Денис Старый – Ревизия (страница 15)

— И не ведаю, что теперь с тобой делать, — произнес я задумчиво, глядя на драгуна. — Ты делом доказал, что готов жизнью рисковать, дабы я остался цел. Но ты годами лгал своему командованию, скрывая имя.

Я выдержал паузу, позволяя этим словам повиснуть в тяжелом воздухе.

— Но мне ты сейчас не врал.

Чеботарь стоял неподвижно. Немного кривоногий, как все, кто с малолетства привык к седлу, чуть выше среднего роста, сухой и жилистый. Новенький сержантский мундир сидел на нем мешковато, жесткий воротник натирал шею, но боец держался прямо. Он смотрел перед собой хмурым, тяжелым взглядом, молча ожидая вердикта. Гадать о своей судьбе ему уже не имело смысла.

Я чуть подался вперед.

— Будешь безотлучно при мне, — ровным, лишенным эмоций голосом отрезал я. — Но учти: пригляд за тобой будет жесткий. Оступишься — спрошу вдвойне. Сегодня жизнь дает тебе шанс подняться так высоко, как ты и помыслить не мог. Не растеряй его.

Широкие плечи сержанта дрогнули. Напряжение, державшее его струной последние несколько минут, начало отпускать.

— Живота своего не пожалею, во имя Вашего Императорского Величества и Отечества, — голос его сорвался, прозвучав глухо, почти сипло. — Спаси Христос вас, государь… Никому другому в жизни не решился бы сказать того, что сейчас открыл. Служить вам нынче — смысл и рок мой.

На его обветренном, жестком лице дрогнул мускул. В неверном свете свечей я увидел, как в уголках его глаз блеснула влага. Никаких рыданий или картинных жестов. Просто скупая физиологическая реакция человека, который долгие годы ходил под петлей Тайной канцелярии и вдруг получил прощение из уст самого императора.

Я отвернулся к бумагам на столе, давая ему возможность взять себя в руки. Логика подсказывала, что я иду на определенный риск, приближая к себе сына бунтовщика. Но эта же логика говорила, что лучшего пса-телохранителя мне не найти. Такими кадрами не разбрасываются, особенно в преддверии тех чисток и сдвигов, которые мне предстояло провернуть в дворцовом аппарате.

— Зови Дивиера! А то Бутурлин не справляется, как я посмотрю, — приказал я, резко меняя тон и возвращаясь к делам.

— Прошу простить…

— Кто таков? Так и узнай. Слова тебе на что? Узнай и приведи! — сказал я.

Этим коротким приказом я окончательно легализовал его в новой роли. Моим личным порученцем всегда был Бутурлин. Теперь это место занял бывший рядовой.

Чеботарь коротко кивнул: «Слушаюсь!». Перед тем как он развернулся к двери, я успел заметить выражение его лица. Губы плотно сжаты, во взгляде — холодная, почти хищная решимость. Он прекрасно понимал, что я только что отодвинул Бутурлина, и что старый денщик так просто этого не оставит. Начнется давление, интриги, дворцовая грызня. Но Чеботарь к ней был готов. Дворовым псам гвардии придется сильно постараться, чтобы выдавить этого степного волка из моих покоев.

Дверь закрылась. Я остался один, ожидая следующего посетителя.

От автора:

Новый хит от Дамирова!

Самый опасный маньяк страны сбегает из мест заключения. Остановить его может только следователь Илья Мороз. Но он давно ушёл из системы, прячется в глухой деревушке и доит козу

Глава 8

Петербург. Зимний дворец.

2 февраля 1725 года.

Первый генерал-полицмейстер Санкт-Петербурга Антон Мануилович Девиер мог бы показаться настоящим красавцем. Я, конечно, не эксперт в мужской красоте, все больше по женщинам, но лицо у него было утонченным, даже немного женственным, с безупречно правильными чертами. А густые волосы блестели абсолютной чернотой, как влажное вороново крыло. Немудрено — в его жилах текла португальская и еврейская кровь.

Но он же русский?

У меня не было никакого предубеждения в том, кто стоит за моей спиной, русского императора. Если компетенции по большей степени присущи немцам, что ж… Так тому и быть. Но только искать самородков и в землях русских. Даже среди иноверцев.

И не засилье нынче немецкое, а они служат Руси Православной. И вовсе многие могут обвинять, что по приезду в Россию превратились в рабов. Кстати, нужно срочно наладить выплаты и многим немецким специалистам, а то иные с куда как меньшим удовольствием будут к нам ехать. А там гугеноты сотнями и тысячами бросают Францию и в поисках новых мест жительства. И это часто отличные спецы.

Вот такой подход. И не нужно отказываться от подобного. Мало того, я убежден, что из немца можно со временем сделать может и не полноценного русского, тут широта души дается с рождения, но во втором поколении, весьма возможно. Между тем, немецкий педантизм весьма кстати русскому менталитету.

