Денис Старый – Мертвая тишина. Том 1 (страница 4)
Апокалипсис... и слово какое на ум пришлось.
Случилось то, чего не могло быть. Но это нужно было принять как данность. Если об этом узнает Контора, мир встанет в позу собирающего картошку дачника. Не самая приличная поза. Путешествие во времени! Может, старик Уэллс со своей «Машиной времени» ничего не придумывал, а просто писал мемуары?
Кстати, о картошке.
К головокружению вдруг примешалось дикое, сосущее чувство голода. Желудок свело болезненной судорогой, будто я не ел трое суток. Но прежде чем требовать от своей... нет, приставку «бывшей» я использовать категорически отказываюсь! Прежде чем требовать от жены ее фирменных драников, нужно было хоть что-то прояснить. И служба. Протокол. Связаться со своим начальством, связаться с группой, прежде всего с Максом-Беркутом.
— Да как пользоваться этим... — я с досадой сдался, крутя пластину в руках.
И это я, человек, который всегда был с техникой на «ты»! Космические технологии, блин. «Звёздные войны». В далекой-далекой галактике... В небольшой, но гордой республике жили белые русы...
— Световые мечи еще не придумали? — криво усмехнулся я, протягивая гладкую пластину обратно Лене.
— А ты что, двадцать семь лет по галактикам скитался, джедай гребаный?! — зло огрызнулась она, выхватывая телефон.
Ее палец легко скользнул по черному стеклу, и экран вспыхнул, высветив россыпь ярких, четких, но совершенно бессмысленных для меня картинок.
— Ага. А фамилия моя — Скайуокер, — ответил я всё с той же кривой усмешкой, пытаясь скрыть за ней сосущую пустоту внутри. — Покажи, куда пальцем тыкать.
Я отстранил Лену. Сперва осторожно, почти боясь, что она снова ударит или сорвется на крик. Но когда после каждого нажатия на стеклянный экран цифры послушно вспыхивали без сбоев, я стал набирать номер увереннее. Сделал шаг назад, не давая ей возможности подсмотреть.
Стоп... Номер же сохранится в памяти этой штуковины. А его не должен знать никто.
— Стереть это потом можно? — коротко спросил я.
— Всё можно! Кроме того, что твое возвращение невозможно! — Лену снова накрывало
— Леночка, ну успокойся, тебе же опять станет плохо, — лысый Вадик предпринял очередную попытку изобразить главу семьи. Его пухлые пальцы потянулись к плечу моей жены.
— Вадик, иди на хер! — Лена с силой отшатнулась от него, будто от прокаженного. — К своей Кристине иди! Или думаешь, я не знаю?! Скотина... какая уже секретарша у тебя по счету? Нахер!
В этот момент я решил: что бы ни случилось за эти проклятые двадцать семь лет, какие бы тайны ни скрывались за слезами Лены и заискивающим тоном этого слизняка — я разберусь. Со всем разберусь.
Но сначала — дело. Я нажал вызов.
— Слушаю! — ответил требовательный, незнакомый мужской голос.
Я отвернулся, прикрыл ладонью гладкую пластину и сказал тихо, но четко:
— «Учитель». Номер 35е84.
— Что? — не поняли на том конце.
Связь была идеальной. Никакого треска проводов, бульканья и сторонних шумов. Но главное — меня не поняли.
— Полковник Лазаревич. Он в курсе, — отчеканил я.
Пауза затягивалась.
— Назовите еще раз свой код, — холодно потребовали в трубке.
— С кем я говорю? Вы уполномочены? — пошел я в наступление.
Сразу должна быть реакция, а тут... может на другом конце сотрудник без доступа. Снова пауза. На фоне послышался приглушенный стук. По клавиатуре?
— Слышь, шутник. Если это розыгрыш — номер телефона я уже определил. Сейчас приедем, — голос стал жестким, угрожающим. — Генерал-майор Лазаревич умер десять лет назад.
В трубке что-то едва слышно щелкнуло. Подключили спецов? Поставили на запись? Хотя с нынешними космическими технологиями всё должно писаться по умолчанию, без всяких щелчков.
Я молчал. Сбрасывать вызов нельзя. С одной стороны, раскрываться первому встречному — прямое нарушение инструкций. Этот номер был прямым каналом связи с моим куратором, Игорем Михайловичем. С другой стороны — мне необходима легализация. Иначе как я вообще существую в этом времени?
— Проверьте, — наконец сказал я. — Обо мне должны быть данные по Первой форме допуска.
В трубке повисла абсолютная, вакуумная тишина. Словно отключили микрофон. Скорее всего, дежурный офицер спецсвязи запрашивал инструкции у начальства.
— Назовите свой номер. Скоро проверим, — голос зазвучал иначе. Деловито, протокольно. Ожидаемо.
Назвал еще раз.
— Жду, — ответил я и нажал на красную иконку телефона на экране.
