Денис Стародубцев – Последний Охотник Империи (страница 9)
«Просто знаешь… Немного непривычно это всё до меня. Впервые в жизни кто-то пожертвовал собой ради меня, странно как-то», — все же решил поделиться с ней своими мыслями.
Алиса фыркнула:
«Да брось ты! Он пожертвовал не ради тебя. Он ради своего сына это сделал! Думал, что ты это он, вот и всё».
«Я бы тоже так подумал, а вот и нет, не угадала! — парировал я ее последний аргумент. — В конце, когда мы остались с ним один на один, он подошёл и сказал, что знает, что я не его сын…»
Она замолчала, а потом слегка улыбнулась.
«Отцовское сердце не обманешь», — тихо сказала она наконец.
Мы смотрели на мелькающий за окном мир, каждый в своих мыслях.
«О, Ярик! — вдруг оживилась Алиса, её настроение сменилось с меланхоличного на озорное, игривое. — А хочешь, я тебя развеселю? Подниму настроение! Ты офигеешь, что я придумала!»
«Не думаю, что у тебя это получится…» — пробормотал я.
'А ты не думай! Смотри! — она перелетела через спинку переднего сиденья и устроилась на пассажирском месте рядом со Степаном. Мой новый водитель, естественно, ничего не заметил, лишь напряжённо вглядывался в зеркало. Алиса повернулась ко мне, лучезарно улыбнулась, подняла три прозрачных пальчика вверх и начала отсчёт, шевеля своими пухлыми губами:
— Раз… два… ТРИИИ!'
И в тот же миг она с энтузиазмом стриптизёрши задрала вверх свою майки и сунула Степану прямо в нос свою призрачную, но от этого не менее впечатляющую грудь.
Водитель, естественно, ничего не почувствовал. Он просто вёл машину дальше, но вид этой картины… Серьезный, бородатый мужик, безупречно выполняющий свою работу, и в двух сантиметрах от его лица парят груди девушки-призрака. Это было настолько абсурдно, что я не сдержался. Резкий, почти истерический смех вырвался из меня, разнесся по всему салону автомобиля.
Степан вздрогнул от неожиданности, метнул быстрый взгляд в зеркало.
— Всё нормально, барин? — спросил он, и в его прозвучала нотка тревоги. Наверное, подумал, что у меня от пережитого и правда крыша поехала. Все, с ума сошел наследник род.
— Да, да, всё нормально, — отмахнулся я, тормозя новый приступ смеха и отворачиваясь к окну. — Просто… что-то закашлял, видимо гари надышался.
В этот момент в небе, между двумя медленно плывущими облаками, я заметил ещё одно, куда более стремительное тёмное пятно. Это что, дирижабль?
«Алиса, давай быстрее сюда! Смотри! Ты это видишь?» — решил я поделиться своей находкой с новой подругой.
Она тут же оставила бедного Степана в покое и прильнула к моему окну.
«Вижу! Офигеть, это же… это же типа самолёт? Но какой-то странный! Без крыльев, почти».
— Степан, — окликнул я водителя, указывая пальцем в небо. — А это что? У вас дирижабли тут летают? И много таких?
Он бросил короткий взгляд вверх, и кивнул.
— Ну да, это он! Быстрая штука на реактивной тяге, от малых синих кристаллов даже летает. Вы что, не помните, барин?
— Ничего не помню, — буркнул я.
— Таких достаточно много. Основной транспорт для междугородних и международных перелётов, но позволить себе такой перелет может не каждый. Дорогое удовольствие, в основном только для аристократов. Но плюсов много — комфортно, быстро, с прекрасным видом из окна. А для пассажиров победнее и различных грузов есть железные дороги. Недавно запустили один новый и очень популярный маршрут Москва-Сидней.
— Правда? — мне показалось что я ослышался. железная дорога? В Австралию? Это вообще возможно? — А как через океан? — уточнил у него, — Мосты, что ли, строят по всей длине маршрута? Но на такое расстояние мост…
Степан на мгновение отвлёкся от дороги, чтобы бросить на меня удивлённый взгляд.
— Да нет, вы чего. Какой мост? Это невозможно, — сказал он. — Тоннели, барин. Трансконтинентальные тоннели. Под проливами и океанами проложены ездят. Строили ещё при императоре Петре Четвёртом кристаллическими бурами и магией земли. Гениальное сооружение!
Я не нашелся что ответить на это. Грандиозно ничего не скажешь. подумать только. тоннель Москва — Сидней! Фантастика!
«Обещай мне, Ярослав, что мы покатаемся на таком, как ты там его назвал… дирижабле!» — завизжала от восторга Алиса, хлопая в ладоши.
«Обещаю, покатаемся! — мысленно улыбнулся я. — Если, конечно, выживу…»
Наконец мы доехали. Тульский Центральный Вокзал представлял собой монументальное сооружение из темного камня и кованого железа. Высокие арочные окна, огромные часы с римскими цифрами под самой крышей, по периметру кованые заборы с изображениями паровозов, дирижаблей и каких-то богатырей в доспехах, поражающих драконов. Так тут что, и драконы есть?
— «Успокойся! Нет тут драконов, по крайней мере пока нет…» — ответила на мои мысли Алиса.
«С чего это ты решила?» — мне было непонятно, почему она была так уверена в обратном.
