Денис Силаев – Размен адмирала Бабуева (страница 58)

— Замысел таков. Быстро плаваем, метко стреляем. Стараемся по возможности закрыться тушей авика от «Тики», и вообще, стараемся играть со створением, но это так, чтобы рулевые со скуки не сдохли. Остальное в топку все. Сообщения от дивизионов живучести мониторить постоянно. Кто получает в левый борт критически — самостоятельно, но с докладом подставляет противнику правый. Доворот для задействия кормовых установок только после завершения результативной пристрелки носовыми. Тогда-же сбрасываем ход до пятнадцати. Янкесы могут раньше пристреляться, хрен знает что у них за чудо пушки — придется терпеть. Авианосец обстреливают только те орудия, которые не могут разбираться с прикрытием. Зенитчикам — у вас будет пять минут, чтобы в этих пид…ров улетело все что может летать. Потом все дружно отдыхаете в живучих дивизионах. Румыны — через минуту после первого выстрела по нам чем угодно, хоть из ракетницы, рыбки с левых бортов МЕДЛЕННО уплывают в даль, мне похер куда, подумайте сами. Все равно не добьем. Можете нервы американским коллегам помотать, мне без разницы.

Несмотря на простоту инструкции, командиры, слушавшие сейчас адмирала по эскадренной связи, делали пометки в блокнотиках. Это должно хорошо лежать на подкорке, разложенное по полочкам, которые, как известно, в каждой голове разные. В бою времени вспоминать не будет, а потом это хорошо поможет во время написания рапортов и отчетов. Если это время, разумеется, наступит.

Хуг.

Они появились. Можно открывать огонь «Стандартом» с «Беркли». Это единственное, чем можно пытаться переиграть русских. В погребах эсминца ракет должно быть больше, чем осталось на всех кораблях комми, и сейчас мы имеем хороший гандикап, позволяющий в завязке боя всадить в противника столько, что и дальше все пойдет по нашему сценарию.

— Мне нужны русские эсминцы, крейсера не трогайте! — его все поняли. При постройке крейсеров комми сосредоточились на мощном ракетном вооружении, воткнув несколько слабых артиллерийских установок по остаточному принципу. А вот эсминцы… Это были просто какие-то посланцы смерти. Такое ощущение, что русские надеялись с помощью какой-нибудь машины времени забросить их в прошлое, чтобы, например, переиграть позорное Цусимское сражение. Две двуствольные 130-мм артустановки на каждом, исполненные без всякого почтения к весовым лимитам. С огромным боекомплектом, скорострельные и меткие. Неплохо бронированные и удачно расположенные, они доминировали над артиллерийским вооружением любого натовского корабля в дуэльной ситуации. Нельзя было давать им приблизится, поэтому…

Первый дымный след в сторону появляющихся из-за горизонта русских совпал с огоньком, медленно увеличивающимся в размерах. Они тоже использовали ракеты! Потом появился еще огонек, и еще. Второй «Стандарт» ушел к цели, где-то над водой полетело эхо близкого разрыва.

— Что с помехами? — светским тоном поинтересовался Хуг. Прежде чем он получил ответ, прозвучали два доклада о зафиксированных попаданиях. Мы попали, они попали. Раз-раз. Лиха беда начало.

С помехами было все как предполагалось, они сильные, но делу не мешают. Смоделировать уводящую помеху у русских не получалось, и «Стандарты», прорываясь через шумы, летели в русские корабли без промаха. У американских радиоборцов тоже не получалось, все-таки ставить помехи зенитным ракетам с надводных кораблей никто толком не тренировался, всерьез не предполагалось, что война на море может до этого дойти. На «Винсоне» в угол огромной и пустой палубы, еще утром выкатили подраненный «Проулер», и сейчас, запустив одну турбину на холостых, пытались выдать что-то серьезное, как раз предназначенное для русских зенитных ракет. Выходило не очень, да и стоять рядом было опасно.

Адмирал прикинул расстояния и углы. Нет, не стоит. Была задумка немного подержать русских на этой удобной дистанции, устремившись от них, но не имело смысла. Пенни выпустит оставшиеся двадцать ракет за четыре минуты, это время и так у него есть.

Как и предполагалось, русские выставили вперед «Киров». Хорошее водоизмещение, бронирование важных узлов, и отсутствие хорошей артиллерии. На следующий корабль серии уже поставили такую-же опасную артустановку, как на этих чертовых эсминцах, но будь даже так — на носовые углы она огонь вести не могла. За «Кировым» Хуг с удивлением обнаружил… второй эсминец. Тот, похоже, прикрывался корпусом крейсера. Что это? Попытка припрятать последний козырь на конец игры? «Киров» даже старательно осыпал путь перед ним дипольными отражателями, которые подсвечивали станции помех. Понятно, что в условиях быстро тающего времени, Пенни не станет выцеливать такую сложную цель, благо второй эсминец и «Креста» шли на траверзах, слегка впереди от странной парочки. С них сейчас в сторону американских кораблей уходили зенитные ракеты. Логично, что целью русских был выбран «Беркли». Заткнуть фонтан ракет им было жизненно необходимо.

