Денис Сорокотягин – Синдром Шишигина (страница 10)

Моя истерика резко обрывается.

И я абсолютно спокойно и твёрдо ей отвечаю:

– Нет… и не пристанет…

С тех пор прошло больше пяти лет.

Я редко бываю дома.

Эти вылазки всегда кратковременные.

Вот как сейчас – всего какие-то четыре дня.

В Екатеринбурге я не думаю о дедлайнах.

За эти четыре дня происходит самое важное.

Я сижу в кабинете моего деда.

Достаю из ящика стола запылённую аудиокассету.

Подкручиваю ручкой ленту.

На кассете написано фломастером:

«Дениска, 4 года».

Вставляю кассету в приёмник (чудом не выбросили).

Сначала громкое шипение.

А потом, как будто издалека, прорезается диалог:

молодой и звонкий (как мне кажется) голос деда

и лепетание ребёнка.

Я не узнаю себя.

Это не я.

– Дениска, ну давай спой нам!

К деду присоединяются ещё голоса

(шумно, весело, неразборчиво).

– Фто спеть?

– Что хочешь, давай!

– Просим, просим!

Аплодисменты (жидкие, от силы зрителя три,

не больше,

но плёнка плюсует).

– Люба уфпенска кабряалет

Запись прерывается.

Грубая стыковка.

Затем снова оживает.

И детский голос поёт (ну как поёт):

– А я сяду в кабряалет

И уеду куда-нипуть

Если фпомниф

Меня забууууудь

Если вспомнишь.

Вспомнил…

Остановил кассету.

В это время в кабинет заходит дед.

– Поехали в сад, – говорит.

И мы едем в сад.

Бабуля осталась дома (устала, давление).

Деду – 83 года.

Он водит машину.

Аккуратно-медленно-очень медленно —

не нарушая правил.

Не обращая внимания

на мат и клаксоны подгоняющих водителей.

От дома до сада 15 минут езды.

Мы едем добрых сорок.

И успеваем прослушать весь альбом

Любы Успенской.

– Если вспомнишь, меня забудь,

А вернёшься, меня здесь нет, —

Поёт наше святое трио —

Я, Люба и дед.

Жаль, что в дедовском «Лансере»

нет окошка на крыше.

– А я сяду в кабриолет… (проигрыш соло

саксофона)

Мы приедем с дедом на дачу