Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 51)

– Там видно будет, – усмехнулся Данил. – До него еще дожить надо.

Поднявшись на верхний уровень по той же лестнице, ведущей сквозняком с нижнего этажа на верхний, они сразу же попали в царство бюрократии. «Ген. директор», «Приемная», «Медицинский отсек», «Лаборатория» и прочие подобные таблички на дверях. Отыскалась и дверь с табличкой «Начальник ГО и ЧС».

– То что надо, – кивнул Добрынин и, толкнув дверь, шагнул внутрь.

Начальник ГО и ЧС обитал в хоромах. Помещение оказалось очень просторным: прямоугольное, пять на восемь, а то и на все десять, перегорожено пополам. В первой половине – стол у левой стены, здесь же железные стулья для посетителей, у правой – закрытые металлические стеллажи. Открыл один – и ухмыльнулся: длинный ряд папок с характерными названиями на корешках. «Дизель-генераторы», «Аккумуляторная», «Схемы электрических сетей», «Фильтр-вентиляционная установка», «Насосы», «Гидроэлектростанция», «Водоотведение», «Клининговый блок» и прочая документация по всем системам жизнеобеспечения убежища. И много-о-о-о… Да тут только изучать все это великолепие год придется!

В задней части комнаты, за перегородкой, обнаружилось квартира – здесь стояла большая двуспальная кровать, диванчик с креслами, столик, телевизор на стене, металлический шкаф с тремя створками. Тут же была и мини-кухонька с кой-какой бытовой техникой. Видимо, предполагалось, что администрация будет целыми днями пахать, гореть на работе, не выползая из своего отсека. Оно, может, и правильно: начальник для того на стражу интересов людей и поставлен, должен быть в постоянных думах о народе. А коль устал – тут же и отдохни за стеночкой. Конечно, это был юмор, но и доля правды все же имелась. Да и удобно, опять же, – человек почти всегда на своем месте, даже живет в рабочем отсеке. Не надо по всему убежищу его ловить…

– Что дальше? – осмотрев помещение, спросила Юка. – Остаемся здесь?

– Остаемся, – кивнул Добрынин. – Я сейчас буду в схемах разбираться. Хотелось бы уже сегодня опробовать какие-то системы… Вода нужна, электричество, воздух… Хотя с этим можно и подождать: даже в режиме полной изоляции от поверхности и выключенных воздушных системах мы объемы убежища за месяц не выдышим… А ты приберись немного. Теперь это наша база. Пока или насовсем там видно будет. В общем, принимай дом, хозяюшка.

Юка кивнула и принялась стаскивать снарягу. Добрынин же, переместившись в рабочую часть комнаты, навалил на стол кучу папок и взялся за матчасть.

По всему выходило, что нужно опять спускаться на нижний уровень. Все технические помещения – там: электростанция, дизель, аккумуляторная… И что-то вроде Большого Рубильника, подающего напряжение в сеть, наверняка тоже там. Данил никогда не знакомился с этим хозяйством в своем Убежище, его заботой всегда была боевая составляющая, да вылазки на поверхность – и вот теперь, сидя за документацией, очень об этом пожалел. Что-то ему было хорошо знакомо, что-то очень посредственно, а чего-то – и много – он вообще не понимал.

– Говорил же дед – учись, дурак, неучем вырастешь, – с ухмылкой бормотал он, пытаясь читать схемы. – Ага… Это бытовая сеть… Питается от электростанции… дизеля… ого, еще и от городских сетей… Ну, это нам без надобности… Запараллелена с аккумуляторной – это понятно… А! Вот он, рубильник… Что тут… «Гидроэлектростанция работает в подземных водоносных слоях. Готовность к работе – постоянная». Включать – тут…

Сидел он довольно долго. Юка уже и в «клининговый блок» сходила, комнату по соседству, притащив оттуда веник, швабру и тряпки, уже и убираться начала – а он все работал, пытая мозг, разбирая схемы электроснабжения…

С какого-то момента он вдруг понял, что перед глазами у него стоит какая-то неясная блеклая дымка. Оторвавшись от схем, Добрынин протер глаза руками – дымка пропала. Ухмыльнулся неуверенно – что еще за новости? Глаза перенапряг с непривычки?..

– Дань. Мне вода нужна, – послышалось из-за перегородки. – Мокрую уборку надо делать. Пылищи полно. Достанешь воду? И свет бы… с фонарем неудобно.

– Сделаю, – отозвался он. Вроде бы разобрался с сетью. – Я вниз, попробую электричество добыть. Ну и воду тоже. Ведро дай.

– А я?..

– А ты тут. Запрись только. Убежище мы полностью не обшаривали, нелишним будет.

Выбравшись в коридор, Данил снова обратил внимание на непонятную белесую дымку перед глазами. Она неподвижно висела в воздухе, словно редкая мелкодисперсная пыль, и никак не реагировала на его движения. Добрынин, остановившись, снова протер глаза – тот же результат. Чисто.

– Нужно будет Юке сказать, – пробормотал он. – Что за херня с глазами?..

