Денис Силаев – Размен адмирала Бабуева (страница 30)
— Что там у Би-Би? Починил свой «Терьер»? — от пары «Кухонь» он их однажды спас, должен спасти и в этот. Да, работает, и это здорово. Хорошо, попробуем отбиться парой Ф-14 в облегченном варианте. Допустить чтобы побилась без малого эскадрилья, Хуг тоже не мог.
Вот уже третий «Корсар» удачно плюхнулся на палубу. Да, правы летчики, которые утверждают, что любая посадка на авианосец — это управляемое самолетокрушение.
К-503
А вроде и проносит… Сидим тут, как мышь под веником, лучше сравнения и не подобрать. Основной упор янки продолжают делать южнее и западнее. Видимо, решили, что мы побежали за «Окрыленным». Нет, не побежали. Стали красться, так что «Лось» нас не услышал. Еще западнее серия буев пошла. Терехов чертит на планшете, говорит, если бы мы пошли туда на десяти узлах, то как раз над нами сейчас все это добро распылялось бы. А американец на «Лосе» перезаклад делать явно любит. Думал не услышать нас на десяти узлах, миль так с двадцати. Наверное не так уж и хорош их ГАС. Сейчас, скорее всего, он старается идти на запад южнее, развернув свою буксируемую антенну. Параллельным курсом с воображаемыми нами. Ну и славно, разойдемся. Это море, мы — корабли.
На какой скорости, он, интересно, пойдет? По данным разведки, американцам не советовали в таких случаях идти быстрее 17 узлов. Таким макаром он догонит наших на дистанцию торпедного залпа где-то к утру. Нам тут, если повезет, еще час сидеть. Потом эти буи обходить… А у наших наверное, подранок образовался, раз так телепают. Как бы сейчас еще один не… Не… НЕУЖЕЛИ?
Секундомер, который показывал каждый новый активный буй в воде каждые 20–40 секунд, уже сделал полный круг. И стрелочка оптимистично пошла дальше. Боясь спугнуть, Петренко взглядом показал Терехову. Уже и штурман заулыбался. А замполит каков красавец! Оттопырив нижнюю губу, демонстративно, с шипением начал рвать на себе ворот кителя. Сейчас явно что-от старорежимное собирается брякнуть, мол сссволочи, чуть не задушили, а ну свистать всех наверх (или как он там себе представляет команду на всплытие). Но нет, никаких всплытий. Начинаем поворачивать к нашим, и так-же, на трех узлах еще часик. Потом чуть подвсплывем, и дадим десяточку, а потом…
— Сэр. — произнес Терехов.
Да что блять за цирк шапито⁈ Нет, понятно, люди на пределе, все тут смерти в лицо глядим, но тут все-таки центральный пост боевого корабля Союза Советских… Насмотрелись тут «Топ Ганов» всяческих! Какого хрена-то? Но обошлось. Оказывается, Терехов не к нему обращался. Терехов показывал на экран гидролокатора, где сейчас, в фокусе боковой антенны слабо перемещалась какая-то слабенькая меточка, на которую акустик делал охотничью стойку своей сутулой спиной. Это мать его, действительно сэр! Американский «Лось», подумавший о противнике слишком здраво, перся мимо них следом за нашим ордером. Вертушки проверили район, нету, значит ушел русский «Чарли-II» вслед за своими. При всей веселости ситуации, Терехов не на секунду не забывал, что так мило купившийся на случайную нелепость (прием радиограммы с Большой Земли) американец шел убивать его и его товарищей.
— Сколько времени ему идти, чтобы выйти из гарантированного радиуса нашего поражения? — отправил вопрос Терехову. Потом еще пару секунд тяжелым взглядом на штурмана, пока тот не сообразил, что вопрос адресован и ему. Не трогаем акустиков и рулевую группу, остальным — время пошло. Торпедист пусть тоже считает. Все варианты. Как-то давно они не тренировались атаковать американскую подводную лодку с хвоста.
Глава 17
Блеф адмирала Бабуева
К-503.
— Ларин, не сглазь! — Петренко оборвал командира БЧ-4, который под благосклонным взглядом замполита уже предвкушал, как они здорово сейчас всадят американскому «Лосю» под корму пару торпед. Еще ничего не было решено, еще все висело на волоске. Если они услышали «Лос-Анджелеса», идущего на сто метров выше, пусть и сильно правее, значит термоклин рваный, и в любой момент по корпусу могут полоснуть импульсы активных ГАС. Да и не полосни они — залп по американцу сейчас, когда над ними висит авиация, это гарантированный приговор. Авиаторы сделают поправку по направлению и глубине и все. Пишите письма. Или не пишите, мертвым все равно. Им надо красться за американцем минимум минут сорок, прежде чем можно будет стрелять. А лучше час. Да и учитывая дырку в темоклине, хорошо бы пойти левее, а янки стопудово размотал свою антенну, и слышать вбок будет очень хорошо. Вот и пойдем,так сказать, между Сциллой и Харбидой, а дойдем-ли — одному Нептуну известно.
