Денис Стародубцев – Последний Охотник Империи 3 (страница 9)

— Как? — удивился я.

— Мать учила языкам, этикету, истории, — в его голосе появилась теплота. — Она говорила: «Ты должен знать, кто ты. Ты должен уметь вести себя в любом обществе. Ты должен быть лучше их, даже если они богаче». Отец учил военному делу, стратегии, терпению. Он говорил: «Ты должен уметь ждать. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Ты должен быть готов нанести удар, когда придёт время».

Думаю, это видно, — добавил он с лёгкой усмешкой. — Я могу вести светскую беседу с кем угодно. Я знаю, какой вилкой есть рыбу, а какой мясо, знаю, как поклониться императору и как обратиться к князю. И при этом я могу выжить в лесу неделями, охотиться, ставить ловушки, спать на голой земле. Отсюда и моя тяга к книгам. С самого детства я привык учиться каждый день чему-то новому.

— Это заметно, — согласился я.

— И всё это с одной целью, — Виктор сжал кулаки, и я увидел, как побелели костяшки. — Отомстить этим ублюдкам! Вернуть роду то, что принадлежит нам по праву. Я не просто хочу убить Страхова, нет. Это было бы слишком просто. Я хочу, а вернее должен, восстановить честь своей семьи. Вернуть наше имя. Заново написать нашу историю. Чтобы о Чеховых снова заговорили в каждом уголке империи. Чтобы наши дети и внуки знали, что мы были, есть и будем.

— А для чего ты поступил в академию? — спросил я, хотя уже догадывался.

— У меня есть план, — Виктор посмотрел мне в глаза. — Стать искателем, лучшим искателей. Закончить академию с отличием, чтобы меня заметили. Потом попасть на службу к Страховым. Втереться в доверие. Подняться как можно выше — может, даже стать начальником их личной охраны или советником. И когда я буду максимально близко, — он сделал паузу, — анести удар прямо в сердце этого осиного гнезда. Убить Марата Страхова и его наследников. А потом… потом посмотрим. Главное, чтобы империя вспомнила о нас, а наши противники были мертвы к тому моменту.

Я молчал, переваривая. Алиса в голове присвистнула:

«Ну ни хрена себе история, Ярик! Прямо роман, а не жизнь. Наш тихоня Виктор — мститель из обедневшего рода. Кто бы мог вообще такое подумать!»

— А как ты вообще документы достал на имя Виктора Иванова? Обмануть академию же не так просто. — мне стало это безумно интересно.

— Это я тебе не могу сказать, так как касается не только меня, но и других людей. Не хочу подставлять тех, кто мне помог. — ответил Виктор и я принял его. Сам бы так же поступил.

— А почему ты сейчас занервничал? — спросил я, возвращаясь к реальности. — Ты же понимаешь, что нужно быть хладнокровным до конца для реализации такой идеи. Быть стратегом, а тут такая реакция на простую новость о приезде гостей.

Виктор вздохнул. Взял паузу, собираясь с мыслями.

— Понимаю, Ярослав. — сказал он тихо. — Всё понимаю и разделяю твое мнение э. Головой понимаю, сердцем…

— Объясни! Вот этого я не понимаю — спросил я у своего друга.

— Когда я учился, тренировался, планировал, — он говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом, — я представлял себе врага абстрактно. Страхов — это было имя, символ, картинка из учебника. Я не видел его лица, не слышал его голоса, не знал, как он ходит и смотрит. И вдруг…

— Он приедет сюда, — закончил я.

— Да! Живой Марат Страхов! Тот, кто еще совсем недавно казался недостижимым будет так близко ко мне, — Виктор посмотрел на свои руки, которые чуть заметно дрожали. — И я боюсь, что не смогу совладать со своей яростью. Когда я увижу его… Страхова, который убил мою семью, который украл наше будущее… я могу попытаться убить его сразу же! — сказал он, смотря на свою руки.

— Но ты же понимаешь, что это будет провал? — кивнул я.

— Грандиозный провал! — согласился Виктор. — Меня схватят, убьют или сошлют в рудники до конца дней. И всё, ради чего жили мои родители, ради чего они терпели лишения, ради чего я учился, тренировался — всё пойдёт прахом. Моя смерть ничего не изменит. Страховы останутся у власти, а имя Чеховых исчезнет навсегда с последним его представителем… — Он помолчал. — Я понимаю это головой. Понимаю, что должен ждать, должен планировать, должен быть терпеливым. Но сердце… сердце кричит, Ярослав. Оно хочет крови, и как можно скорее. Оно хочет, чтобы он знал, кто его убивает, чтобы он смотрел в глаза последнему Чехову перед своей смертью смертью и видел, как я буду улыбаться, — заявил Виктор.

— Поэтому ты рассказал мне, — осознал я. — Потому что знаешь, что не справишься один….

— Рассказать тебе — это тоже эмоциональное решение, а не рациональное, — усмехнулся он. — Но другого выбора у меня нет. Я не могу держать это в себе больше. Я устал, Ярослав. Устал притворяться, устал улыбаться, когда совсем не хочется. Я устал делать вид, что я просто Виктор из бедного рода. Я хочу, чтобы хоть кто-то знал мою правду. Хоть кто-то осознал, кто я такой на самом деле! Понимаешь?

Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде появилась уверенность человека, который готов пойти до конца ради своей цели.

— Ярослав, ты прости, но если ты кому-то расскажешь мою тайну… мне придётся тебя убить. Это не угроза, не подумай, я просто говорю как есть. Я не могу рисковать, слишком много поставлено на карту, — сказала он.

Я улыбнулся. Спокойно, открыто, глядя ему в глаза и сказал:

— Если я кому-то расскажу, ты вполне сможешь это сделать, Виктор… ой, то есть…

— Пусть будет Виктор, — перебил он меня с лёгкой улыбкой. — С этим именем я поступил в академию, стал настоящим аристократом не только по происхождению, завел настоящих друзей. Да и тебе так будет удобнее. И мне… мне привычнее. Владимир остался в прошлом, в той жизни, которой больше нет, но скоро он вернется.

— Хорошо, Виктор, — кивнул я. — Скажи, я могу тебе как-то помочь? Могу что-то сделать, чтобы твоя война стала чуть легче?

Он задумался, потом сказал:

— Думаю, да, Ярослав. Если ты когда-нибудь увидишь, что я делаю что-то, что может помешать реализации моего плана… Что мною управляет не разум, а эмоции, останови меня. Не дай наделать глупостей. Ударь, свяжи, закрой в комнате — сделай что угодно, но не дай мне сорваться. Ты сильнее меня, ты сможешь, я уверен! — попросил Виктор.

— Договорились, дружище! — я протянул руку. Он пожал её — крепко, по-мужски, с благодарностью.

— А теперь, — сказал я, вставая, — Давай вернёмся к нашим друзьям, а то они там уже, наверное, с ума сходят и думают, куда же это мы с тобой пропали.

— Да, друг мой, согласен. — Виктор поднялся, поправил форму. — Пошли. И… спасибо тебе, что выслушал и что согласился сохранить мою тайну.

— Не за что, — ответил я. — Мы же команда.

Когда мы вернулись в столовую, завтрак уже закончился. Остатки еды убирали, студенты расходились. Наши друзья сидели за столом и с тревогой поглядывали на вход. Игорь нервно барабанил пальцами по столешнице, Елизавета слегка кусала пухлые губы, Анжелика сжимала в руках салфетку, Настя делала вид, что ей всё равно, но я видел, как она то и дело бросает взгляды на дверь.

Увидев нас, Игорь сразу вскочил, едва не опрокинув стул:

— Вы где были⁈ Мы уже думали, что вы сбежали из академии! Я уже собирался поднимать общую тревогу!

— Да так, — отмахнулся Виктор, усаживаясь на место. — Дела были срочные.

— Какие? — прищурилась Лиза, подозрительно оглядывая нас. — Что-то случилось?

— Всё нормально, — ответил я, садясь рядом. — Просто поговорили кое о чём важном. Мужской разговор.

— О чём? — не унималась Анжелика, и в её голосе послышались ревнивые нотки.

— О жизни, — усмехнулся Виктор. — О нашим будущем. О том, как важно иногда слушать друзей и не наделать глупостей.

Я удивлен, но он хоть и завуалировано, но рассказала суть нашего разговора. В целом Виктор стал более открытым. Видимо, ему стало легче, после того, как он поделился со мной своей тайной.

— И что, наговорились? — спросила Настя, поднимая бровь.

— Вполне! — ответил я.

— А могли бы и нас позвать, — обиженно протянула Лиза. — Мы тоже хотим участвовать в мужских разговорах.

— Лиза, ты девушка! а вот меня позвать точно могли! — заметил Игорь.

— И что? Девушки тоже могут говорить о жизни и будущем, или вы так не считаете? — спросила она поднимая правую бровь.

— Могут, Елизавета! — согласился я. — В другой раз обязательно позовём тебя с нами.

Игорь открыл рот, чтобы задать новый вопрос, но в этот момент к нашему столу подошла Екатерина Витальевна. Вид у неё был озабоченный, но не строгий. Она держала в руках планшет с какими-то записям и очки — видимо, только что с какого-то совещания.

— Всем день добрый! — сказала она, обводя нас взглядом. — Зайдите в аудиторию существологии через десять минут. Нужно кое-что обсудить! Только не задерживайтесь, это важно.

— Что-то случилось, Екатерина Витальевна? — спросил я.

— Давайте позже, — ответила она уклончиво. — Придёте и все узнаете.

Куратор развернулась и ушла. Её шаги быстро затихли в пустеющей столовой академии воинов и аристократов.

Мы переглянулись.

— Что-то случилось? Как думаете? — спросила Настя.

— Не знаю… — ответил я. — Но, видимо, совсем скоро узнаем. Допивайте кофе и пойдем в аудитории.

Глава 5

Мы покинули столовую и уже через несколько минут зашли в аудиторию существологии. Я сразу почувствовал — что-то не так. Это не было похоже на какую-то обычную дружественную встречу. В центре аудитории, у профессорского стола, нас уже ждали знакомые лица.