Денис Старый – Мертвая тишина. Том 1 (страница 5)

— Ты вот такой телефон зарядить сможешь? — нарушил я тишину, доставая из внутреннего кармана куртки свой массивный кнопочный «Эриксон».

Лена бросила короткий взгляд на аппарат и горько усмехнулась.

— Нет. Таких зарядок давно не существует. Позвонить надо? Бери мой, — она вытерла руки о полотенце, взяла со стола плоский черный прямоугольник стекла и провела по нему пальцем. Экран засветился.

Она положила телефон передо мной. Я осторожно взял непривычно тонкий аппарат, нашел иконку с трубкой и начал набирать по памяти известные мне номера. Я все еще в группе. Мой командир — Беркут-Макс. Он должен знать, что делать. Я вбил цифры и прижал гладкое стекло к уху.

«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети», — равнодушно отрапортовал женский механический голос.

Я сбросил и набрал другой номер. Инженера. Потом Серегу. Та же фраза, слово в слово. Короткие гудки били по барабанным перепонкам.

Внутри начало сворачиваться нехорошее, липкое предчувствие. Это только со мной такое произошло? Логика подсказывала, что нет, что должны были и парни оказаться в тех местах, к которым прикипели, где был из ментальный якорь. Так, наверное, это сработало.

Я молча доел. Отложил вилку. Звяканье стали о фарфор прозвучало в тишине кухни неестественно громко. Лена тут же, резким, дерганым движением выхватила из-под моих рук пустую тарелку и швырнула ее в раковину.

— Поел? Уходи! — отрезала она, не поворачивая головы и глядя на струю воды.

Её голос звучал холодно, почти отчуждённо, будто мы не были когда-то самыми близкими людьми на свете. Будто мы случайные попутчики в купе поезда. Но если прислушаться к едва уловимому надрыву в её интонациях, если посмотреть на побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в край столешницы...

Было ясно: она держится из последних сил, чтобы не сорваться в глухую, черную истерику. Морозом от нее не просто веяло — казалось, сейчас окна на кухне покроются изнутри толстым слоем инея от той стены, что она воздвигла.

— Не могу, — я тяжело развёл руками, оставаясь сидеть на месте. — На твой телефон мне позвонить не могут. Мой номер привязан к старой симке. Мне нужно дождаться связи со своими.

— Сейчас! Будет тебе телефон. И связь будет... — зло прошипела моя жена.

Она круто развернулась и вышла из кухни. Я остался один на несколько минут. Слышал, как её быстрые шаги затихли в глубине квартиры — она направилась в нашу спальню.

Вскоре из спальни донёсся резкий, полный злого негодования возглас:

— Вадик, иди на хер! Убери руки, задолбал!

Хлопнула дверь. Лена вернулась на кухню, с размаху бросив передо мной на стол темное прямоугольное устройство, похожее на ту самую стеклянную «пластинку», с которой я только что пытался дозвониться. Рядом лег тяжелый плоский брусок из матового пластика и моток проводов.

— Вот тебе телефон, старый, мой прошлый, — бросила она, тяжело дыша. — Вставляй туда свою SIM-карту. Он почти разряжен, но я тебе ещё и Power Bank, зарядку переносную, дарю. Забирай всё. И чтобы я больше тебя не видела. А если попробуешь связаться с сыном — знай: для него ты погиб. Геройски пал, спасая детей в Югославии. Не смей лезть в нашу жизнь со своими тайнами…

— А вот это я сам решу для себя, – жестко ответил я.

Я смотрел на этот тонкий аппарат, по какому-то нелепому недоразумению называемый телефоном. Взял его двумя пальцами, покрутил, не понимая, куда и что здесь должно вставляться. Ни зазоров, ни кнопок. Я попытался подцепить ногтем тонкий шов на боковой грани.

— Мда… — многозначительно, с тяжелым выдохом произнесла Лена.

Она наклонилась, бесцеремонно выхватывая у меня из рук и современный смартфон, и мою старую SIM-карту, которую я уже успел вытащить из «Эриксона».

— Даже знать не хочу, в каких джунглях ты прятался, в какой пустыне сорок лет шатался, как те евреи, раз не знаешь, как вставить симку!

Лена достала из ящика стола обычную канцелярскую скрепку, разогнула ее и уверенно ткнула в крошечное отверстие на боку телефона. Выскочил металлический лоток. Затем она посмотрела на мою большую SIM-карту. Усмехнулась. Выкрикнула:

— Слышь, Вадик, в нашем доме хоть что-то большое появилось, ну после твоего живота.

Ответа не последовало. Ну или Вадик пошел с линейкой в ванную, мерять. Лена взяла кухонные ножницы.

Оказалось, мой пластик был чудовищно огромным для этого времени. Лена хладнокровно начала кромсать ножницами края моей симки, аккуратно обрезая ее до микроскопического размера, стараясь не повредить сам золотистый чип.

— Моя рация… старая, армейская. Она ещё жива? — спросил я, наблюдая за блеском лезвий.

— В кладовке лежит, в коробке из-под обуви, — ответила она, не поднимая глаз от чипа. — Думала продать кому-нибудь из охотников-радиолюбителей, да всё руки никак не доходили. Это же… скотина ты такая…

Ножницы звякнули о стол. Она оперлась обеими руками о столешницу, опустила голову, и ее плечи затряслись.

