Денис Соболев – Злые времена. Книга первая (страница 12)

– Санька, бегом! – проорал брат, передал кому-то из мужиков деда и рванулся ко мне. Глянув напоследок в небо, я шагнул к двери в подвал. Почти все уже спустились, перед нами суетно пробирались в темноту с десяток человек. Откуда-то из-за угла вдруг выскочил какой-то мужик с полоумными глазами. Подбежал, схватил меня за грудки и заорал мне в лицо, брызгая слюной:

– Что за херня?! Что за херня, я тебя спрашиваю?!

Я молча убрал его руки в сторону и влепил ему могучую затрещину, от которой мужик сел в сугроб. Орать он перестал. Сидел в снегу, держась за скулу и глядя на меня пустыми глазами. Леха схватил его за шиворот и одним рывком забросил в дверь.

– Уходим, брат!

В последний раз глянув в небо, я шагнул в подвал. Брат задраил могучую дверь и нашарил в темноте выключатель. Вспыхнул мутноватый свет. Соседи стояли, сбившись в кучу посреди просторного помещения. В убежище было тепло, но многих колотила дрожь. Мужики с заметным напряжением осматривали помещение, подмечая и его чистоту, и горы всякого разного хабара, и буржуйки, и топчаны вдоль стен.

– Леш, что случилось-то? – подал голос Серега Колчев, здоровый бугай, забойщик бог знает в каком поколении.

– Так, народ! – заговорил Леха, подняв руку. – Располагайтесь на топчанах, быстро. Если шарахнет, то тряхнет нас неслабо.

– Ой-о-ой! – заголосила какая-то незнакомая тетка лет пятидесяти с коротким светлым ежиком волос на голове и длинными красными ногтями. – А как же мои? А как же?! Пустите меня! – она метнулась к выходу и вцепилась в вентиль, пытаясь открыть дверь.

– Сядь! – рявкнул на нее брат, и тетка вдруг замолчала, опустила голову и села прямо на пол, у двери.

Ванька, понятливо кивнув, погнал свою семью к топчанам. Народ, ничего не понимая, двинулся туда же. Расселись. В убежище повисла давящая тишина, слышны только чьи-то всхлипы и дикий мяв кошака, которого баба Маша так и не выпустила из переноски. Дед Колина такса жмется к его ногам, испуганно поскуливая. Жуть.

Мы с братом переглянулись и уселись на свободный топчан в дальнем углу, возле буржуйки. Все молчали, и это давило на мозг похлеще сирены. Здесь, в убежище, сирены слышно не было, да и вообще никакие звуки с улицы не доносились. Кошак вдруг завыл не своим голосом, прижав уши и вжимаясь в пол своей клетки.

– Мля… – мрачно обронил брат, и в этот момент тугая волна шибанула в барабанные перепонки, в голове загудело, забило набатом, а потом убежище заколотило крупной дрожью, амплитуда скачков все усиливалась, воздуха вдруг стало не хватать, голова готова была лопнуть… Откуда-то раздался невероятно низкий гул, он все нарастал и нарастал, словно кто-то в небесах дернул басовую струну гигантской бас-гитары. От этого звука ломило зубы, нутро стянуло в тугой узел, в череп словно воткнулись с десяток работающих дрелей. Свет бешено мигал какое-то время, а потом погас. Сверху раздался невероятный грохот. Похоже, дом посыпался. Я зажал уши и заорал вместе со всеми в слепом ужасе, пытаясь криком прогнать эту жуть… Не орала одна баба Маша. Она закрыла глаза и шептала что-то, молитву, наверное. Железная бабуля. Дед Коля вполголоса матерился, поминая всех проклятых пиндосов и наших идиотов – правителей, допустивших все это…

Два последующих взрыва мы пережили чуть легче, хотя этот инфернальный рев чуть не свел меня с ума. Где-то в темноте загудел трансформатор, и с громким щелчком загорелись тусклые лампы дежурного освещения. Все прекратилось внезапно, в убежище снова повисла тишина. И в этой тишине Лехин сиплый голос прозвучал неожиданно громко, заставив женщин испуганно вздрогнуть.

– Три всего. Остальные, выходит, сбили?

– Да кто сбил-то? – дед Коля хмыкнул. – Отродясь ведь у нас тут никаких ПВО не было.

– Зато по Новосибирском есть, они и сбили.

– Эк ты махнул, до Новосибирска триста с лишним верст.

– Да для ракеты с боеголовкой эти три сотни верст на один зубок…

– О чем вы говорите вообще?! – истерично взвизгнула та самая тетка, что пыталась открыть дверь. – Что это было? Что случилось?

– Бомбу на нас бросили, ядреную – крякнул дед Коля.

