Денис Щербаков – Мир Утопленных Червей. Общепит. Генеральная уборка. (страница 2)

Кассир Ирина. Наше «лицо компании и кассовые сбережения». 34 года, ходячий СДВГ. Её речь — гремучая смесь мата и сарказма. Вечный чёрный хвост, татуировка «роза с короной», проколотые нос и язык. Токсична, двулична, непробиваемая личность.

Маша, помощница кассира. 18 лет. Девочка-демон, девушка-кошка. Бросила колледж ради клубов и замужних мужчин. Всегда вставит своё слово куда надо и не надо.

На станции «Шаурма» у нас Саша, 32 года. Классический «парень-наркоша». Устроился, кажется, только для заработка на дурь. Тот ещё быдло и извращенец.

Никита, станция «Горячка». 21 год. Нейтральный чел. Работает на своей волне, со всеми ровно. Кажется, ещё не сломался. Или лучше всех прячет трещины.

Заготовщица Надежда, 56 лет. Ходячая непредсказуемость. Может и матом послать, а через пять минут позвать чай пить.

Клининг — Татьяна. Лет 50. Жертва с претензией следователя. Для неё каждая пылинка — вещественное доказательство того, что ты это сделал, ты виноват.

Ну и станция «Пицца». Это я. Денис, 24 года.

Для любого коллеги, знакомого или друга я был самым обычным человеком. Тихим, наблюдательным, безотказным.

И это была ЛОЖЬ.

Правда была такой:

Я вырос в детском доме. Потом — школа-интернат. Я воспитал себя сам. Всё, что у меня было, — это моя тень. И та покидала меня в темноте. Вырос. Выучился на повара. Выкарабкивался из разного дерьма, чтобы не повторить путь своих одноклассников — не стать наркоманом, алкашом, не сесть в тюрьму. Всё приходилось добиваться самому.

Так я и остался один. Без любви. Без заботы. Ни с чем, кроме понимания, что жизнь — это тренировка на выносливость.

Внутри я был другим. Активным. Фантазёром. Идеалистом. Мне хотелось верить в доброту и помогать людям. Я чувствовал, что она где-то есть.

Но потом я сломался.

У меня было всего две девушки. Первая — лагерная любовь. Вторая и последняя — Лиза…

Она раскачала мои эмоциональные качели до небес. Мы познакомились в интернете, в нём же и расстались. Она жила у меня, мы строили планы, я познакомился с её родителями… А в итоге оказалось, что она любила другого. А со мной — утешалась и прикрывалась, чтобы залечить свои раны.

Моё сердце, которое я годами лепил из камня, раскололось:

— Привет, нам надо расстаться. Я к тебе ничего не чувствовала с самого начала. Я вернулась к парню, которого люблю. Ты стал для меня хорошим другом, но я тебя использовала, чтобы залечить свои раны и набраться опыта. Извини.

С того момента мир погрузился в серость.

Всё, что у меня от неё осталось, — это собака, которую она подарила мне на нашу годовщину.

Следующий год я потерял в спорте, самокопании и алкоголе. Знакомился с девушками в клубах, чтобы залатать дыру в душе. Но ничего не вышло.

Музыка, образы, маски, одиночество — вот то, чем я являюсь.

— —

Зайдя на кухню, я поздоровался со всеми, но мне никто не ответил.

Подойдя к станции, включил печи. Настроение было: «Сегодня будет жарко».

За пять минут до открытия кухня взорвалась движением.

Коллектив завертелся хороводом: кто-то с подносами, кто-то с посудой, кто-то употреблял зелень, чтобы заглушить предстоящие тринадцать часов работы.

Я собрал последнюю коробку для пиццы в стопку и мысленно прочитал свой утренний стих, который сам родился в один из таких дней.

Общепит

Общепит — начало и конец,

Стальной робот, полугонец.

Убойный отряд, жёсткое сердце,

Мысли полны, ломятся в дверцу.

Войско голодных с утра,

Бьются в двери, лукаво смеются.

Кепка, ножи — готовимся к бою,

Оставим эмоции, смирившись с судьбою.

Я сделал глубокий вдох. Воздух пах старым жиром, хлоркой и предстоящим адом.

Ну что ж. «Погнали».

10:00

В зале включилась меланхоличная музыка.

Повар Никита со станции «Горячка» завязал фартук, вернувшись с перекура с ледяным безразличием на лице. Маша, проспавшая как обычно, примчалась, прицепляя бейджик. Ира пересчитывала кассу. Саша уселся прямо посреди кухни на мусорное ведро, уткнувшись в телефон.

Воздух был густым, сонным. Не хватало только кофе да пары добрых слов.

Но мы в общепите, и наше утро начинается не с этого.

Первой нашей посетительницей была Лера. Красная кофта, ободок, кроссовки. Вид деловой белочки, готовой разгрызать орехи.

— Так, я чего-то понять не могу, — начала она, минуя этап «привет». — А почему у нас вчера не было отчёта по продукции? Я же в чат писала! Ребят, давайте как-то посерьёзнее!

Я стоял к ней спиной, продолжая собирать коробки, но уже другие. Повернул голову ровно настолько, чтобы это сошло за вежливость.

— Вчера была другая смена. Мы не работали.

— Это не мои проблемы, — отрезала она, щёлкая ногтем по планшету. — Значит, сегодня отработаете за две смены. И убрать телефоны с кухни!

Она поправила ободок, моргнула своими рыбьими глазами и выпорхнула.

— Сука, — беззвучно выдохнул Саша, поднялся с мусорки и швырнул телефон на холодильник.

Следом, словно по сигналу, начала Ира.

— Вот, вчера мне написал какой-то мужик. Пишет: «Приезжай, покатаемся!» Я ему: «Мужчина, я к вам не поеду!» А он: «Так и не ехай, мои яйца сами к тебе подкатятся». И смайлик. Я вот думаю, он ебанутый или как?

Саша фыркнул:

— Или как?

— Идите на хрен, вы тупее, чем он!

Ира пафосно развернулась на стуле, уткнулась в телефон.

Утро началось как и всегда. На протяжении всего года, что я тут работаю. Привык? Да. Устал? Ещё как. Хочется всех придушить? В такие моменты — да.

— Эй, наркоман! Чек вышел, че завис?

Ира прокричала мне почти прямо в ухо.

Я перевёл взгляд на монитор над станцией. Там висел заказ: комбо из трёх пицц, самовывоз. До отдачи — 10 минут.

Не знаю, как это работает, но у нас на всё — от одной пиццы до десяти — волшебным образом появляется ровно десять минут на отдачу. Наша реальность — это цифры, которые кто-то выдумывает на ходу.

Я убрал коробки под стол и направился в холодильную камеру за тестом.

— Эй, наркоман! Соуса мне захвати, по-братски! — крикнул вдогонку Саша.

Слово «наркоман» тут словно было моим клише из-за веса и синяков под глазами. Я даже не обернулся. Моё лицо, которое на мгновение исказилось от чистого, концентрированного раздражения, снова стало пустым, пофигистичным, профессиональным.