Денис Старый – Ревизия (страница 43)

Я молчал, внимательно изучая его реакцию. Внутри меня включился холодный калькулятор аудитора. Мне не понравилось, как быстро он ухватился за идею. Могло сложиться впечатление, что он уже прикидывает, как кинуть русского царя на стартовые сорок тысяч и раствориться в Европе.

— Я думаю, ты, как человек неглупый, понимаешь одну вещь, — медленно произнес я, чеканя каждое слово. — Если тебя поймают, никто в Лондоне даже не рассмеется, услышав, что всё это придумал и профинансировал сам русский царь. Это звучит как бред сумасшедшего. Россия, естественно, официально откажется от любого знакомства с тобой. Но… — я сделал театральную паузу, — когда всё рухнет, мы обеспечим тебе коридор. Мы примем тебя здесь. Будешь жить у нас тихо, спокойно и очень сыто. А когда шум уляжется, я, так уж и быть, пожалую тебе какое-нибудь прибыльное мануфактурное дело или поместье. Если, конечно, твоя доля будет достаточно весомой. Да и хватит в России чем тебе заниматься.

— Тридцать долей от итогового куша! — вдруг жестко, почти нагло выпалил Кардиган. Удивительная метаморфоза: только что он трясся от страха перед английской петлей, а теперь в нем проснулся бульдог, учуявший запах миллионов.

— Пятнадцать, — я отрубил так резко, что пламя факела дернулось. Мой взгляд стал тяжелым. — Пятнадцать долей, и ни пенни больше. Ты приходишь на всё готовое. Мои деньги, моя идея, моя защита. И поверь, эти пятнадцать процентов станут золотой горой.

Я встал, возвышаясь над ним, и накинул на плечи камзол.

— Я полагаю, что сворачивать дело и бежать, пока на руках не окажется хотя бы три миллиона фунтов стерлингов из карманов лондонской знати, нет никакого смысла. Вот и посчитай свои пятнадцать процентов, Эдвард. По меркам ваших лордов ты, может, и не станешь ровней королю, но точно купишь себе жизнь, о которой даже не мечтал.

Я развернулся к выходу, бросив через плечо последний, самый важный совет:

— Главное, Кардиган, следи, чтобы жадность не пожрала тебя изнутри. Твоя главная задача — не упустить тот самый момент, за секунду до краха, когда нужно забирать кассу и бежать. Опоздаешь на день — и тебя вздернут на Тауэрском мосту. Подумай об этом за ужином.

— Я еще не согласился, — Кардиган вскинул подбородок, тщетно пытаясь придать своей измученной фигуре позу независимого британского лорда. Впрочем, с куском недоеденного мяса в руке это выглядело жалко. — Мне нужно подумать. И я попросил бы вас, Ваше Императорское Величество, более подробно рассказать, что это за зверь такой — ваша «пирамида». Уж больно интересно звучит.

Я медленно обернулся. Мои сапоги гулко скрипнули по каменному полу.

— Альтернативу твоему «не согласию», полагаю, ты осознаешь предельно ясно, — мой голос лишился всяких эмоций, став сухим и безжизненным, как протокол вскрытия. — Ты отсюда просто не выйдешь. Никогда. Твои кости сгниют под Невой. Так что — думай. Но учти: даже если у тебя в Лондоне в итоге ничего не выгорит и всё рухнет раньше времени, у тебя будет минимум год, а то и полтора, чтобы пожить вольно, дерзко и сказочно богато. За чужой счет.

Я снова подошел к столу, налил себе в кубок немного воды и сделал глоток, не сводя глаз с узника.

— Но я всё-таки рассчитываю, что ты человек разумный, Эдвард. И захочешь жить так же богато и после того, как мы с тобой обчистим лондонский Сити. А там, глядишь, если проявишь талант, станешь первым в России официальным банкиром. То, что я собираюсь тебе изложить, опережает свое время лет на сто. В мире сейчас от силы два человека до конца понимают механику подобных финансовых манипуляций. И один из них стоит перед тобой. Второй… — ты через час с лишним, как я изложу тебе систему.

Я снова опустился на скрипучий стул, и в сыром полумраке каземата начался самый сюрреалистичный урок экономики в истории человечества.

Я чертил пальцем по влажному дереву стола невидимые графики. Я рассказывал, как нужно выстраивать сеть агентов, каких людей привлекать в первую очередь — жадных до легких денег аристократов, вдов с наследством, тщеславных купцов. Я объяснял, как пускать пыль в глаза, как арендовать самый роскошный особняк в Лондоне, чтобы один только его вид внушал доверие инвесторам.

И пока я говорил, я, как опытный управленец, обязанный быть еще и психологом, включивший все свои профессиональные радары, внимательнейшим образом следил за Кардиганом. Я читал его язык тела, ловил микровыражения лица, прислушиваясь к внутреннему звоночку.