Глава 32

Я сказал «Рогатый»!

«Окрыленный».

Ну что там? Спрятанный волей адмирала за корму «Кирова» эсминец, перекладывая галсы, выглядывал то с одной то с другой стороны от мощного визави. Как маленький шакаленок из-за спины грозного Шер-Хана. Оставалось только подбадривать воинственным кличем парочку волков, ведущих сейчас сражение на траверзах. Два впечатляющих разрыва перед надстройкой «Безупречного», потом попадание в главную мачту. Следующая влетает в пустой короб из под «Москитов». С кормовой установки уходит ракета, значит радары не повреждены. Разрыв по миделю… Американцы выдают завидную производительность. Четыре-два, как ни крути.

— Стержневая, говоришь? — через зубы кидает Фокин командиру БЧ-3.

— Ага. Блиндирование не должна брать. Но шороху, конечно, делает — казалось, что визг разлетающихся с бешенной скоростью стержневых поражающих элементов американских «Стандартов» был слышен отсюда. Ерунда конечно. Внушение.

— Наши входят?

— Входят, и с маслицем. Или с вазелинчиком — подбодрил наблюдающих за радаром помощник. Отметки от ракет, уходящих сейчас в американский эсминец, исправно совпадали с отметкой цели, и в момент этот отметка приобретала дополнительную яркость, трактующуюся как попадание и разрыв. Но какой урон конкретно наносили ракеты, сказать было трудно. «Адмирал Исаченков», дорвавшись наконец до использования своих, не очень-то подходящих для стрельбы по низколетящим целям, УР В611, был, выражаясь языком вероятного противника, «королем вечеринки». Его зенитные ракеты имели боевую часть, по массе в два раза превышавшую БЧ американских «Стандартов» и нашего, стоявшего на «Окрыленном» «Шторма», а американскую «Си Спэрроу» — в три. Залпировал «Адмирал» не часто (время перезарядки 50 сек), но два парных дымных следа в сторону американцев внушали оптимизм. Конечно, БЧ не проникающего типа, наскоро приспособленная хоть что-то изобразить при стрельбе не по самолетам, но всё-таки, это половина БЧ от противокорабельного «Гарпуна».

— «Си Спэрроу» еще рано им пулять? — надо же чем-то занять ту часть мозга, которая свободна от боевых рефлексов.

— Они похоже, наши ЗУРы перехватывать пытаются. Вон, росчерки, смотри. И авианосец их, похоже тоже участвует. Но пока не идет янкесам карта. «Адмирал» все четыре влепил. Сейчас перезарядится…

Накаркал. На левом борту «Исаченкова» пожар полыхал с первой минуты боя, слава мудрости командиров, выпустивших из аппаратов торпеды. А теперь рвануло перед ходовой рубкой. В бинокль было хорошо видно разлетевшиеся стекла (надеюсь, они дверь в ЦП закрыли), брызнувшие, но вскоре исчезнувшие языки пламени. А главное — завалившийся назад антенный пост 4Р60. Наведению ракет теперь кабзда, а на углы, позволяющие ввести в действие кормовой пост крейсер пока не вылез. Впрочем, видимо, это был предусмотрено, и лежало у Оруджева в мозгу на «быстрой полке», потому что сейчас-же корабль вильнул правее. Хорошо дело поставлено. Явно ведь, что взрыв снес команду, оставленную на ходовом для визуального осмотра поля боя. Мичман или лейтенант, скорее всего, и пара матросов. Жилеты и каски от стержней не спасают. Вечная память ребятам, но сразу же после взрыва, очевидно, в рубку выскочила вторая партия. Ждать своей ракеты. А пока та не пришла — служить глазами для ведущего бой крейсера.

Бабуев.

— Что там с «Безупречным»?

— Восстановили сигнал, сейчас опять ракеты пойдут.

Чертов туман войны! Всегда кажется, что противник стреляет метче, а его снаряды весомее. Ты видишь все новые разрывы на своих кораблях, доклады о повреждениях текут все нарастающей волной, а от радарщиков только скупое «цель поражена» да «цель поражена». Фигурки американских кораблей только-только начали угадываться в дымке горизонта. Две минуты под обстрелом, а уже домой хочется — шутка повисла в воздухе, не найдя понимания. Не время для иронии, сейчас все решается.

Американец как-то странно исполнял свою партию. Альфа и омега морского боя — бить в один корабль, пока тот не потеряет способность вести огонь. «Адамс» же, казалось, никак не мог определится. Две ракеты по «Безупречному», потом две по «Исаченкову». Опять «Безупречный», и опять «Исаченков». Нам минуты три продержаться еще, и сможем начать пулять из арты.