Денис Рябцев – Понятно говорю? (страница 2)
Волконский проснулся в поту, вскочил с кровати еще до того, как сознание вернулось. Вспомнил, где он. Припал к минералке. Успокоился. Посидел на кровати, глядя на полумесяц в окне. Увидел, что снаружи идет снег с дождем. Было около трех утра. «Слава богу, что снял номер. На трассе сейчас бы убился».
Роман не включал свет, чтобы не перебить сон. Вновь повалился на подушку, поворочался и забылся до позднего утра.
Проснувшись за час до полудня, он позвонил матери, сообщил, что к во второй половине дня доберется. Сдал ключи от комнаты вахтерше из Средней Азии, которая, забавно выговаривая русские слова, посоветовала приезжать еще. Волконский кивнул, выскочил к машине и проверил масло в двигателе. На щупе был минимум. «Блин, досада, – подумал шофер, – пожирает, ласточка, мазь. Придется покупать доливку». Он вставил прут назад и захлопнул капот. Машинка была пятнадцатилетней, поездившей достаточно, чтобы начать вынимать душу автовладельцу. И это состояние транспорта напрягало Волконского, знавшего, в какие перипетии можно попасть, когда подводит техника.
Роман сел за руль. Отдохнувший, он ощутил совсем другой настрой на дорогу. Поймал себя на мысли, что по-настоящему свободен. До головокружения. Теперь его не тяготили ни какие-либо протекающие трубы в квартире, ни перегоревшие лампы, ни закончившийся картофель или еще какая ерунда. Трасса впереди и за спиной. И заправки со сносным кофе, который можно было пить, обжигая губы и наслаждаясь ароматом арабики. Смотреть на других путников, волею судьбы оказавшихся рядом.
Волконский двинулся в путь, размышляя, стоит ли ему где-то раскошелиться на обед или уже дотерпеть до Димовска и милой матушкиной стряпни.
Под Старой Тапью попал в жуткий ливень. Стало так темно, будто раньше срока наступила ночь. Роман приоткрыл водительское окно, вдыхая свежий запах стихии. Ему нравился этот аромат сырости, леса и мха. Совсем другой, чем в его родных степях.
Начал чудить навигатор – стрелка зависла между дорог, показывала несуществующие пространства и призывала повернуть назад через полтора километра. Водитель знал путь почти наизусть, поэтому перевернул прибор экраном вниз, чтобы не раздражал.
Упская область встретила солнцем. Роман опять заправил полный бак бензина, купил литровку масла и выровнял его уровень в двигателе. Водитель покатил дальше, радуясь скорой встрече с мамой.
Никто не гонит
Женщина оставалась в своем амплуа. Успела приготовить к приезду сына беляшей и кучу всего, что редко готовила для себя сама. Она постоянно выглядывала в окно кухни, чтобы не проморгать приезд сына, но проморгала. Вздрогнула, когда в прихожей запищал домофон. Бросила взгляд за окно на парковку машин у подъезда, увидела там знакомый седан, кинулась открывать дверь.
Она была невысокой женщиной с правильными чертами лица. Деятельная, всегда требовательная к себе. На мгновение посмотрела в зеркало, висевшее между дверьми зала и спальни, быстрым движением руки поправила челку. Сняла трубку домофона у входа в квартиру, нажала кнопку.
– Рома, открылась?
Жители подъезда давно перестали платить за обслуживание домофонов. Устройства работали скверно, через раз.
– Мам, открылась, – послышался сквозь треск динамика голос сына.
Волконский поднялся на этаж, обнял матушку, забрал ключи от квартиры и пошел вытаскивать из машины привезенный скарб. Книги пришлось выгружать в несколько приемов, мотаясь по лестнице вверх и вниз. Когда с этим было покончено, Роман с удовольствием отведал домашней стряпни, которая окунула его в ностальгические воспоминания о детстве: мама на кухне, по радио «Пионерская зорька» и завтрак перед школой.
– Вот тонометр, меряй давление, – протянула матушка прибор сыну, когда тот благодушно откинулся на спинку стула, прикончив обед.
Волконский надел браслет на запястье левой руки. Аппарат начал накачивать воздух, остановился, зашумел второй раз, третий. Мать закачала головой, понимая, что они теперь увидят. Прибор выдал запредельно высокие цифры.
– С таким давлением не живут, – в ужасе выдала матушка. – Сейчас дам тебе лекарства.
– Мам, я же полторы тысячи километров за рулем. Чего ты хочешь?
– Хочу, чтобы ты был здоров.
Она высыпала на стол горсть разноцветных таблеток, и сын их безропотно проглотил.
Собрала сумку еды, все расспрашивала о грядущей работе в Подмосковье.
– Буду руководить дворниками, сантехниками, уборщицами. Начальником ремонтно-эксплуатационного участка. Компания «Добрый дом». В поселке Террикон. Я же тебе все это по телефону рассказывал. Бог с ним. Повторю. Там ждет человек. Бывший руководитель. У меня записан его телефон. Он возвращается домой, к жене. Полгода отстоял. Теперь мой черед. Я уже должен там быть. Неудобно приезжать с опозданием.
