Денис Силаев – Размен адмирала Бабуева (страница 59)

Видимо, американцы очень бояться выполнить так называемый оверкилл — превысить необходимую для поражения корабля норму, недодав зарядов остальным обстреливаемым целям. Вполне логично — если удалось сбить огонь одному кораблю, значит удалось повредить радары наведения или ракетную установку. Штуки сложные, с помощью кувалды не починишь. У тебя, соответственно, появляется фора для обстрела чего нибудь другого, тоже полезного. Две ракеты — и анализ нанесенного ущерба, пока стреляем по другой. Не дураки американцы, далеко. Эффект накапливания повреждений хорош, когда речь идет об снарядах, способных утопить или сбить ход, а сейчас достаточно ослепить системы наведения. Тут дискретно все — или работает или нет.

Ослепить… Как японцы со своими фугасами в Цусиме. Чертово проклятье русского флота. Бабуев интересовался историей того сражения гораздо плотнее, чем того требовал курс, читаемый в училище и в академии. Возможно, это и толкнуло его, еще школьника, на мостики кораблей. Не дать нашим еще раз так обделаться. Совершить что-то такое, что о том позоре забудут. Отомстить в конце концов. Но на Тихоокеанский его не пустили…

Ладно, мы ведь в эту игру вдвоем играем? Наши боеголовки тоже сейчас осколочного действия, да и вес у них солидный. Почему этот чертов «Адамс» еще стреляет? Мы его уже завалили ракетами! Там решето должно плавать.

Плавучее решето.

Наконец-то у «Карона» что-то начало получаться. Эсминец с самого начала пытался перехватывать летящие в «Беркли» гостинцы, но большой угол встречи не позволял поражать летящие пусть прямо, но очень быстро, ракеты русских. «Си Спэрроу» только брал курс на очень быстро обнаруженную и захваченную ЗУР, как она уже втыкалась в его корабль! И вот, у «санитара Уэйна» (любят же моряки переиначивать названия кораблей, добиваясь того, чтобы никакому постороннему не было понятно, о чем они говорят) получилось остановить первый, скорее всего «Кубок» (ЗУР с достаточно весомой боевой частью с «Кресты-II»). Мало, но лучше чем ничего. От паршивой овцы — клок шерсти. Миляга Ронни всех приучил к емким русским pogovork’s.

Ну, ребятки, давайте, побегайте вокруг меня. Коммандер Пенни (это не имя а фамилия, что впрочем, не мешало обрушиваться на него граду подколок) снова подошел к перископу, показывающему вид с крыши ходовой рубки. Не для того, чтобы что-то разглядеть на горизонте что-то важное, а просто так меньше вероятность того, что в глаз прилетит какой-нибудь осколок. Предыдущий русский «Кубок» (или это был «Овод», не ясно) рванувший у борта, выдал веер поражающих элементов, один из которых пробил борт, и как-то найдя стык между листов бронезащиты (А как-же! Кто скажет, что полудюймовая сталь — не бронезащита?) брызнул разнесенным вдребезги экраном гидроакустической станции. Приятного мало, впрочем, неприятного тоже. Повезло.

Так вот. Сейчас его маленький «Беркли» являлся самым важным кораблем отряда. Две установки 127-мм орудий — это ровно половина эскадренного залпа! На «Банкер Хилле» тоже было две установки, но одну из них унесли русские «Шипвреки», а на «Кароне» установка была одна изначально. Мало того, сейчас его «Беркли» был единственным кораблем, способным отправлять в комми ракеты. «Стандарты», пусть и не обладали мощью «Томагавка», но уверенно рвались на проклятом крейсере и не менее проклятом эсминце. По количеству попаданий в русских мы обогнали все остальные корабли!

Интересно, если мы не справимся — мы войдем в историю как первый корабль, потопленный зенитными ракетами? Да, и мы и русские дорабатывали свои средства ПВО, чтобы они, случись что, могли бы стрелять и по кораблям, но никто не собирался топить этим что-то большое. Изрешетить катер или тральщик, не более того. А вот же, со всей серьезностью мечем друг в друга ЗУРы без особого урона.

Еще разрыв. Тряхнуло ощутимо, ведь его эсминец маленький, меньше пяти тысяч тонн водоизмещения. Фугасная волна швыряет корабль влево, странно, что мы не слышим (уже в который раз) визга осколков. Что-то не так в русских ракетах. Похоже на историю с их позорным Цусимским сражением, когда бронебойные снаряды оказались оснащены бракованными взрывателями. История любит повторяться.

Главный артиллерист, вцепившись в тубус своей установки, казалось, хочет влезть в нее с головой. Усатому Тому явно хотелось заполучить честь произвести первый выстрел в этом бою. И на первое попадание, разумеется, он тоже собирался претендовать. Пенни не собирался мешать, адмирал дал приказ открывать огонь самостоятельно, по готовности. Усатый хорошо знает свое дело, и не сольет партию, можно не сомневаться. Вот он начал приподнимать правую руку, собираясь отдать долгожданную команду! А потом что-то произошло и коммандер потерял сознание.