— Считай, что эта рация – почти всё, что осталось от тебя в этом доме. Что пахнет тобой…

И вновь эти тихие, душащие слезы.

Я встал.

— Не смей ко мне прикасаться! — резко вскинулась Лена, когда я сделал шаг к ней. – Забирай мою сим-карту, пока к тебе не приедут, я восстановлю завтра.

Да, моя карта не работала.

Вопреки сопротивлению я всё равно обнял Лену. Шагнул вплотную, прижал ее к своей груди, зарывшись лицом в волосы, пахнущие незнакомым шампунем. Обнял так крепко и безнадежно, словно бы прощался навсегда. Кто знает, может, действительно больше не увидимся.

Я мягко отстранился. Я не стал долго прощаться, разводить сырость. Взял со стола современный гладкий телефон со вставленным чипом, распихал по карманам куртки провода и аккумулятор. Посмотрел на Лену.

Большую часть своей жизни она прожила без меня. Жаль. Невыносимо жаль, что я не был рядом, не видел, как взрослеет мой сын. Не наставлял его по-отечески.

Вышел из квартиры.

Бросил последний, тяжелый взгляд на окна квартиры на третьем этаже. Своей ли? Ответа не было. Дверь подъезда глухо лязгнула за спиной, отрезая меня от прошлого. Воздух улицы ударил свежестью точно лето. На телефоне показывало “1 июня 2026 года 23.28”.

Стал снова набирать номер для экстренной связи, чувствуя, как с каждым гудком без ответа внутри разрастается ледяная пустота.

Ноги сами вынесли меня к детской площадке. Она выглядела насмешкой над моим состоянием — яркая, выстроенная в форме огромного сказочного корабля, с лабиринтом лестниц и витиеватых горок.

Я снова опустил взгляд на светящийся прямоугольник. Полчаса назад я едва понимал, как разблокировать эту стекляшку, а теперь листал новостной портал. Или как у них теперь называется эта бездонная цифровая выгребная яма?

Новостей было столько, что они физически не поместились бы ни в одну утреннюю газету. Я водил пальцем по экрану, вчитывался в заголовки, пытаясь осознать масштаб произошедших в мире перемен, и чувствовал, как пухнет голова. Бешеный, неконтролируемый поток информации! Катастрофы, скандалы, биржевые сводки, пустые сплетни — всё вперемешку. Война... Война... Война... Дроны... Как они вообще тут живут, не сходя с ума?

Мой палец случайно дернулся, смахивая новость, и нажал на яркий значок.

Экран мигнул.

— А это еще что за хрень? — пробормотал я, прищурившись.

Среди пестрых иконок выделялся один логотип. С него на меня то ли скалился, то ли кричал от боли уродливый персонаж. Это был не нарисованный мультяшный скелет. Изображение казалось пугающе реалистичным: серая, обвисшая клочьями кожа, пустые провалы глазниц, в которых читалась бесконечная, тупая агония. От картинки веяло могильным холодом.

«Молчуны…» — прочитал я подпись. — «Игрушка, что ли?»

Палец замер над экраном, но нажать я так и не решился. Сам логотип вызывал инстинктивное, животное отвращение. Девчонка, дочка Лены, что-то вскользь упоминала про это. Но сейчас эта картинка казалась не просто игрой, а зловещим предзнаменованием.

Поднялся резкий, порывистый ветер. Сразу стало нестерпимо зябко. Хотя я думаю, что не только ветер виноват тому, что меня начинало потрясывать.

И тут телефон в моих руках взорвался звуком.

— Пупсик, возьми трубку! Трубку возьми! — заорал на весь двор бодрый, искусственно-веселый женский голос рингтона.

Я вздрогнул, едва не выронив аппарат.

— Ну, раз ты так просишь, дорогая, — сквозь зубы процедил я, впиваясь взглядом в экран. Неизвестный номер.

Большой палец лег на пульсирующий зеленый кружок и с силой провел его к центру. Я прижал холодный пластик к уху.

— Вы звонили с этого телефона. Назовитесь! – услышал я.

Назвал все нужное.

— Ожидайте там, где вы сейчас находитесь, — ударил по барабанной перепонке сухой, лишенный любых интонаций мужской голос. — Ни с кем не вступайте в контакт. Уже выехала группа. Встречать с раскрытыми руками.

— Принято... — начал было я, но голос не дал мне вставить ни слова.

— При экстренной ситуации сделать вызов на этот номер. Можно не поднимать трубку, мы найдем локацию. Возможен визуальный контроль, дрон над вами. Конец связи.

— Есть. Ни с кем не вступать в контакт, ожидать прибытия группы, — глухо ответил я в уже мертвую трубку, просто чтобы обозначить, что приказ услышан.

Я медленно опустил телефон. Дрон? Над головой? Отлично. Только терминатора и Скайнета мне сейчас не хватало. Еще немного, и я поверю, что машины действительно восстали, как в том старом фильме с Шварценеггером. Впрочем… после всего того безумия, что случилось со мной за последние сутки, после того, как законы физики и времени вытерли об меня ноги, даже самое абсурдное развитие событий больше не казалось невозможным.