Но кто такой Девиер? Португальцы — это не немцы, даже если на них распространяется подобное название, «не мцы» — немые. Это народец иного склада характера. Но а когда это еще и еврей… Тут нужно оценивать человека без каких либо скидок на нарративы национального менталитета.

— Ваше Императорское Величество, — Девиер одним слитным, изящным движением отмахнул шляпой с плюмажем глубочайший, придворный поклон с выставленной вперед ногой.

Кстати, это сложное танцевальное па ему удавалось куда лучше и естественнее, чем неуклюжим русским боярам, пытавшимся копировать европейский политес. Устроить что ли конкурс поклонов? Шучу, и без таких глупостей дел воз и маленькая тележка.

Лощенный такой, почти что и франт, повеса. Но внешность была обманчива. За этой обманчивой, почти нежной оболочкой скрывался стальной стержень. В нем чувствовалась хищная, жестокая мужская воля и сила — хватка человека, который с нуля выстроил полицию в одном из самых криминальных строящихся городов мира.

В чем серьезной проблемы в Петербурге нет, так с криминалом. Считается, что и ночью можно гулять по Невской першпективе и никакого бандита не встретить. А ведь были тут всякие, как в любой строящийся город с богатыми людьми, бандиты сбегались.

Я уже изучил расстановку сил и знал главный парадокс: Девиер, будучи свояком всемогущего Меншикова (он был женат на родной сестре светлейшего), практически открыто враждовал со своим могущественным родственником. Их ненависть была взаимной и давней. И именно этот факт делал португальца идеальным инструментом для того, что я собирался сделать прямо сейчас.

Я помнил, что старый Петр, в забаву ли, словно мстя Меншикову, которого никак не мог покарать всерьез, периодически стравливал друг с другом Девиера и Светлейшего. Он использовал Девиера как цепного пса, следящего за светлейшим князем, но при этом не давал Меншикову схарчить португальца целиком, так, пощипать маленько.

Именно Антон Мануилович постоянно распутывал коррупционные сети Алексашки. Петр выбьет зуб-другой Меншикову, да и ладно. Скучно было пьянствовать без Алексашки. Справедливости ради, не этот факт был определяющим безнаказанность князя.

Так что я верил, вот такой я идеалист, что Девиер был феноменально, до одури принципиален — ни разу не брал взяток. Его имя в столице стало чуть ли не нарицательным: среди вороватого боярства он слыл этаким чудаком, городским сумасшедшим, которому суют в карман, а он, дурачок такой, отказывается. Где же это видано на Руси!

— Я доволен тем, как ты служишь мне, Антон Мануилович, — прервал я затянувшуюся паузу. — Но у Зимнего дворца строительного мусора быть не должно. Да и снег почистить пришла пора. Столица все-таки, а не скотный двор.

— Прошу простить, Ваше Императорское Величество. Оплошал. Сегодня же всё исправлю, — ответил Девиер.

А ведь не его это функционал, как я понимал. Или тут так… кому царь поручит, тот и делает, хоть и должность не предполагает нужных компетенций.

Говорил он на безупречно чистом русском, лишь с едва уловимым южным флером, который даже нельзя было назвать акцентом. Глядя на него, я поймал себя на мысли, что он мог бы стать истинной легендой Галантного века, этаким роковым разбивателем сердец. Если бы только до безумия не любил свою жену.

Это же была целая драма: Меншиков наотрез отказывался выдавать свою родную сестру за Девиера, надменно считая того безродным выскочкой. И кто бы говорил — бывший торговец пирожками на площади! Хотя даже в теле Петра и с остатками его сознания подтверждения подобному факту в биографии Меншикова не нашел. Но факт остается фактом: если бы не мое… точнее, петровское прямое вмешательство, если бы царь тогда буквально не отвесил Александру Даниловичу хороших тумаков своей дубинкой, Россия лишилась бы крайне перспективного чиновника.

— Знаю я, что ты наладил отменную полицейскую службу, — продолжил я, внимательно глядя в черные глаза португальско-русского еврея. — Знаю про твоих дворников, которые подметают улицы, а заодно доносят тебе обо всех и обо всем. И прекрасно осведомлен о тех сундуках с бумагами, которые ты хранишь у себя. Где собрана вся крамола и списки прегрешений на моих придворных…

Я замолчал, изучая реакцию собеседника. Девиер даже глазом не моргнул. Ничего не отрицал, не оправдывался. Да и бессмысленно это было: слухи о девиеровском компромате давно стали в Петербурге притчей во языцех. Во многом именно из-за этих папок с ним боялись связываться открыто.

Трусливые казнокрады обычно несли пухлые конверты Меншикову, умоляя светлейшего урезонить главного полицмейстера, чтобы тот закрыл глаза на их делишки. Ну а поскольку Меншикову до недавнего времени всё сходило с рук, он не боялся ни Девиера, ни самого черта. Да и меня, если честно, не особо опасался. Зубной врач что ли у него хороший?