Сейчас? Или после? Немного поколебавшись, он зашагал вперед. Чего время терять? Вернется – скажет…

Шагая по коридору, насвистывал. Перспективы рисовались радужные. Найти огромное Убежище – это ж надо?!.. Будет где самим все это время пожить, будет что Даньке-младшему оставить. И ведь он даже не проверил пока складские помещения! Наверняка здесь добра – тьма-тьмущая! Запасы продовольствия, топлива, фильтры, вода – да всё! Завод большой – и убежище не маленькое, на тысячу-полторы человек. У сердобской общины будет-таки новый дом! С этим заданием они справились на «отлично»!

Повернул за угол, вышел на галерею, опоясывающую центральный зал, двинулся в обход, до лестницы. Нет, молодцы они все же. И Юка – умница, так помогает. Настоящая боевая подруга… Застучал подошвами по металлическим ступеням, спускаясь на второй уровень. Кинул взгляд вправо, в центр зала – и остолбенел… Фонарь выпал. Сердце, стукнув с перебоем, врубило форсаж, готовясь принять бешеную дозу гормона, тело словно прострелило зарядом, мышцы мгновенно вышли на боевой уровень… Там, прямо посреди зала, глядя на сталкера и протянув руки в немом призыве, висело Оно… Существо парило в воздухе, само по себе, без ничего – Добрынин, чувствуя, как лезут глаза из орбит, ясно видел, что оно висит, не опираясь о пол… Оно было полупрозрачным – луч фонаря, падая на стену и частично на потолок, подсвечивал зал тусклым рассеянным светом, и Данил разглядел сквозь белесую субстанцию его тела неясные очертания агитационного барельефа на противоположной стене. Оно пульсировало, мерцало, то слегка вспыхивая, то опять притухая – и с каждой вспышкой мерцание понемногу ускорялось…

Добрынин, не смея сделать хотя бы шаг, медленно, словно загипнотизированный, опустил руки на висящий поперек живота дробовик. Левую под цевье, правую – на пистолетную рукоять, готовый вскинуть ствол и стрелять, стрелять, стрелять в эту жуткую призрачную фигуру… Существо продолжало висеть на месте, не делая попыток приблизиться, но пульсирующее мерцание еще немного участилось. Данил ясно понимал, что Оно смотрит прямо на него – не видел, а именно понимал. Видеть его взгляд он не мог, вместо головы над телом клубилось лишь туманное облачко, – но каким-то образом сталкеру было понятно, что существо в данный момент пристально наблюдает за ним. Как будто ощущал этот взгляд всей поверхностью тела…

Сглотнув – чувствуя, как пересохло горло, и как воздух, входя и выходя со свистом, продолжает сушить глотку – Данил попытался сделать шаг назад. Он не хотел разворачиваться, ведь тогда он потерял бы существо из виду. Ноги повиновались, но как-то с трудом. С огромным усилием оторвав протез от пола, он попятился… и призрак, словно ожидая этого, сейчас же плавно переместился за ним. Добрынин сделал еще один шаг – результат тот же. Существо снова подалось вперед, но и только. Оно висело в воздухе, не приближаясь окончательно, но и не удаляясь, и продолжало тянуть к Добрынину белесые облачка рук…

– Чт… шт… х-х-х-х… что тебе… ну… нужно… – слова вышли туго, он буквально вытолкнул их странно набухшим комом языка из пересохшей глотки.

Оно молчало.

Добрынин, продолжая таращиться, сделал новую попытку заговорить – но язык уже не слушался. Он словно прирос, прикипел между зубами, увеличился в размерах, заполнив всю ротовую полость…

Что-то не так было и с глазами. Их жгло – и с каждой секундой все сильнее, будто внутри черепа кто-то подогревал их маленькой газовой горелкой. И не только с глазами! С какого-то момента он вдруг начал ощущать, как по всему телу разливается странное онемение… Нижнюю челюсть, подбородок, а потом и шею начинало понемногу покалывать, словно тысячей мелких иголочек. И он уже почти не чувствовал их – только эти мелкие, бегающие по коже, мурашки…

Не отрывая взгляда от центра зала – да он, пожалуй, и не смог бы сейчас этого сделать – Данил попробовал пошевелить руками. Он помнил, что руки его лежат на дробовике – но вот именно помнил! Со странным чувством какого-то легкого безразличия он вдруг осознал, что и их он уже не чувствует! Ощущал лишь кисть правой, лежащей на пистолетке, но и все, словно она существовала отдельно от тела и была связана с мозгом какими-то невидимыми синапсами. Попробовал поднять левую – не смог. Правую… рука шевельнулась, согнувшись в локте – и только. Попытался опустить голову, чтобы взглянуть на них – шея не слушалась. Она была твердой, словно вдоль позвоночника приварили металлический лом.

Нужно было что-то делать. Существо, продолжало висеть, не проявляя агрессии, однако именно это и пугало больше всего! Если бы оно вдруг атаковало, это было бы вполне закономерно! Но создание лишь парило в воздухе, мерцая и переливаясь. Правда, еще и монотонно раскачиваться начало: равномерно, поступательно, из стороны в сторону… словно метроном. Завораживающе…