Денис Старый – Ревизия (страница 42)

Я вернулся в реальность каземата и посмотрел на Кардигана.

Он уплетал еду так, словно от этого зависело спасение его души. Заплечных дел мастера долго держали его на дыбе, а потом в «парной» — абсолютно сухой и жаркой камере, так что обезвоживание у шпиона было жесточайшим. Сейчас он не просто пил сладкую воду из кувшина — он вливал ее в себя взахлеб. По небритому, грязному подбородку текли струйки, капая на изодранное кружево когда-то дорогой рубашки.

— Да не спешите вы так, — усмехнулся я, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Всё, что стоит на этой лавке, останется вашим. Никто не отнимет. А если мы договоримся о том, о чем мы с вами обязаны договориться, то выйдете вы из этого сырого склепа не вперед ногами, а с гордо поднятой головой. Более того, выйдете человеком весьма богатым. Пусть и презираемым многими на вашей родине. Но деньги, как известно, не пахнут.

Кардиган замер. Кусок хлеба так и остался зажатым в дрожащей руке. Он перестал жевать, нахмурил грязный лоб и вдруг чуть неестественно довернул голову, подставляя мне правое ухо.

Я прищурился. Ага. Мои каты в пыточной — профессионалы, но всё же перестарались. Что-то они сделали с его левым ухом в процессе дознания — может, перепонку пробили, может, хрящ раздробили, — что он им почти не слышит. Я сделал мысленную зарубку: если британец согласится работать на меня, нужно будет прислать к нему Блюментроста. Хороший инструмент должен быть исправен.

Британец медленно проглотил непрожеванный комок, с трудом провел тыльной стороной ладони по губам, стирая жир. В этот момент в нем снова проснулся не загнанный зверь, а расчетливый делец и аристократ, умеющий держать удар.

— Я так понимаю, — хрипло, но уже с достоинством произнес англичанин, глядя мне прямо в глаза, — то, что вы собираетесь мне предложить, напрямую сопряжено с колоссальным риском для моей жизни?

— Ну а как иначе, мой милый друг, который еще недавно так страстно жаждал меня убить? — я расплылся в широкой, совершенно елейной, ласковой улыбке, от которой в полумраке каземата стало как-то особенно жутко.

Мое откровенное куражество и эта улыбка мгновенно сбили с толку только начавшего трезво соображать Кардигана. Он напрягся, словно ожидая удара хлыстом. Я внутренне вздохнул. Пора прекращать давить. Сейчас наступал тот редкий и тонкий момент переговоров, когда мне нужно было не подавленное ничтожество, а человек с предельно ясным, холодным умом. Человек, который должен был впитать и понять каждую каплю смертельно опасной информации, которую я собирался ему доверить.

— Вам знакомы принципы работы… скажем, Южно-морской компании? — спросил я, непринуждённо прислонившись к сырой стене. — Та самая, что надувала мыльные пузыри акций, пока весь Лондон не помешался на мании богатства?

Кардиган медленно кивнул, в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с изумлением.

— Компания Южных морей. Да. Величайший обман века. Вы хотите… повторить этот трюк?

— Не повторить. Усовершенствовать, — поправил я.

Глава 21

Петропавловская крепость.

10 февраля 1725 года.

Все та же сырость, все то же нарастающее чувство обреченности от четырех стен. Эти капли конденсата, медленно сползающие по стене и капающие на голову. Можно очень быстро сойти с ума. Понятно, что при проектировке крепости о таких вот моментах никто и не задумывался. Но помещение давило на психику похлеще физических пыток. Особенно, если это надолго.

— Да, признаться, я полагал, что в ближайшее время меня просто убьют… — хрипло выдохнул Кардиган, не сводя взгляда с моих глаз. В его голосе промелькнула тень обреченности. — Убьют и все…

— По справедливости и за доказанные преступные деяния вас казнят. Убить — это про другое… казнят, — мягко, но с нажимом на последнее слово поправил я. — Убийство — это в подворотне. У нас здесь, сэр Эдвард, всё-таки государство. Но давайте оставим лирику и перейдем к делу.

Я подался вперед, положив тяжелые ладони на колени.

— Знаете ли вы, что такое «финансовая пирамида»?

Вопрос прозвучал настолько дико и неуместно под каменными сводами пыточной, что Кардиган на секунду застыл, недоуменно моргнув. Египтомания в Европе еще не началась, до походов Наполеона оставался почти век, но, к моему легкому удивлению, британец оказался человеком весьма образованным. Пусть он ничего не слышал о гробницах фараонов, но законы геометрии и математики знал твердо.

— Геометрическая фигура? — осторожно уточнил он, видимо, пытаясь понять, не является ли это названием какой-нибудь новой, особо изощренной московитской пытки.