Хуг.

— Левый дестроер русских выходит из боя!

Оптимистичный доклад, впрочем, ожидаемый давно. Не могут же вколоченные в русских полтора десятка «Стандартов» не принести результат? Стреляли, стреляли, и вот, что-то вроде небольшого успеха начинает вырисовываться. Шедший справа от ядра русского ордера эсминец, пытаясь прикрываться дымовой завесой, пополз под защиту «Кирова».

Завеса-то зачем? Зацепило дымовую установку? Дым не мешает наводится зенитным ракетам, не помешает и артиллерии. Впрочем, если на «Беркли» разнесло артиллерийские радары, то помешает. Хотя еще милю, пожалуй, стрелять из орудий бессмысленно. А пока подкинем еще хвороста на палубы русских кораблей. Самое время. Взмахом руки отдаем приказ командиру авиагруппы.

Замысел простой как мычание. Сейчас, в последние минуты, когда палуба авианосца не подвергается воздействию русских снарядов, с нее поднимется пара «Си Хоков». Каждый отправится в полет с двумя крохотными, несерьезными ракетами «Пингвин» — подарком суровых норвежских инженеров. Предназначенные потомками викингов для боя в своих фьордах, ракетки с тепловым наведением и дальностью полета в смешные 20 миль, тем не менее тащили на себе почти трехсотфунтовые боеголовки. С нормальной, контактной боевой частью. Если не сейчас, то когда? Оставалось выбрать достойную цель.

«Креста»? Ее потенциал практически исчерпан. Два 57-мм орудия имеют очень небольшой радиус стрельбы и несерьезное действие. Нет, не «Креста». «Кирову» эти пингвины как слону дробинка, он выдержал несколько «Гарпунов», а вероятно и «Томагавк». Нет, атаковать надо дестроеры.

— Сэр, «Киров» дал ракетный залп!

Бабуев.

На самом деле события летели с бешеной скоростью, по динамике, это, пожалуй превосходило первосортную ракетную атаку. Встречный бой, как никак. Бьем по друг другу одновременно.

— «Безупречный» докладывает, мол держаться нету больше сил. Подбойный борт подставлять?

— Нафиг. Пусть медленно и печально делает рокировку с Фоминым. Отставить «медленно». Бегом. Фомину, как только высунется из-за нас — лупить со всех стволов по авианосцу. «Безупречный» пусть сразу перебегает к нам на левую раковину, становится рядом с «Исаченковым» и продолжаем карнавал. Все понимаю, но сачковать сейчас не время. Тем более, кажется, что «Адамс» мы заткнули. «Адмиралу» есть еще, чем лупить?

— Три ракеты осталось — НШ, казалось, ждал именно этого вопроса, и ответил спустя долю секунды.

— Одну и перекур. Мало-ли, какая пакость над палубами поднимется.

— Не успеет, ему носовые станции завалило.

— Я сказал «успеет», у нас тут что, пансионат⁈ Будет ему сейчас пансионат, ему в артиллерийском бою не участвовать. Сделает дело и отвалит. У нас вот-вот вообще радаров не останется. А сейчас… Румын, твой выход! Внимание, Палыч, кричи на «Окрыленный» — у их «рогатого» сейчас бенефис, не дай ему морской бог облажаться. Пусть шпарит так, как будто он у тещи на даче картошку сажает.

Что, американец, не ждал? Забыл, что наш «Киров» — ракетный крейсер? А значит, главное оружие крейсера — ракеты, понимаешь ли. На-ка вот, подкрепись парой «бутербродиков».

Расчет адмирала сыграл. Было ясно-понятно, что бить по «Кирову» сейчас никакого смысла не имеет, здоровый слон не несет хорошей артиллерии, а тонуть будет долго. И американец не бил, сосредоточившись на том, что ему подсовывали. Это позволило тихонечко и аккуратно приподнять над баком установку «Раструбов» и шарахнуть двумя ракето-торпедами. Шарахнули бы раньше, но все ждали, когда «Адамс» запустит очередной гостинец по нашим, а тот все-таки видимо заткнулся. Запуск совпал с первым артиллерийским залпом вылетевшего из-за кормы «Окрыленного».

Плавучее решето.

— Что это было, черт побери? — коммандер пришел в себя спустя несколько секунд, во время которых перед помутненным сознанием проносилась какая-то ерунда. Такое было с ним однажды, когда в его припаркованный «Мустанг», прямо в багажник, въехал слетевший с полосы грузовик. Сидел, ждал жену, хотел переключить радио, и вдруг что-то произошло. А обнаружил себя, спустя полминуты, сидящим в той-же позе, но в искореженной машине. Рука тянулась к пустому отсеку, а магнитолу потом нашли на заднем сиденье. Вот и сейчас, тоже самое. Мозг потихоньку перезагружался, разматывая цепочку событий, приведшей к тому, что по отсеку бегают люди из дивизиона живучести, где-то слышен шум воды и… где, черт побери, усы артиллерийского Тома? Нет, где усатый артиллерист Том? Мы же должны стрелять!