«У Шереметевых я нашла одну интересную книжку — „Энциклопедия о ресурсных существах“, и пока ты был в отключке, почитала её. Много всяких разных тварей там успела увидеть, но драконов точно нет. Только вот драконы были бы не самым плохим вариантом из всех возможных. По крайней мере они точно симпатичней тех что я в ней видела».
Степан припарковался в тени, подальше от фонарей. Вышел, открыл багажник и достал оттуда простой кожаный чемодан. Поставил его на землю, щёлкнул замками и разложил на багажнике.
— Вот, барин, — он говорил быстро, шёпотом, постоянно оглядываясь. — Тут все! Деньги, на первое время хватит. Билет в одну сторону. Чистая одежда похуже, чтоб не выделяться. Документы на левое имя, ознакомьтесь. И вот это… — он приглушил голос и сунул мне в руку маленький, туго набитый мешочек из грубой ткани. Я заглянул внутрь. Два алых кристалла размером с мизинец лежали там, излучая тепло. — На чёрный день — вдруг придется потратить энергию. Этого хватит, чтобы добраться до места. В Москве, на перроне вокзала, вас встретит человек от графа. Дальше уже сами!
— Спасибо тебе, Степан! — кивнул я, засовывая мешочек в карман своих штанов. Он грел мне кожу через ткань, напоминая о своей мощи.
— Ну всё, барин, поехал я. Прощайте и удачи. Берегите себя!
Он не стал пожимать руку. Резко, по-мужски, обнял меня, хлопнул по спине и отступил.
— А ты куда, Степан? — спросил я.
— К вашему отцу поеду, к барину Ивану Ивановичу, — прошептал он. — Не могу бросить его там одного против этих иродов! Надеюсь, успею, и они еще не прибыли.
Он прыгнул в машину, и старый внедорожник с рычанием рванул прочь, растворившись в вечернем потоке. Я остался один. Вернее не совсем один. Со мной был чемодан, два кристалла, документы на новую личность и призрак-попутчица. Вот это старт у меня, получается.
Я вздохнул, поднял чемодан и направился к огромным, дверям главного входа на вокзал. Впереди Москва.
Тульская губерния.
Имение Шереметевых
Чёрный автомобиль остановился у ворот, даже не заглушив двигатель. Хозяин авто не собирался оставаться тут надолго. Из машины вышел Тимур Русланович. Он был в длинном чёрном пальто, на лице ни капли эмоций. На пальце правой руки сверкал тот самый перстень с холодным, синим камнем. Он даже не взглянул на двух своих людей, замерших у машины, сразу же шагнул на территорию усадьбы.
Тишина. Как на поле боя по его окончанию. Он прошёл мимо конюшни, одна из стен которой была разворочена вовнутрь, будто по ней ударили гигантский кувалдой. На земле валялись обгоревшие деревянные балки. Сам дом в жутком виде. Часть крыши над балконом обвалилась. Стены были «украшены» глубокими трещинами, из некоторых торчала арматура, окна выбиты. На асфальте, перед парадным входом, тёмными пятнами выделялась застывшая, уже почерневшая кровь.
Тимур Русланович переступил через порог. Внутри была картина ещё хуже. Мебель была не просто разбросана — часть её была вмороженные в глыбы льда, примерзшего к полу и стенам. Другая часть обуглена или полностью сожжена. На стене висел портрет предка владельца усадьбы в багровых одеждах — прямо в центре холста была оплавленная по краям дыра.
Но все это его не останавливало. Он медленно поднялся по главной лестнице. Ступени под ногами хрустели осколками стекла и штукатурки. Дверь в кабинет Ивана Ивановича была сорвана с петель и прислонена к стене.
Тимур Русланович Ахметов зашёл внутрь.
Кабинет был эпицентром разрухи. Книжные шкафы опрокинуты, страницы книг, обгоревшие и промокшие, устилали пол. Массивный дубовый стол был расколот надвое, но не это привлекло внимание гостя.
В центре комнаты на коленях, спиной к двери, замерла фигура Ивана Ивановича Шереметьева. Всё его тело, от плеч до пят, было заключено в монолитный, почти прозрачный саркофаг из толстого, идеального чистого льда. Ледяная корка повторяла каждый мускул, складку одежды. Только голова оставалась свободной. Седая голова была гордо поднята вверх. Даже в такой ситуации Иван Иванович не был сломлен.
Вдоль стен комнаты, словно безмолвные стражи, стояли шестеро людей в тёмно-серых мундирах без опознавательных знаков. Их лица были скрыты глубокими капюшонами, но от них веяло холодом.
Тимур Русланович медленно обошёл ледяную статую и остановился перед лицом барона.
— Ну здравствуй, Иван Иванович, — произнёс он голосом, в котором не было ни злобы, ни торжества победы над своим противником. Просто холодное безразличие, и ничего больше.
— О! Дождались! И тебе не хворать, Тимур Русланович, — хрипло, но чётко ответил Шереметьев. Его губы потрескались, в углу рта запеклась кровь, но он все равно продолжал держаться с достоинством. — Извини, чая не предлагаю, руки немного заняты, как видишь. Я почему-то так и думал, что ты сам приедешь. Не доверил бы такое дело своим холопам. Ты же, Тимур Русланович, любишь контроль.