была целая, лишь только следы от попадания пуль виднелись, но, по всей видимости, прорыв турок был не с этой стороны — нет тут серьёзных разрушений.

И мне было достаточно неплохо видно, а с каждой минутой ещё лучше, когда под ударами лучей солнца рассеивался туман. Так что я прильнул к зрительной трубе и смотрел затем, как ногайцы гоняют турок по полям возле города.

Наши противники попробовали организоваться, и не менее, чем два полка пехоты устремились в сторону тех ворот, которые мы взяли и через которые сейчас внутрь города заходил мой корпус.