Денис Стародубцев – Проклятая Империя (страница 18)

Он кивнул, глядя в горизонт. Где-то там, за болотами и чёрными башнями, ждала Ольга. И с ней — щит, который мог изменить всё. Или уничтожить.

В воздухе была тяжесть, а в глазах Алекса — решимость.

Путь к землям Ольги был спокойным, но мысли Алекса бурлили. После череды кровавых схваток и потери Молчуна, он чувствовал, как на плечи легла тяжесть не только артефактов, но и судьбы. Империя. Армия. Метка. Корона. Всё это сжималось в кулак в его груди. И всё же, когда впереди замаячили стены владений Княгини, внутри у него что-то дрогнуло. Письмо было написано с той самой дерзостью, от которой хочется держаться подальше… и всё равно идёшь навстречу.

У ворот его уже ждали. Стража поклонилась, узнав гостя.

— Вас ждут, Барон Алекс, — сказал один из них. — Госпожа Ольга приказала не заставлять вас ждать ни минуты.

Он ехал верхом по внутреннему двору и чувствовал на себе взгляды. Женские, мужские — равнодушных не было. Алекс сам не знал, что именно от него веяло теперь: силой или смертью, величием или безумием. Но он привык, что люди смотрят. Он стал для них кем-то большим, чем просто беглым преступником.

Когда двери замка раскрылись, Ольга стояла на лестнице — в простом, но безупречном наряде, волосы убраны в боевую косу, а на лице — та самая ухмылка. Теплая и дерзкая одновременно.

— А вот и ты, — сказала она и сошла вниз. — Цел, невредим, и с новой игрушкой на поясе. Это меч пламени? Кто-то решил отдать тебе артефакт из жалости?

— Жалость — не то, что я тут часто получаю, — усмехнулся Алекс. — А ты даже… интереснее, чем я представлял себе.

Она окинула его взглядом. В нём не было ни игривости, ни кокетства. Это был взгляд охотницы, которая встречает не добычу — равного.

— Пойдём. Я устроила пир в твою честь. Но не думай, не потому что ты великий, а потому что мне просто стало скучно. Ну и… может, мне просто интересно, кто ты такой, метконосец.

Пир начался ещё до захода солнца. В большом зале горели факелы, пахло жареным мясом, вином, дымом и корицей. За столами сидели её приближённые — ведьмы, маги, дворяне, старые боевые товарищи, пару странных наёмников с татуировками и один бродячий поэт, который пел песни про Алекса, будто знал его всю свою жизнь.

Алекс сидел рядом с Ольгой. Бокал тёплой медовухи в руке, плащ скинут, меч прислонён к стене. Он смеялся — впервые за долгое время. Не потому, что всё хорошо, а потому что здесь он мог позволить себе быть просто человеком. Хотя бы на вечер.

Ольга наклонилась ближе, её губы почти касались его уха:

— Я слышала, ты собрался идти войной на Инквизицию. Амбициозно. Даже для тебя.

— Хочешь отговорить?

— Ни за что. Я хочу быть рядом, когда ты либо победишь, либо сгоришь.

Они посмотрели друг на друга. Взгляд в глазах Ольги — как удар молнии. Внутри у Алекса что-то шевельнулось. Искра. Та самая, опасная, непредсказуемая. Но именно такие зажигают мир.

— Тогда выпьем за пламя воины! — сказал он.

— За пламя! — ответила она и хлопнула бокалом в его.

Пир длился до глубокой ночи. Гости постепенно разбрелись, кто в покои, кто на улицу, а кто — прямо под столы. В зале остались лишь Алекс, Ольга и несколько стражей у дверей. Вино уже не пьянило, только согревало. Огни в камине плясали, отбрасывая на лицо Ольги отблески, будто само пламя жило в её глазах.

Она встала, подошла к нему и, не говоря ни слова, налила ещё. Потом села ближе. Гораздо ближе.

— Алекс, — произнесла она, глядя прямо в глаза. — Я помогу тебе. И силой, и ведьмами, и армией, и золотом, если нужно. Я вижу в тебе того, кто может изменить этот мир… Или сжечь его дотла. Мне подходит и то, и другое.

Он молчал, чувствуя, как в груди начинает гудеть напряжение. Она говорила спокойно, но в каждом слове сквозила какая-то первобытная решимость.

— Но мне тоже нужно кое-что.

— Власть? Земли?

— Наследник, — просто сказала она.

Алекс вскинул бровь. Он ждал чего угодно, только не этого.

— Я?.. Прости, что?

Ольга встала, медленно, шаг за шагом подошла к окну. За ним была ночь, звёзды, и одинокие факелы на башнях.

— Я сильна. Умна. Владею магией, сталью и словом. Но я не могу родить. Ни один мужчина, с кем я была, не смог зажечь во мне жизнь. — Она обернулась. — Я сплю с каждым не из-за того, что мне так этого хочется! Я сплю в надежде, что это сработает. Каждый день — новый. Никто. Ни один.

— И ты думаешь, у меня получится?