– Не бомбу, а ракету с ядерным зарядом – наставительно сказал брат.

– Да какая разница, а?! Это ж всему конец! Ой, сыночки мои! – завыла тетка, и ее вой тут же подхватили остальные женщины.

– А ну цыц! Чего разорались, кликуши? – баба Маша выпустила кота и вышла на середину комнаты. – Хватит блажить! Слезами делу не поможешь.

– А что делать-то? – это Ленка Кузьмина, рослая красивая деваха, спортсменка.

– Обживаться – веско уронила баба Маша и попросила:

– Санечка, сынок, а где тут вода?…

Глава 5

31 января 2035. Ночь

Когда в буржуйках гудело пламя, а все немного успокоились и уселись кто где, держа в руках кружки с чаем, я подсел к бабе Маше:

– Баб Маш, а как это вы так не испугались, как другие?

Она посмотрела на меня долгим прямым взглядом синих, не по-старчески ясных глаз, и ответила:

– Я, сынок, войну прошла, ту, великую.

Я прикинул в уме и присвистнул: та война почти сто лет тому закончилась. Я никогда до этого не задавался вопросом, сколько бабе Маше лет.

– Это сколько же вам годов?

– У женщин о возрасте не спрашивают, балбес. Но вообще сто пятнадцать скоро. Когда война началась, мне только-только девятнадцать исполнилось. Я сразу добровольцем пошла. Меня пытались в медсестры записать, да я не согласилась. У меня первый разряд по пулевой стрельбе был, я была отличницей военной подготовки… В общем, на три месяца в спецшколу, а потом всю войну снайпером. Сто двенадцать зарубок на прикладе.

Все, кто слышал этот рассказ, изумленно замолчали, а Леха протянул восхищенно:

– Баб Маш, а звание какое?

– Майор.

– Боевая бабушка какая! – дед Коля покачал головой. – А чего ж ты, Марья, ни слова, ни полслова никому? Мы бы тебя еще больше уважать стали. А уж я бы на тебе женился бы. А чего? Бабки у меня нету давно уже, а мужик я справный…

– Сиди уж, женильщик.

– Товарищ майор, разрешите обратиться? – Леха дурашливо вытянулся во фрунт и стукнул каблуками.

– Разрешаю – подыграла баба маша.

– Разрешите заступить на боевое дежурство по охране вверенного нам объекта!

– А ты в каком звании, соколик?

– Майор, товарищ майор!

– Эх ты, тетеря – протянула баба Маша с улыбкой. – Равные по званию друг у друга разрешения не спрашивают.

– Так то по званию, а я – по уважению.

– Ну раз так, то заступайте.

Брат вышел на середину комнаты:

– Соседи, как вы уже поняли, мы тут немного подготовились. Короче, подходите получать спальные мешки. Припасено достаточно. Если вдруг кому не хватит, укладывайтесь по двое-трое. Утром будем разбираться со всем остальным. Гальюн – в том углу. Так, назначаем бортовое время – брат глянул на часы и нахмурился. – Сань, у тебя часы крутятся?

Я кинул взгляд на свои – стрелки застыли на часе ночи.

– Что за ерунда? – пробормотал брат, тряхнул рукой, приложил часы к уху – бесполезно. Я потянул из кармана телефон, нажал кнопку. Как и следовало ожидать, связи не было, но время телефон показывал исправно. Три часа ночи. Люди потянулись к нам с братом, получать спальники. Быстро расправившись с этой задачей, мы уселись в дальнем углу, у буржуйки. Брат поджог сигарету и приставил ее к открытой дверце печки. Тяга была, и это не могло не радовать. Быстро покурили, стараясь выдыхать в печку – с нами все же и женщины, и детей с десяток.

– Слушай, а радиация сюда не проникнет по трубе?

Леха озадаченно уставился на меня, подумал пару секунд, потом пожал плечами:

– А вот фиг его знает. Но варианты-то у нас какие?

– Ну дозиметр есть у тебя?

– Точно – брат сходил к куче барахла, покопался там и вернулся, неся в руках коробочку размером со спичечный коробок с небольшим экраном.

– Это чего такое?

– Дозиметр индивидуальный. Ну-ка… – брат нажал что-то, и раздался негромкий, но такой мерзкий треск, и на экране забегали цифры.

– Тааак, ноль четыре микрозиверта в час. Это нормально вообще?

– Я не знаю, брат. Будем замерять регулярно, да? Если будет расти, то чего делать?

– Спросил, блин. Не знаю я, чего делать.

– Да, нормально так мы спрятались…

– Ладно, не гунди. Пошли спать. Подъем у нас в 10.00.

– А зачем?