— Замечательно! — я искренне улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Раз вы дружите с математикой, нам будет гораздо проще общаться на универсальном языке цифр. Итак, представьте себе пирамиду, на самой вершине которой стоите лично вы. Разумеется, если согласитесь участвовать в том крайне рискованном, но беспрецедентно прибыльном предприятии, которое я хочу вам предложить. Ну и деле, которое спасет вашу жизнь.

— Или лишь продлит ее…

— Может и так. Но это будет такой отрезок яркой жизни, что порой стоит ради него рискнуть всем, — сказал я. — Но давайте все же перейдем к делу. Будет уже вам о смерти. Я предлагаю вам целую жизнь!

Далее я, скрупулезно, выверяя каждое слово, словно университетский профессор, втолковывающий базис нерадивому студенту, начал объяснять Кардигану механику классической схемы Понци. Того самого финансового пылесоса, который в моем родном времени ломал судьбы миллионов, а здесь, в восемнадцатом веке, должен был стать моим личным оружием массового поражения.

Сработает? Обязательно. Я изучал феномен «МММ», других финансовых пирамид. До безумия все было просто. Реклама только нужна. Но в Англии это сделать не так и сложно. Там уже должна быть возможность проплачивать статьи. Ну и слухи, нужные слова в порту, в трактирах…

— … на свет появляются красивые бумажки, — я неторопливо запустил руку во внутренний карман сюртука и извлек плотный, хрустящий лист бумаги с вензелями, специально отпечатанный накануне. В свете факела он выглядел чужеродно, как артефакт из другого мира. — Векселя. Облигации. Долговые расписки — называйте как хотите. Вы начинаете их продавать. Сперва в дело вступают ваши доверенные агенты. Они пускают правильные слухи в кофейнях лондонского Сити, публикуют платные заметки в газетах. Вы обещаете джентльменам немыслимые дивиденды. Знаете же что такое «дивиденды»? Не жалкие пять процентов годовых, а, скажем, тридцать. Или сорок.

Глаза Кардигана сузились. Зажатый в руке кусок хлеба был окончательно забыт. Шестеренки в голове британского шпиона закрутились с бешеной скоростью. Он согласится. Не сразу, еще подумает о том, как обмануть и меня с этой идеей. Но согласится. Выхода же нет… живого выхода. Мертвое тело выход найдет, помогут те, кто вперед ногами выносить станет.

— … а потом… собрать все деньги лондонских глупцов и исчезнуть? — в его сиплом голосе вдруг прорезался неподдельный, почти профессиональный азарт.

Надо сказать, что я не изобретал велосипед. В Европе уже пахло подобными аферами. В Голландии не так давно отгремела тюльпановая лихорадка, когда за луковицу цветка отдавали целые состояния, пока рынок не рухнул, оставив бюргеров с гниющими растениями вместо золота.

В самой Англии вот-вот должен был надуться пузырь Компании Южных Морей. Но я предлагал нечто совершенно иное — чистую, кристально ясную, циничную структуру без всякого реального актива.

— Получается… — Кардиган чуть подался вперед, цепи на его запястьях тихо звякнули. — Получается, тому, кто всё это провернет, нужно будет честно выплатить первые проценты самым первым вкладчикам? Чтобы они разнесли весть о своем богатстве. А выплату эту сделать за счет денег тех идиотов, которые прибегут следом?

— Бинго. Ты всё правильно понял, мой английский друг, Эдвард, — я перешел на «ты», фиксируя нашу новую криминальную близость, скованную одной аферой. — На словах всё звучит затейливо и просто. Но такую операцию нужно готовить долго и филигранно. Нужна команда, которая не сдаст. Армия клерков, которых будут использовать втемную — они до самого конца не должны понимать, что продают воздух. Потребуется своя, пусть и небольшая, служба безопасности из отбитых, но верных людей. И главное — первоначальный капитал для создания иллюзии роскоши и выплат первым клиентам. Думаю, шестьдесят тридцать, а то и восемьдесят тысяч фунтов стерлингов.

Кардиган судорожно сглотнул. Для начала восемнадцатого века это была сумма колоссальная, астрономическая. На такие деньги можно было построить отличный линейный корабль. Два корабля.

— Если ты работаешь на меня, эту сумму я тебе обеспечу, — ровным тоном добил я. — Мало того, мы подберем тебе охрану. Это не предложение, а условие. И да, за тобой будут пристально следить.

Лицо англичанина побледнело, вернув землистый оттенок. Азарт резко сменился леденящим страхом.

— Да куда же мне потом бежать, если я проверну такую аферу в самом сердце Лондона⁈ — почти в отчаянии воскликнул он. — Представители Ост-Индской компании и короны разорвут меня на куски! Они достанут меня на краю света. Поверьте, Ваше Величество, их методы дознания и казни заставят ваши извращенные московитские фантазии выглядеть детскими шалостями!