Денис Сорокотягин – Синдром Шишигина (страница 9)
– Привет! Есть работа на вечер. Свободен?
– Привет! Что за работа?
– В ТЦ «Беляево» открывают рестик «Красна утка». Работы на два часа. Ростовая кукла – Утка. Не особо жаркая вроде, с прорезями. Ставка – 2К. Норм?
– Норм. Но мне не с кем оставить Андерсена.
– Это ещё кто?
– Тоже утка. Селезень. Я с ним репетирую новый спектакль.
– Зоофил, что ли?
– Нет, режиссёр. Начинающий. Это будет спектакль-коллаж. Соединение реальной жизни и сказки. Я нашёл его ещё утёнком в руинах. Выкормил, вырастил, приручил. Я смогу сегодня вечером. С собой его возьму. Какие явки-пароли?
В ответ – молчание.
Мы снова съехались с Леной. Ей негде было жить, и она попросилась ко мне. Её кошка месяц назад умерла от рака. Лена была в таком отчаянии, что даже не спросила меня, живу ли я до сих пор с уткой. Она так называла Андерсена. Всегда. Сколько бы я её ни поправлял. К тому времени Андерсена со мной уже не было. Ему стало тесно в квартире, в нашей репетиционной комнате, и я отдал его в «Птицеводство» на ВДНХ. Когда расставались с Леной, а мы много раз расставались и всегда плохо, я ни разу не расстраивался. Хотя она говорила очень обидные вещи. А там, в «Птицеводстве», не сдержался. Плач у меня, как писк. Странный. Хотя я взрослый мужик. Прости меня, Андерсен. Загон из Шишкина стоит нетронутым. Как память. Я ни перед кем в жизни не извинялся. Только перед тобой. Лену я не люблю. Я приютил её у себя на время. Спас. Из жалости. Но скоро это всё кончится. Вчера она сказала, что я занимаюсь шутовством, а сегодня приготовила на обед утку с черносливом. Она ничего не понимает в жизни, Андерсен, ничего. Уточка-вострохвосточка вывострохвостила своих вострохвостят. Уточка-вострохвосточка вывострохвостила… Скороговорю, наращиваю темп. Надо держать себя в форме, надо держаться. Скоро новый сезон.
Я, дед и Люба в отсутствие мечты
Я не помню, чтобы я когда-то
думал о мечте так долго и подробно, как сейчас.
Я не помню, чтобы я когда-то
не делал что-то в срок.
И этот текст мне хотелось написать
раньше дедлайна.
Но он родился сегодня,
когда я оставил Москву на каких-то четыре дня
и приехал в родной Екатеринбург.
В город, где все мечты берут своё начало
(и свой конец).
Пять лет назад, окончив театральный институт
с красным дипломом (неважная,
но тогда важная деталь),
я приехал «покорять столицу».
Первым делом поехал на «Мосфильм»
и встал в актёрскую базу.
Сделал портфолио у крутого фотографа,
приехавшего недавно из Америки.
Я был уверен, что завтра мой телефон
будут обрывать
агенты, продюсеры, кастинг-директора.
Вот какой я красавЕц.
Берите, хватайте, налетайте.
Сыграть, станцевать, спеть.
Всё могу!
Уральский самородок-золото!
Правая рука подписывала воображаемый контракт.
В левой – двойной эспрессо со сливками
(его принесла ассистент по актёрам,
симпатичная блондинка с каре).
Впереди многочасовая смена.
Надо беречь силы, слова и эмоции.
Я благодарю ассистентку небрежным кивком головы.
Делаю вид, что повторяю сценарий.
Скоро в кадр.
Камера!
Мотор!
Начали!
Но назавтра не было ни одного звонка.
Я подождал неделю, другую.
Глухо.
По три раза на дню звонил родителям.
Слёзы подкатывали, но я держался молодцом.
Я не мог дать слабины.
Я говорил, что всё зачудительно.
Что всё очуденно.
Открыть истинное положение вещей я решился
только своему педагогу:
– Хочувернуться-мнездесьплохо-одиноко-
– здесьбезсвязейникак…
– Ты всего неделю в Москве!
– Немогунемогунемогу…гугугугу (неразборчиво).
– К тебе кто-то приставал?