Денис Стародубцев – Пепельный. Книга Ⅰ (страница 8)

Перед уходом с рынка мы остановились перекусить — у уличной кухни, где варили похлёбку и подавали горячие лепёшки с мясом. Тело ело, а разум кипел.

Я чувствовал, как книга будто шевелится у меня за спиной в мешке. Не злом. Не страхом. Ожиданием, готовилась дать мне новые знания в полном объёме.

А ещё — началом. Началом чего-то большего, чем даже я мог себе представить.

Мы вернулись в комнату ближе к полудню. Город гудел, рынок шумел за окнами, но внутри всё было тихо — как будто стены чувствовали, что в доме появилось нечто другое.

Я положил книгу на стол. Она будто мерцала под светом — только не светом, а присутствием. Никаких движений, никаких звуков. Но я знал: она живая.

— Ты хотя бы её открыл? — Варвара стояла у стены, скрестив руки. Голос — тихий, но напряжённый.

— Нет. Пока нет.

— И не откроешь. Надеюсь.

Я сел. Потёр ладони. Тёплая дрожь в груди — не страх, а знакомая, болезненная тревога. Вечная.

— Бу! Боишься?

— Конечно, боюсь, — выплюнула она. — Такую магию не забывают просто так. Она не теряется случайно. Если её где-то продают на рынке за еду или дарят — это ловушка. Или предупреждение.

Я кивнул.

— Может быть ты и права, а может и нет. Узнаем.

— Ты хочешь узнать, что в ней? — спросила она.

— Хочу. Но не потому, что ищу силу. А потому что я часть этого.

Она подошла ближе. Наклонилась, посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде была не злость, а почти… жалость.

— Ты и правда веришь, что эта тьма — твоя? Что она примет тебя?

— Нет, — ответил я. — Я не хочу, чтобы она меня приняла. Я просто… хочу, чтобы она вспомнила.

Мы молчали.

Сквозь щель в ставнях падал свет. Книга лежала на столе, как тень, от которой не избавиться.

— У тебя был выбор, — наконец сказала Варвара. — Много раз. Каждый раз ты выбираешь путь вниз.

— Потому что сверху меня никто не ждёт, — сказал я. — Там — Серовы, их чистые залы и золотые псы породы ретривер. А внизу с дворняги, хоть правда и на моей стороне.

Она выпрямилась, подошла к двери.

— Тогда мы оба движемся вниз. Только вопрос: кто первым сгорит?

К вечеру мы снова оказались на улицах. Нужно было поесть перед дорогой. С утра мы почти не ели.

Зашли в тот же кабак — «Медвежья лапа». Вечером он был другим. Громче. Жирнее. Злее. Пахло табаком, потом и дешёвыми победами в кулачных поединках.

Мы сели в углу, заказали похлёбку и пиво. Я молчал. Варвара что-то рассказывала о купцах, о кланах, об отравлениях, но я слушал вполуха.

Книга тяжело висела за спиной. Даже не книга — всё, что с ней пришло.

И тут в кабаке раздался громкий хлопок.

— А ну убери лапы, вшивый пёс! — завопил кто-то. Стул полетел в стену. Люди шарахнулись. Пару кружек разбились о пол.

Мужик — высокий, когда-то крепкий, но уже заплывший жиром — схватил за ворот торговца и замахнулся. Но тот ударил первым. Началась возня. Кто-то засвистел, кто-то стал подначивать. Стража даже не шевелилась — обычное дело.

— Трактирная классика, — вздохнула Варвара. — Только без гуслей.

Я встал.

— Что ты делаешь? Сядь назад!

— Не знаю, — сказал я и пошёл вперёд.

Когда я подошёл, мужик уже сидел, опрокинутый на спину, дыхание хриплое, взгляд мутный.

Я протянул руку.

— Вставай, братишка.

Он удивился. Потом схватился за руку, поднялся.

— Не ждал доброты, парень. Тем более от таких, как ты, — проговорил он.

— Каких?

— Целых. У тебя спина прямая, голос ясный. А я — пустой.

— И что? Бывает. Главное — не оставаться пустым навсегда.

Он молча смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Зови меня Кир, — буркнул. — Когда-то я был сыном рода Кириловых. А теперь вот… трачу всё, что осталось.

— Остался ты, это главное— ответил я.

Он рассмеялся. Сухо, горько.

— Никто мне такого не говорил с тех пор, как я потерял герб.

— Добро пожаловать в стаю, Кир, — сказал я. — Мы все тут без гербов. Пока.

Когда мы вышли из кабака, небо уже потемнело. Кир шёл сзади — тяжело, молча, но без прежнего пьяного бреда. Варвара смотрела на меня.

— Почему ты ему помог?

— Потому что однажды кто-то мог бы помочь мне. Но не помог.

Она молчала.

— И теперь, — добавил я, — я сам себе помощь.

Когда мы вернулись в комнату, я сел за стол и открыл книгу.

Только первую страницу. И только одним глазом.

Но этого было достаточно.

Слова начали двигаться. Не метафора — буквы ползли, сплетаясь в новые фразы, новые смыслы.

В центре страницы появилась фраза, которой там не было раньше:

«Ты принес меня домой.»

Я почувствовал, как из глубины книги начинает вытекать… не знание, а память. Чужая. Или моя? Точно не могу сказать.

Варвара с криком сорвала книгу со стола, хлопнула её, отшвырнула.

— Она дышала, — прошептала она. — Это не книга. Это — сущность. ОНА ДЫШАЛА, ПЕПЕЛЬНЫЙ! — закричала Варвара.

Я не испугался.