Денис Соболев – Злые времена. Книга первая (страница 11)

Уселись за стол, на котором уже исходили паром железные кружки.

– И какова цена пепелаца? – спросил я, сделав глоток крепкого чая.

– Конкретно вот этот, которого твой Леха сейчас напрягает, десяточку без малого стоит.

Я присвистнул.

– А чего ты хотел? Техника почти неубиваемая, с БТР-овской ходовкой и почти семилитровым турбодизелем. Пассажиров десяток на борт берет, опять же. При этом нафарширован покруче вашего танка. Ну там всякие подушки безопасности, климат-контроль, седушки с подогревом и прочее такое. Класс защиты – пятый, а это не шутки. Отсюда и ценник.

Когда Леха, наконец, накатался и вошел в бытовку, я успел наслушаться разных историй из печального быта бойцов и выкурить полпачки сигарет. Сказать, что Леха был доволен – не сказать ничего. Он светился от удовольствия, и я понял – будем брать. Аот только где столько денег взять?

Он поманил меня за собой, и я с радостью вышел из прокуренной бытовки на свежий воздух.

– Брат, ну это… это…! Короче, давай его купим, а?

– Он стоит десятку, брат. Где столько взять?

Леха почесал в затылке, просиял и выдал:

– А давай квартиры продадим и «Крузака»? С учетом кредита как раз хватит.

– Я так понял, ходовка у него не очень, да?

– Почему это? – изумился брат.

– Ну если ты так сильно головой ударился. Квартиру продать! Брат, ты чего?

Леха взял меня за локоть и потащил в сторону машины. Усевшись за руль и закрыв дверь, он повернулся ко мнеи спросил:

– А нафига тебе теперь квартира? Еще пара дней, и не будет твоей квартиры!

– А если не случится ничего, я куда пойду? В гараж?

Спорили мы долго, но переубедить меня у брата так и не вышло. Он сдался, когда я сказал:

– Если прилетит бомба твоя, отсидимся, а потом приедем и заберем. Аргумент?

– Аргумент. Но такой… – он покрутил в воздухе ладонью. – А если до нас кто заберет? Да и противорадиационной защиты у него нет.

– Зато у ваших есть, обработаем, а?

Леха махнул рукой, и мы пошли прощаться. Уже на выходе брат спросил у Игоря:

– Слушай, тащ капитан запаса, а такие агрегаты еще где-то поблизости есть?

– Вот не знаю – пожал тот плечами. – А чем тебе этот не хорош?

– Всем хорош, да уж очень цена кусачая.

– Дешевле вряд ли найдешь. Если надумаете, приезжайте…

Метель усилилась, и видимость сократилась до края капота. Мы неспешно катили в сторону Завода, молча слушая музыку. Я прервал молчание:

– Слушай, а чего в вашем гараже нет таких машин? Эти – я похлопал по панели – есть, а «Комбатов» нет?

– Да вот я тоже думаю. А вдруг есть?

– Так ты узнай. Может, и покупать не придется.

Брат промолчал и прибавил газу…

Полковника на месте не оказалось. Брат бодро выскочил из машины и направился к знакомому уже лейтенанту, а я остался в машине. Никакого желания выходить в метель не было, и я курил, открыв окно.

– Срочно в Кемерово вызвали – донесся до меня ответ лейтенанта.

– А когда он будет теперь?

– Не могу знать – лейтенант пожал плечами.

Леха раздосадовано сморщился, махнул рукой и пошел обратно к машине.

– Блин, вот всегда так! – он хлопнул ладонями по рулю. – Когда его теперь ждать?

– Не судьба – философски изрек я и закрыл, наконец, окно, в которое уже целыми охапками влетали снежинки. Лёха промолчал, завел двигатель и выжал газ, бросая тяжелый джип в снежную круговерть…

Поужинали прикупленными по пути в магазине пельменями. Гадость, конечно, в сравнении с самолепными, но не до того сейчас. После еды меня откровенно тянуло в сон, но Леха остановил меня на пороге кухни:

– Погоди, брат. Что-то мне тревожно. Шерсть на загривке дыбом – проговорил он серьезно. – Что-то будет.

Я вернулся, сел в кресло:

– Что будет?

– Не знаю! – вызверился он на меня. – Я тебе Нострадамус что ли?

Таааак, когда брат начинает психовать, это серьезно. Последний раз таким дерганым я его видел на одной..кгхм… встрече с ребятами с соседнего двора. Так вот перед той встречей брат тоже вдруг начал психовать. В итоге оказалось, что против нашей компании в семь рыл собралась команда из трех десятков недружелюбно настроенных и неплохо снаряженных бычков. Еле-еле мы тогда смылись, оставив поле брани за нашими оппонентами.

– Брат, что делаем? – сон как рукой сняло.

Леха открыл рот, чтобы ответить, и тут ночную тишину разорвал такой знакомый тоскливый вой сирены системы оповещения. Только в этот раз сигнал был каким-то рваным. После недолгого воя раздался треск динамиков и встревоженный, чуть металлический мужской голос заговорил речитативом:

– Внимание! Воздушная угроза! Повторяю: воздушная угроза!

Телефоны пискнули сообщениями. Взяв свой, я увидел тот же текст.

– И чего, мля, что воздушная угроза?! Делать-то людям что? – рявкнул я в темноту, просто чтобы скинуть напряжение и скрыть накативший вдруг страх. Брат, глянув свое сообщение, зло стиснул зубы.

– Началось! – выдохнул он.

Ни слова не говоря, мы бросились одеваться. Через минуту мы уже долбили в двери соседям и громко орали:

– Подъем! Выходите и спускайтесь в убежище! Быстрей!

Заспанные соседи, ничего не понимая, смотрели на двух полоумных, слушали вой сирены и ничего не делали.

– Да собирайтесь, мля! – рявкнул брат. – Бомба летит! Быстрей! Только одежду берите, больше ничего! Быстрей, быстрей!

Я в этот момент уже стучал в дверь баб Маши. Она открыла сразу: полностью одетая, в руках туго набитый армейский вещмешок и переноска с сидящим в ней ошалевшим котом.

– Началось? – строгим голосом спросила она.

– Похоже.

Баб Маша кивнула, вышла за порог, тщательно закрыла дверь и требовательно протянула руку:

– Давай ключи.

Я, ни секунды не сомневаясь, отдал ей ключи от убежища и выскочил на улицу.

– Соседи, одевайтесь и спускайтесь в убежище! – заорал я не своим голосом. – Быстрее!

Свет горел во всех окнах, народ спешно собирался, хлопали двери подъездов. Баб Маша уже спустилась в подвал, открыла дверь и теперь громко зазывала всех к себе. Я метнулся к машине, быстро перегнал ее под самые ворота гаражей. Если взрывная волна пойдет, то под гаражами она машину не зацепит. Метнулся к подъезду:

– Брат, давай быстрей!

Сирена выла безостановочно, нагоняя жути. Разрываемая светом редких фонарей ночная метель, заполошные женские крики, грубоватый напуганный рык мужиков, детский плач, собачий лай – какофония стояла такая, что хоть уши зажимай. Больше всего напрягало ощущение, что вот прямо сейчас кааааак шарахнет, и все, мы не успели.

Брат выскочил из подъезда, неся на руках вдруг обезножевшего деда Колю, заслуженного проходчика, полного кавалера орденов «Шахтерской славы». Следом толпой ломились полуодетые испуганные соседи. Благо, этажей всего три и в одном подъезде на так и много народу обретается.