Денис Старый – Ледяная война (страница 42)

Голландские кабаки и бордели умели раздевать до нитки даже самых искусных мастеров. Мои люди целенаправленно выискивали по долговым тюрьмам и грязным притонам тех, кто задолжал гильдиям или кредиторам. Мы просто выкупали их долговые расписки. Взамен мастер ставил крест или подпись под жестким семилетним контрактом на русскую службу. Выбор у них был простой: либо гнить в сырой камере, либо ехать строить корабли царю за отличное, полновесное серебро.

При этом гарантировали проживание и на первое время, на полгода, вспомоществование в виде беспроцентных субсидий и даже пенсий, и для членов семьи «первой линии». То есть детей — пожалуйста, родителей тоже, жена… Но не дядьки с тетками с племянниками. И это сильно помогало.

Ведь не сказать, что жизнь в Голландии идеальна. Тут много грязи, обмана, возможностей как для обогащения, так и разорения. Ну а главная перспектива — долгое плавание — изобилует такими опасностями, что без преувеличения это пятьдесят на пятьдесят в вопросе жизни и смерти.

Так что соглашались почти все. Из таких категорий. Сковырнуть же пристроенного умельца было куда как сложнее.

Вторая категория — «мозги». Инженеры, математики, архитекторы, пушечные мастера. С этими было сложнее. Они были обеспечены, уважаемы и горды. Здесь в ход шли не угрозы долговой ямы, а игра на профессиональном тщеславии и алчности. Мы обещали им то, чего они не могли получить дома — неограниченный размах.

Кроме денег и возможностей реализоваться обещали и начальствующие должности. И это немного, не для всех, но помогало. Дело в том, что при большой конкуренции в той же Голландии, вырасти, к примеру, до начальника артели даже обладая нужными качествами, крайне сложно.

В России можно стать всем, тут оставаться чуть больше, чем никем.

Помню, как Степан привел ко мне сухого, желчного голландца лет сорока по имени Ван дер Хаген. Гениальный, как мне показалось, баллистик и мастер порохового дела, чьи проекты новых осадных мортир зарубили консервативные чиновники Генеральных Штатов, посчитав их слишком дорогими.

— В России у тебя будет свой литейный двор, герр Ван дер Хаген, — сказал я ему тогда, придвигая по столу тяжелый кошель с задатком. — Никаких комиссий, никаких скупых бухгалтеров из магистрата. Мне нужны орудия, способные проломить шведские бастионы. Дай мне эти пушки, и я озолочу тебя так, что по возвращении ты сможешь купить половину Амстердама.

У него загорелись глаза. Он продал нам свою лояльность не за деньги, а за возможность реализовать свои амбиции. И таких мы выискивали десятками.

Но самой сложной и опасной была третья категория — «волки». Будущие капитаны, штурманы и офицеры нашего флота. Флота, которого еще не было, но который я собирался спустить на воду за два-три года.

Кадровый рынок Амстердама был поистине бездонен. Сюда стекались списанные на берег офицеры Ост-Индской компании, ветераны англо-голландских войн и откровенные флибустьеры. Мы скупали тех самых «джентльменов удачи», которые еще вчера на Карибах, у берегов Мадагаскара или в Гвинейском заливе брали на абордаж испанские галеоны и резали глотки, а здесь чинно попивали пиво, прикидываясь законопослушными торговцами.

Хотя шрамы от сабель на их обветренных лицах, оторванные пальцы и специфический товар, который они сдавали перекупщикам за бесценок, прямо кричали о том, что это матерые морские хищники.

Обычная регулярная служба их не интересовала. Поэтому мы продавали им войну. Я лично проводил собеседования с этими головорезами. Я обещал им палубы новых фрегатов, шведские конвои в качестве добычи и официальные каперские патенты от имени русского царя.

Я гарантировал им процент от захваченного приза и закрытые глаза на их прошлые грехи перед европейским законом. Услышав о грядущей большой крови на Балтике и звоне шведского золота, они подписывали контракты не глядя. Это был опасный, горючий материал, но именно такие люди были нужны мне, чтобы вцепиться в горло шведским адмиралам. Дисциплину мы им вобьем потом. Плетьми, шпицрутенами и виселицами на реях, если потребуется.

Конечно, такая массовая утечка кадров не могла остаться незамеченной. Когда счет завербованных перевалил за полторы сотни отборных специалистов, местный магистрат, подзуживаемый директорами Ост-Индской компании, забил тревогу. Они почуяли, что русские вывозят не просто лес и пеньку — русские вывозят их технологии и военный потенциал.

Бургомистры выпустили указ: отныне каждый найм корабела или инженера должен проходить персональное согласование в ратуше. Они думали остановить нас бюрократией. Наивные.

Они не учли одного — голландская администрация была коррумпирована ничуть не меньше, чем московские приказы, просто здесь это называлось «лоббированием» и «пошлинными сборами». Согласование на деле свелось к банальной скупке чиновников.