— У тебя метка. Ты носишь четыре артефакта. В тебе сила древних. Ты не просто мужчина. — Она сделала шаг ближе. — Я хочу сына. Сильного. Умного. Дикого. Такого, как ты. Я не прошу любви. Я прошу просто наследника.

Алекс молчал. Он смотрел на неё, на эту княгиню, воительницу, королеву. И думал. Слишком много всего.

Он не знал, что сказать. В нём всё боролось — разум, желание, долг, страх, даже стыд. Но в конце концов, он просто поставил бокал и поднялся.

— Если мы это сделаем… — начал он.

— Я не прошу быть отцом. Только источником силы, — перебила она. — А союз — он в любом случае будет крепче, когда есть общая кровь, между нами.

Он подошёл ближе. Смотрел в её глаза. Искра. Всё та же. Всё ярче.

— Хорошо, — сказал он. — Но только если ты сама этого хочешь. Не как княгиня. Как женщина.

Она не ответила. Только шагнула вперёд. И в ту ночь, за толстыми стенами её замка, пламя в камине не угасало до самого утра.

Тяжёлый воздух комнаты был пропитан запахом ладана, вина и чего-то древнего, чего-то, что не принадлежало этому веку. За окнами бушевал ветер, трепетал пламя факелов, а внутри царила тишина. Величественная, почти священная

Ольга стояла у кровати, на её теле — лишь тонкие серебристые нити. Она смотрела на Алекса, и в её взгляде не было ни капли стыда — только вызов и готовность.

Он подошёл медленно. Их пальцы встретились, и в тот момент магия дрогнула. Метка на груди Алекса вспыхнула, будто отозвалась на её прикосновение. Из глубины его тела поднялось что-то жаркое, тягучее, дикое. Магия начала кружиться вокруг них — словно сама ночь затаила дыхание.

Когда их тела слились, пламя в камине взвилось к потолку, не касаясь дерева. Оно будто наблюдало, как рождается нечто большее, чем страсть. С каждым движением, с каждым вздохом воздух становился плотнее. Вены Алекса светились красноватым жаром, как будто сам огонь течёт в его крови.

Ольга выгнулась, впуская в себя эту силу, эту плоть, эту древнюю искру. Магические линии на её коже засияли — серебро стало золотом, как будто солнце пробудилось в ней. И в этот момент, в пике слияния, когда их тела дрожали в едином ритме, она вскрикнула — но не от боли, не от страсти.

А от осознания. Она чувствовала, как внутри неё вспыхнуло пламя. Не боль, не жар, а… жизнь. Она знала. Без гадалок, без зелий, без лунных циклов.

— Он уже здесь… — прошептала она. — Наследник.

Алекс обнял её крепче, чувствуя, как дыхание становится медленным, спокойным, будто буря ушла, оставив за собой сияющее утро.

И в этой тишине, среди магических теней, света метки и еле слышного трепета новой жизни, они просто лежали рядом. И оба знали: мир больше никогда не будет прежним.

Утро было непривычно тихим. Ни криков, ни шума, ни военных построений. Только свежесть росы на траве и багровое солнце, медленно поднимающееся над лесами. В крепости Ольги царило полное спокойствие — редкость для этих земель.

Алекс стоял у ворот, готовый к дороге. На нём уже был, меч у пояса, на спине — плащ, в груди пульсировала метка, напоминая, кто он такой.

Ольга вышла из внутреннего двора в сопровождении двух стражей, но остановилась в паре шагов от него. Сегодня на ней не было короны, ни боевого облачения — только лёгкое тёмное платье и заплетённые волосы. В её взгляде не было ни кокетства, ни игры. Только зрелая, спокойная благодарность. И что-то ещё… недосказанное.

Она молча подала ему щит — круглый, украшенный резьбой, в центре которой горела алым камнем эмблема феникса.

— Он принадлежал моему отцу, — сказала она. — И всегда доставался тому, кто защищает, а не нападает. Думаю, теперь он твой.

Алекс взял щит, тяжёлый и уверенный, и кивнул сдержанно.

Ольга улыбнулась. Легко. По-женски. Без пафоса.

— Ну и… — Она помедлила, будто перебирая сотню мыслей, но выбрала простейшую. — Спасибо. Просто человеческое. Женское… Спасибо.

Он усмехнулся краем губ.

— Просто мужское… не за что.

Мгновение — и она сделала шаг ближе. Их лбы почти соприкоснулись.

— Я не попрощаюсь. Мы ещё встретимся. Теперь у нас союз написанный не просто на бумаге. Наш сын всё равно будет тянуть к огню. А ты и есть огонь.

Алекс взглянул ей в глаза и, не сказав ни слова, повернулся, ударил копытом его конь, и отряд медленно двинулся в путь.

Ольга осталась у ворот, не махая, не крича. Лишь положив ладонь на живот, где пульсировало нечто новое, сказала себе:

— Пусть мир готовится.

Когда он вернулся домой, крепость встретила Алекса прохладным ветром и криками караульных на башнях. Солнце клонилось к закату, стены отбрасывали длинные тени, словно сама твердыня устала ждать своего хозяина.