Денис Старый – Слуга Государев 5. За Веру, Царя и Отечество! (страница 3)

За веру, за царя, за Отечество!

Глава 2

Перекоп. Озеро Сиваш.

25 мая 1683 год

Сражение за Перекоп должно было начаться ещё три дня тому назад. Однако тогда могла не сработать моя задумка. Я собирался провести десант через озеро Сиваш на Литовский полуостров, который, собственно, и расположен в этом озере.

Поднялся западный ветер и нагнал в озеро излишне много воды. Если раньше только ближе к середине была относительная глубина, то после такого прилива вода поднялась как бы не на полметра. И глубоко стало почти на всем протяжении водного пути. Выждали, вода достаточно быстро ушла.

Такой маневр, выйти по озеру, позволял сразу же оказаться в тылу обороняющихся турок и татар. И тогда наши враги лишались своего главного преимущества — укреплений. Ведь по тем сведениям, что у нас были, защитников в Перекопе не больше тридцати пяти тысяч. Удастся десант, так моя дивизия сможет в обороне выстоять и несколько часов, хоть против всех сил у Перекопа.

Тридцать пять тысяч – это много, даже очень, но — для компактной крепости. Вот как Суворов решился брать Измаил, когда в той крепости засело именно такое количество противника — вот для меня загадка. Тем более, что в расположении Александра Васильевича было меньшее число войск. Но он смог — во многом тем же оружием, что и мы сейчас имеем.

А люди? Да, это важно. Сейчас чуть меньше половины всего войска — это стрельцы. И если в своих, в краснокафтанников Первого стрелецкого полка, я был более чем уверен, ну ещё и в парнях Стремянного полка Глебова, то другие стрельцы казались мне пережитком прошлого. За что им кровь проливать, если дома дела, торговля, ремесло, семьи?

Это ещё благо, что тренировки в последние месяцы были достаточно интенсивные, так что часть стрельцов подрастрясла жиры. Да и вспомнили, как это — воевать. А то раньше чаще на сельхозработах полковников были, да на стройках. Ну и с женами своими, в ремесле и в коммерции.

— Бах‑ба‑бах! — очередные пушечные выстрелы с татаро‑турецких укреплений дали знать, что защитникам всё же удалось перетащить часть артиллерии на тот участок, где сейчас атаковали русские солдаты.

Атака основного русского войска должна была быть максимально дальше от озера, на западной окраине перекопской линии. Это чтобы больше растянуть силы противника. Туда, где будет осуществляться штурм, наверняка станут основные силы. Тем самым, дадут моей дивизии простор для маневров.

Еще раз оглядевшись, встретившись глазами с некоторыми из командиров, с казачьим старшиной Акуловым, я решительно сказал:

— Пошли! — и жестом указал направление.

В воду тут же вошли конные казаки — им первым предстояло перебраться через озеро. Стали отчаливать, выныривая из камыша и рогозы, которых тут было в избытке, плоты. Были и лодки, но мало — сколько смогли забрать у армян‑рыбаков.

Странно, но их будто бы не касалась война. Они вышли рыбку как‑то утром половить. Они ловят рыбу, а тут и мы замеряем глубины озера, ходим в ночи на плоту и тыкаем шестами в дно. Ну и… реквизировали, а самих рыбаков вдумчиво расспросили.

Удивительно, как много они знали. В этом времени — рай для разведки. Даже имена командиров назвали, где и сколько турок, какие укрепления есть на Литовском полуострове. И есть ли они вообще.

И… там нет особых укреплений. Там стоит алга‑полк турецких янычар — своего рода резерв, ну и пять пушек. Которые, впрочем, могли забрать на Перекоп, так как там не хватает артиллерии. Ну еще и полк сипаев рядом располагается.

— И три из них не стреляют, трещины дали, — уверял меня Арташес.

Так что предпосылки для десанта положительные.

Я стоял на краю плота и смотрел вперед в зрительную трубу. Почти ничего не видно, но я не унывал. Напротив, радовался. Предрассветная дымка над озером нам сильно помогала. Оставалось ещё немного, ещё версту преодолеть и всё… Мы с внутренней стороны Перекопа. Мы в Крыму.

А еще озеро было со множеством растительности, в том числе и с камышом. За ним можно долго прятаться и подойти от одного островка к другому незамеченными до самого Литвинского полуострова. Наш путь и был проложен с учетом скрытности и глубин.

Вон, уже сколько прошли на плотах, а казаки все еще идут по дну, кони только все не определяться, то идут, то плывут.

Сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Колени подрагивали. Но ничего… Волнение — это нормально. Это мы переживём. А под пулями я уже и в этом времени ходил.

Оглянулся назад. Не менее пятидесяти плотов двигались по бокам и сзади нас. Не зря тянули с собой брёвна, да ещё и не стали использовать их как дрова. Мы нагоняли казаков, которые держались за своих коней, тихо подбадривали животных, уговаривая, если не умоляя, плыть дальше.