Мой брат оказался кладезем для наших целей. Очень быстро освоился. Да, ему помогали, тот же дьяк Васнецов, иные дьяки работали на это. Игнат работал, узнавал все слухи, что только можно. Ну и Алексашка… Но на завершающим звеном этой цепи был Степан. Думаю, что я немало упустил возможностей, считая, что брат может лишь заниматься непосредственно производством.

Степан быстро наладил бесперебойную систему взяток. Тяжеловесный русский золотой червонец, вовремя и незаметно скользнувший в карман судейского крючкотвора, смазывал скрипучие шестеренки голландской бюрократии безотказно. Печати ставились, паспорта выписывались, разрешения на выезд выдавались пачками. Мы просто включили расходы на подкуп магистрата в смету Великого посольства.

Но без этого было никак. Как только Россия пробьет окно на Балтику, нам понадобится развернуть такую масштабную верфь, какой история еще не знала. За два года я планировал создать парусный и галерный флот, способный тягаться со шведами.

К концу осени у нас был готов кадровый костяк для строительства целой армады. Сотни людей, сидящих на нашем жаловании, ждали отправки в заснеженную Россию. Оставалось лишь обеспечить их переброску.

Передо мной сидел широкоплечий, жилистый моряк с цепким, колючим взглядом серых глаз. Ему не было еще и тридцати, но обветренное лицо, тяжелые, набитые о штурвал мозоли и уверенная, хищная пластика выдавали в нем человека, который провел в море больше времени, чем на суше.

И я знал этого человека. Я спрашивал о нем. И теперь и не знаю, радоваться ли, или еще трижды подумать, что нашел известную мне личность и готов предоставить моряку выгодный контракт.

— Вы предлагаете мне жалование капитана первого ранга, ваше превосходительство, — моряк говорил по-голландски чисто, но с едва уловимым северным акцентом, барабаня крепкими пальцами по столешнице. — Но у Московии нет выхода к Балтике. Вы нанимаете меня командовать речными стругами на ваших болотах? При всем уважении, я капитан Ост-Индской компании, а не пресноводный паромщик.

Я усмехнулся, откинувшись на спинку стула, и неторопливо налил в два кубка крепкого вина.

— Вы капитан Ост-Индской компании, Корнелиус Крюйс. Верно. И отличный навигатор. Но мы оба знаем, что это ваш предел. Кому же нужен человек с сомнительной репутацией? Ну если только не государству, которому нужно репутацию нарабатывать.

— Вот как? — он опасно прищурился.

— Именно так, — я подался вперед, скрестив пальцы. — Потому что вы — не голландец. Ваше настоящее имя — Нильс Ольсен, вы родились в Ставангере, в семье бедного норвежского портного. И как бы блестяще вы ни водили эскадры, здешние чванливые адмиралы и господа из Генеральных Штатов никогда не пустят чужака-безродного в свой закрытый клуб. Вы будете приносить им сотни тысяч гульденов прибыли, будете топить пиратов, а они будут вешать ордена на грудь своих бездарных, но породистых племянников. Здесь, Корнелиус, вы навсегда останетесь наемной прислугой.

Крюйс побледнел. Его рука рефлекторно дернулась к поясу, где обычно висел кортик. То, что русский дипломат знает его тщательно скрываемую подноготную, выбило его из колеи. Ну а что? Хотел я подумать, что кто не знал в Советском Союзе Крюйса. Но… может и много было таких. Это же я был любителем истории флота.

— Чего вы хотите? — глухо, без прежней бравады спросил он.

— Я хочу дать вам то, чего Голландия вам не даст никогда, — жестко ответил я. — Море. Настоящий флот. Я предлагаю вам не просто стоять за штурвалом корабля, Корнелиус. Я предлагаю вам этот флот создать. С нуля. По вашим правилам и вашим чертежам. Как только Россия пробьет окно на Балтику, нам потребуются корабли и достойные флагманы не одной эскадры. Поедете со мной — и через пять лет вы наденете мундир вице-адмирала Российской Империи. Я даю вам чин, карт-бланш на строительство верфей и жалование втрое больше того, что платят эти скупердяи из Компании.

Скажи я такое кому другому, так человек посмеялся бы и ушел, пожелав удачи. Ну или обращаться, когда флот будет хотя бы построен. Но не Крюйс… Он авантюрист, ну или человек настолько решительный и находчивый, что несложно спутать с авантюристом.

— Вице-адмирал… — медленно, пробуя слово на вкус, произнес он. — У вас даже портов на Балтике еще нет.

— Будут, — не моргнув глазом, отрезал я. — И шведские конвои в качестве законной добычи — тоже. Так что, герр Ольсен? Будем и дальше возить перец для амстердамских торгашей, или пойдем топить шведскую корону?