Хуг.
Адмирал видел, как кэптен хотел выругаться. Заходящий на посадку «Томкэт» снова ушел на новый заход. Это молодой «Сандауэрс», осторожничает. В эфире даже «Кричащие Орлы» перестали подкалывать соперников, осознав, что парню за штурвалом «котяры» действительно не легко. И что в любом случае, черт побери, это наш парень и наш самолет, пусть им и не повезло принадлежать к самой лучшей эскадрилье на этой планете. Адмирал уже оборачивался, когда в динамиках раздался радостный многоголосый вой. «Черенок» сел.
Хуг поймал себя на мысли, что часто в сегодняшнем сражении мыслил не как трехзвездочный адмирал, а как командир авианосца. Прошло брало свое? Постоянно все внимание к авиагруппе, к тому что на палубе. Погружение в обязанности каждого подчиненного, это конечно хорошо, но следует больше сосредоточится на адмиральской работе. Пока вытягивают первого наполовину заправленного «Томкэта» на палубу, быстренько пробежимся по вариантам, что нам делать с этими железными русскими. Решение есть, но как же не хочется его применять. Звучит оно просто — решение через количество ракет. У русских на «Кирове» в начале боя было 96 ЗУР. Еще столько же несли два русских эсминца. Ракетные крейсера несли еще столько же, но один мы пустили на дно в самом начале вечеринки. Сколько у них осталось? Мы разрядили в них два раза по 24 (за минусом шести на погибших «Корсарах») «Гарпуна», двадцать две ракеты с «Банкер Хила», четыре с «Чикаго». Пилоты «Хокая» клялись, что видели, как «Киров» иногда стрелял одной ракетой по атакующим «Гарпунам», видно, что старались экономить. Что-то они сбивали артиллерийскими системами. Что-то клюнуло на помехи, видели и такое. Но они же садили и по истребителям, и по «Интрудерам», которые сегодня пытались изображать из себя самолеты РЭБ. Ни в коем случае не будет оптимизмом предположить, что на «Кирове» ракет двадцать осталось, не больше. У эсминцев ракет по десять, и у этого ракетного крейсера так-же. Пятьдесят ракет и все. Ладно, пусть будет шестьдесят. Хуг улыбнулся. В трюмах «Винсена» находилось… даже не стану беспокоить офицеров. Находилось еще около ДВУХСОТ «Гарпунов». Все всё поняли?
Не надо стараться перегрузить ПВО русских кораблей одним решительным натиском. Он сейчас невозможен, потому что мы не сможем держать в воздухе больше четырех-пяти самолетов с уполовиненной нагрузкой. Просто и неторопливо, до следующего утра например, обмениваем каждый свой «Гарпун» на одну русскую ЗУР. «Корсар» взлетает, пройдя миль сто в сторону русских, выпускает пару ракет, и тут же на посадку. Следом еще один, и еще, и еще. До тех пор пока у русских не закончатся ракеты. Ладно, там еще зенитная артиллерия, так что атаковать будем парами. Четыре ракеты в залпе. Как ни крутись русские с помехами и огнем своих просто адски эффективных зенитных автоматов — каждый вылет пары «Корсаров» с четырьмя «Гарпунами» будет забирать у них по паре зенитных ракет. И через двадцать вылетов все ракеты у русских закончатся.
Конечно, ничего такого не было бы возможным, если бы у русских погреба были забиты противокорабельными «Шипвреками», но они их благополучно расстреляли. Ну как благополучно… Неплохо постреляли, но так и не уничтожили авианосец. А это непростительный промах, уж кому, как не американцам это знать. Хуг с удовольствием вспомнил историю, произошедшую в начале века. Когда остатки русских кораблей, вновь застигнутые японцами на утро после разгромного Цусимского сражения, так желали капитулировать, что подняли не белые, а… японские флаги! Чем черт не шутит, может и тут получится такое-же? Сейчас отгоним этих «Мишек» и займемся, расчетов предстоит сделать немало.
— Через сколько русские будут на дистанции запуска?
— Десять минут, сэр. Наши птички готовы и… — кэптен явно нервничал. Да никак их не приучить отбросить эти многозначительные междометия. Ну что там еще? Какой-то страдалец перенасиловал движки своего «Томкэта» и сейчас плюхнется в море с пустыми баками? Такого будет много, это было понятно каждому, кто посмотрел на экран боевой обстановки в момент появления этих чертовых Ту-95. «Живые убитые» — так называли пленных в доисторических войнах. Потому что рабства тогда не было, Женевской Конвенции тоже, и их просто убивали на празднике в честь победы. А тут у нас «живые сбитые». Они еще летают, еще весело переговариваются со своими товарищами, но время идет неумолимо, и половине из них не сесть на палубу. Они катапультируются в теплые воды Атлантики, а их машина стоимостью десятки миллионов долларов, исправная и способная пройти еще не один бой, уйдет на дно. Хорошо, что на этой войне принято считать летчика, а не самолет, главной ценностью. Он, адмирал Хуг, уменьшает потери как может.