Ничего не произошло. Нажал еще раз. Ничего. Твою мать...
— Да проведи ты по ней пальцем! — рявкнула Лена, нервно наблюдая за моими потугами.
Провел. Звонок сбросился.
— Теперь сотри номер. И забудь его, не делай себе проблем, — велел я, протягивая ей аппарат. Очевидно, что для меня эти манипуляции пока сложнее китайской грамоты.
Лена молча стерла цифры.
Потом мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза. В ее глазах стояли слезы и невыносимая боль. В моих, наверное, плескалась злая, холодная решимость. Кто это со мной сделал? Как? Почему я лишился своей жизни? Да, той жизни больше нет. А в этой... в этой меня, скорее всего, упекут в закрытый НИИ и разложат на атомы, чтобы понять, как я прыгнул на четверть века вперед.
Но я — государев человек. Долг, честь — для меня это не пустой звук. Я обязан пройти через это.
Я думал о лабораториях и допросах, но глаз от Лены не отводил.
И в этот момент из глубины квартиры донесся театральный, полный неподдельного трагизма вой:
— Ну всё-ё-ё! Наорали! Всё пропа-а-ало!
Это была та самая шестнадцатилетняя девчонка. Она ушла переодеваться и так и не вернулась, зато теперь рыдала так, словно в доме покойник.
Голос срывался на истеричные всхлипы. Девочка убивалась с таким надрывом, будто лишилась чего-то жизненно важного.
Я устало потер переносицу. Господи, из-за чего она так рыдает? И что это за птичий язык? Майнить... Молчуны... Куда я, черт возьми, попал?
— Словно тебя ждала, — монотонно заговорила Лена, не отрываясь от мяса, которое быстро достала, еще быстрее нарезала, уже жарила. — Купила вчера свежую свинину... Мы-то ее почти не едим, Вадику нельзя. Ему и драники нельзя... вообще ничего нельзя. Представляешь, Саша, он дома на правильном питании, салаты жует, а на работе шаурму да пиццы жрет. Еще и Кристину, свою секретаршу, на столе раскладывает, как пасьянс.
— Не было такого! — взвизгнул Вадик, едва не стесав костяшки о терку. Лицо его пошло красными пятнами.
— Иди на хер, Вадим Алексеевич, — совершенно спокойно, буднично парировала Лена, с силой вгоняя нож в разделочную доску. – Дай поговорить. Мы двадцать семь лет не виделись.
Ее голос не дрогнул, но я, как профессионал, уже физически чувствовал ту скрученную в тугой ком боль, что сейчас сжирала эту женщину изнутри.
— А ты, Саша... как у тебя сложилась жизнь? — она наконец подняла на меня глаза, и нож в ее руке замер. — И, может, посоветуешь своего косметолога? Очень молодо выглядишь. Для мертвеца.
Я встал, в два шага пересек кухню, мягко взял Лену за плечи, развернул к себе и заглянул в ее покрасневшие, полные невыплаканных слез глаза. А потом просто обнял. Прижал к себе.
— Все, пусти... Дай приготовлю тебе драники, — Лена вдруг резко отстранилась, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. — А потом... Всем спать. А ты... Ты уходи, Саша. Вот как появился из ниоткуда, так и уходи в никуда. Как сон... Сытый, страшный сон. За тобой же приедут? Ты ведь звонил своим, они приедут? Просто уходи...
Я перехватил ее руку.
— Ты родила? Тогда, двадцать семь лет назад? — задал я единственный важный для меня сейчас вопрос.
— Не нужно тебе это... — она попыталась вырвать запястье.
— Лена! — с нажимом в голосе настоял я, делая шаг назад, чтобы видеть ее лицо. – Ну я же узнаю. Зачем от чужих такое слышать?
— Александр... Александр Александрович Корзун, — выдохнула она, сдаваясь. — Да, твою фамилию оставила. И я ее оставила, и Вадик теперь тоже Корзун... Саша на границе служит, тут недалеко, на заставе Новая Гута. Старший лейтенант. Вот... обещал на выходные со своей женой и с внучкой заехать. Она такая егоза. Представляешь, Аглаей назвали... Три годика, но красавица, вся в...
— Лена... — я шагнул вперед, пытаясь снова приблизиться, коснуться ее. Внутри все перевернулось. Сын. Внучка.
— Нет, не нужно! — она выставила перед собой руки ладонями вперед. — Ты сон... просто сон...
Я отступил. Сел обратно на неудобный металлический стул и сцепил пальцы в замок. Хватит эмоций. Да, я сон, и все, что сейчас происходит, пусть для нее так и останется мороком. Нельзя вот так ворваться в чужую, выстроенную годами жизнь через двадцать семь лет и сделать вид, что все хорошо.
— Игра “Молчуны” вышла на первое место по популярности... – услышал я, наверное, Вадик сделал громче телевизор.