Нет, эта кавалерия нам мало поможет. Кони будут уставшие настолько, что не смогут полноценно участвовать в сражении. Но тут — захватить бы плацдарм, а там вторая партия солдат отправится на вражеский берег.

Чуть вдалеке бухали взрывы. Казалось, что это где‑то там, в восьми верстах или даже чуть больше, идёт грозовой фронт. Если использовать этот образ и считать, что фронт — это начало штурмовых действий русской армии по взятию фортеции Перекопа, то, действительно, гроза надвигалась на Крымское ханство.

И всё‑таки Господь Бог нам благоволит. Мы ударили по крымским татарам в самый неподходящий для них момент. Неприятно это осознавать, но и я оказался не семи пядей во лбу, в данном случае просто поймал удачу.

Дело в том, что османский султан решил сменить власть в Крымском ханстве. Старый хан покинул полуостров и причерноморские степи, а новый хан, со своими нукерами ещё не прибыл.

Важно, что с бывшим ханом уходила часть войск, преданных лично ему, тем более, что Османская империя призвала татар к участию в Великой войне против австрийских Габсбургов. Хотя я уверен, что аппетиты османского визиря, а именно он и подвиг султана на эту войну, куда как больше. Османская империя считает, что имеет право на всю Европу.

И вот султан повелел всем своим вассалам присоединиться к этому Великому походу. Часть крымских татар всё-таки ушла. С другой же стороны, и турки подгребали войска отовсюду, где только это можно.

Так что речи не могло быть о том, чтобы усилить турецкие крепости, в том числе и Перекоп, новыми силами. У меня не было сведений, но не удивлюсь, что часть турецких причерноморских крепостей также была отправлена в поход.

Ресурсы Османской империи пока ещё огромны. Но всё же и они не бесконечны.

— Ну как, полковник, генерал… Может, ускоримся? — спросил Глебов, находящийся, как и другие полковники со мной на плоту.

Его «генерал» звучало с издёвкой. Несоответствие чинов, путаница. Потому‑то и нужно ускорить военную реформу. Ну какой же я полковник, если под моим началом больше десяти тысяч солдат и офицеров? Я генерал‑майор.

Удивительно, насколько тихо получалось передвигаться. Всплеск вёсел вряд ли можно было отличить от звука немного поднявшейся волны или гулящей рыбы. Люди молчали. Лошади, которые были в воде, все-таки иногда ржали, но редко. Они — животные умные, понимали, что если будут много ржать, то нахлебаются воды.

И подобные случаи я уже наблюдал. И среди коней, как и среди людей, не все умницы и разумницы. Некоторые казаки отпускали своих лошадей, которые захлебывались в волнах, тонули, но сами станичники продолжали движение. Тихо плакали, но шли дальше.

Мы проходили самый тяжёлый участок озера, где глубина была чуть менее двух метров. Мало кто мог сравниться даже со мной ростом, однако и для меня два метра — это с головой.

Я вышел вперед, облокотился на надстроенную конструкцию. Передние плоты имели в носовой части массивные щиты из досок. Мы пробовали: далеко не каждая пуля их пробивала, даже редкая, с усиленным зарядом пороха. Так что щиты могли нас защитить от обстрела с берега.

Но и мы же были не безоружны. На передовых плотах, а их было десять, располагались меткие стрелки со штуцерами и новыми пулями. Приказ у всех был один — начинать обстрел, если они будут обнаружены. И стрелять во всё, что движется, но желательно прицельно — по вражеским солдатам.

Медленно, очень медленно мы передвигались. Вдали слышались раскаты взрывов, доносились даже крики людей. Не разобрать, на каком языке и что кричали. Но бой шёл нешуточный. Нас ждали там, на Перекопе. Это очевидно. И пока непонятно, ждут ли нас здесь.

Оставалось ещё метров четыреста до берега. Стрелки могли уже работать — винтовочная пуля добьёт, может, даже на дурака и попадёт в цель. Но смысла стрелять и обнаруживать себя не было. Пока тихо. А были бы пушки на берегу — уже заговорили бы. Или нас пока не видно? Но дымка быстро рассеивалась. Ветер всё же был, и, казалось, он усиливается.

* * *

Туман стелился по рву, цеплялся за частокол, будто бы обвивая его. Дымка стелилась по земле, оплетала ноги тысячи фигур — русских воинов, застывших в ожидании сигнала.

Кто‑то лишь одними губами читал молитву. Были те, кто мысленно прощался со своими родными и близкими. Случались и улыбающиеся лица — бойцы прятали за наигранным весёлым безрассудством свои страхи. Находились и те стрельцы, молодые, которые затравленно оглядывались по сторонам и норовили сделать шаг назад. Но старшие товарищи упреждали такой трусливый манёвр, подпирали своими плечами молодых бойцов.