Сначала в его глазах читался скепсис матерого шпиона, подозревающего ловушку. Но по мере того, как я разворачивал перед ним чертежи этой грандиозной аферы — махинации, которую в моем времени будут изучать во всех учебниках макроэкономики как величайшую из схем, — его лицо начало меняться.

Бледность отступила, на впалых щеках вспыхнул лихорадочный румянец. К концу моего рассказа Кардиган буквально светился изнутри. В его взгляде появился тот самый фанатичный, почти безумный блеск истинного дельца. Без этого блеска, без этой абсолютной веры в собственную ложь невозможно продавать воздух. Пациент был готов.

— А теперь — самое главное. Легенда, — я подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Под что именно мы будем собирать деньги? Под золотодобычу в России.

Кардиган перестал дышать.

— О том, что ты был задействован в покушении на меня, знают лишь верные мне псы. Для остального мира этого не было, — продолжил я чеканить слова. — На официальном уровне всё будет выглядеть иначе. В ближайшее время тебя отмоют, оденут в шелка и публично, с почестями примут в моем дворце. Затем начнется суета. Мы организуем беспрецедентное копошение вокруг Архангельска. Пустим слух, что там, на северах, открыты неисчерпаемые золотые жилы. И… алмазы с кулак. Туда пойдут подводы с усиленной охраной. А потом ты вернешься в Англию. И не с пустыми руками. С тобой поедет настоящее золото. Слитки с двуглавым орлом, самородки, немного алмазов. Неопровержимое доказательство того, что Россия буквально трещит от несметных богатств.

— Дозволите сказать то, за что я мог бы быть казненным дважды?

— Мы вдвоем, Эдвард, — сказал я, хотя был уверен, что Корней стоит прямо у дверей и все слышит. Но он охрана, ему положено. — Говори, чего уж.

— Таинственная, великая Россия, которая не прожила бы и года, если бы не на золоте существовала, что прямо под ногами. Дураки управляют, варвары, потому…

— Я тебя сейчас сам забью своими руками, Эдвард, — перебил я. — Но посыл ты уловил правильно. Когда будешь пить виски в компании лордов, говори об этом.

— Виски? — спросил почему-то он.

— Скорее всего. Если получится сделать хороший виски до твоего убытия, я хотел бы использовать тебя и в этом направлении. Ряд алкогольных напитков отправятся с тобой. Приучи хоть кого пить привезенное, чтобы заказы пошли сразу же, — сказал я.

Я видел, как у британца дрожат ноздри. Он уже мысленно раскладывал эти слитки на столах лондонских банкиров.

На самом деле, я только что грифелем нарисовал и начертил в отдельности детали самогонного аппарата. Достаточно продвинутого для кустарного производства в будущем, но для этого времени… Да не знаю. В России таких нет. А что есть в Англии или в Шотландии, понятия не имею.

Но в чем я немного разбираюсь — так в самогоноварении, производстве дистиллята. У меня даже был свой завод… Ну как завод. Небольшой амбар, с большим аппаратом, с помощью которого я производил разный алкоголь. Экспериментировал, повторял уже состоявшиеся марки.

Почти не пил сам, может только дегустировал. Но вот все мое окружение и думать забыло, что в магазин нужно сходить за выпивкой. Еще два бара покупали задорого мои напитки, убеждая гостей, что это фишка заведения и они сами производят.

Прям ностальгия взяла. Вот такое хобби было… Но нужно уже заканчивать этот разговор.

— В Лондоне ты заявишь, — мой голос стал вкрадчивым, я вкладывал в его голову нужные формулировки, — что русский царь, то есть я, осознав свою изоляцию, едва ли не со слезами на глазах ищет дружбы с Англией. И в знак этой мольбы о потеплении отношений я передал лично тебе эксклюзивную концессию на разработку гигантских золотоносных рудников. А еще и рецепты и устройство производства всех тех напитков, что ты повезешь.

Кардиган хищно оскалился. Эта сказка идеально ложилась на британское тщеславие. Они с радостью поверят, что дикий московит ползает перед ними на коленях, предлагая золото за политическую благосклонность.

— И ты объявишь подписку, — закончил я. — Ты начнешь собирать миллионы фунтов стерлингов, чтобы нанять и привезти в Россию лучшие кадры: рудознатцев, горных инженеров, геологов, начальников приисков, профессиональную охрану. Тех, кто это золото и будет прямо руками загребать и собирать в телеги. Ври… сильно ври, но убедительно.

В этот момент я откинулся назад, позволив себе короткую, жесткую усмешку. Моя комбинация была многослойной, как дамасская сталь. Я собирался убить даже не двух, и не трех зайцев.

Первый — выкачать из Англии колоссальные капиталы, обескровив их зарождающуюся промышленность.

Второй — спровоцировать первую в мире искусственную золотую лихорадку.

Но был и третий, может и самый главный. Мне нужны были люди. Специалисты. Когда эта огромная когорта британских инженеров и искателей приключений, одурманенная байками Кардигана, прибудет в Россию… они останутся здесь. Я просто не выпущу их.