– Ты тоже на полгода едешь, или как?
– Как получится. Мне-то возвращаться некуда. Правда, там у конторы скоро заканчивается контракт. Будут пытаться его продлить, но эта такая история – пятьдесят на пятьдесят. На самом деле у них по всей стране есть такие участки. Сидят, отовсюду ручьи денежные текут. Думаю, не скучают. Заинтересованы так работать вечно. Давай, засиживаться не буду, двину в путь. Книги я выгрузил, пусть тут лежат. Целее будут.
– С таким давлением. Может, отоспаться? Подумаешь, ну и что, что позже приедешь? Кто гонит-то? И как это «возвращаться некуда»?
– Это я фигурально. Как в народе говорят – «чем ярче горят мосты за спиной, тем четче они освещают путь впереди». Но давай не будем обо всем этом. Надоело. Рефлексия и так далее. Достало. Идем вперед – это главное. Может, и не ради идеи, а просто по привычке. А может, потому, что другого не дано. Ладно. Все нормально. Мне действительно пора.
– Будь там мудрым, бумаг сомнительных не подписывай. Коммуналка – это очень мутная сфера. У нас тут местный коммунальщик есть, так по городу про него такое рассказывают, что оторопь берет.
– Буду аккуратным.
– Господи, учился-учился. И на тебе – коммуналка. Какая-то тоска, а не работа. Я тебе беляшей, кстати, и банку кофе с собой собрала.
– Мам, спасибо, но сейчас везде магазины. Чего ты суетилась-то? Учился. Ну да, теперь коммуналка. Сам не в восторге. Но так оно складывается. Куда деваться?
– Магазины магазинами. Пока еще деньги получишь, сколько времени пройдет. Как у тебя с наличностью?
– Все нормально, с запасом. Деньги не нужны. У тебя как, помочь?
– Нет. У меня все нормально. Где тут тратить-то? Да и на что?
– Ладно, хорошо. Пора. Провожай.
Роман обулся в прихожей, на мгновение присел на лавку «на дорожку», обнял матушку и вышел прочь. Он поставил сумку с едой в машину. Мама тем временем вышла на балкон. Он помахал рукой. Та перекрестила сына.
Волконский не спеша вбил в навигатор адрес, завел двигатель и тронулся в путь. Прибор показывал, что ходу было чуть более трехсот километров. Дороги часа на четыре или пять, в зависимости от загруженности МКАДа, где можно увязнуть, если не повезет.
Выехал из города, миновал несколько деревень, раскинувшихся вдоль трассы. Теперь мимо проплывали упские поля, где росла пшеница и гречка. Катил дальше, мимо больших сел, где обязательно стояли древние храмы, поражавшие былым великолепием.
Когда-то отец Романа сообщил свое удивительное наблюдение. Он сделал вывод, что в тех деревнях, где есть церкви, народ добрее. Неизвестно, на самом ли деле так, но старик был в этом факте совершенно уверен.
Новый начальник участка
На место Волконский добрался уже к ночи. Террикон, в общем, не представлял собой ничего примечательного. В городке были убитые дороги, вдоль которых тянулись однотипные хрущевки, едва подсвеченные редкими фонарями. Единственное, что Роман почувствовал сразу, – воздух здесь был лесным. Хотелось мазать его на бутерброд или пить большими глотками из кружки.
На душе было тревожно. Неизвестность впереди, эта ночь вокруг. На ум Волконскому пришли строчки его друга-поэта Сергея Хомутова:
Роман взглянул на часы. Было начало первого. Он остановил машину, позвонил нужному человеку.
– Арслан, здравствуйте. Роман вас беспокоит. Я приехал. Стою у четвертого дома.
Через несколько минут сменщик увидел высокую фигуру, которая шла к автомобильной парковке.
– Арслан?
– Да, здравствуйте!
– Приветствую.
– Поклажа есть?
– Да, конечно. Пакет с едой да сумка с вещами. По мелочи.
– Давайте, я помогу.
– Может на «ты», Арслан?
– Хорошо. Нам из офиса сообщили, что ты – человек опытный, мол, надо уважительно. Роман Евгеньевич, не иначе.
– Пустое. Щеки надувать – дело гнилое.
– Это – да. Тоже так считаю.
Юноше было двадцать с копейками, насколько Роман мог разглядеть своего нового товарища. Рослый азиат, короткая стрижка, проникновенный взгляд. Одет он был в черный спортивный костюм с красными вставками на плечах и старые стоптанные кроссовки.
Коллеги, взяв котомки, пошли ко второму подъезду, поднялись на четвертый этаж.
– Парни, Роман Евгеньевич! Наш новый начальник участка.
В однокомнатной квартире, помимо прибывших, было еще двое.
– Леха, – протянул руку невысокий парень с рыжей бородой. На нем были только семейные трусы в горошек. Немолодой, с пивной фигурой, большими кистями рук, словно лопаты старого экскаватора.